1 (изменено: Wolfgang Fremder, 27-10-2020 01:17:07) 24 936

Тема: Вольфганг Фремдер, 37 лет

Информация персонажа

Имя:

Вольфганг

Фамилия:

Фремдер

Возраст:

37 лет

Пол:

Мужской

Ориентация:

Гетеросексуал

Статус:

Преподаватель (Противодействие Тьме)

Теги персонажа:

Дылда Атлетичный

Предметы персонажа:

Бутыль вина Кравер x2 Набор для письма Перстень Шлифовальный брусок

Характер персонажа

Холодный и собранный зрелый мужчина имеет хмурый вид и не менее хмурое состояние души. Он многое пережил и прошлое преследует его, заставляя искать отвлечение в кипучей деятельности и заботах, либо в бутылке с вином и азартных играх.

В разговоре Вольфганг весьма скуп на слова, желчен и резок, особенно с теми людьми, которым он не симпатизирует (коих абсолютное большинство). Не любит идеалистов (ибо сам таким был), а также идиотов, которые не могут понять очевидных вещей. К своей чести, не считает магию чем-то очевидным — ведь её суть и история скрывались века от людей и не стоит винить их за то, чего они были лишены.

Очень раздражается если кто-то пытается его поправить и вдвойне — если заслуженно. Во втором случае, правда, причиной его удовольствия является он сам — он уже совершил достаточно ошибок, чтобы позволить себе новые.

Ненавидит Церковь и точит зуб на ряд вполне конкретных высокопоставленных служителей, желая отправить их на Высший Суд, чем бы или кем бы тот ни был.

Достаточно образован и красноречив (хотя и в весьма, порою, мрачной манере), поэтому нередко выполняет роль посланца Академии в Ествеге, обеспечивая "дружелюбный пригляд"  и "приятельские отношения" с местными жителями, контролируя сбор и поставку провизии для обитателей земель Морганы.

Кто-то отправил плохую, побитую болезней пшеницу или рожь? Седовласый мужчина зайдёт на дружеский разговор, который заставит взмокнуть. Призываешь сжечь еретиков? Угрожающе вежливый ночной гость расскажет о сиюминутности жизни и наверняка найдет куда ввернуть пару наставительных притч.

Не женат.

Внешность персонажа

https://morgana.academy/img/templates-avatars/3.png?1603750627

Высокий (1.9 м) даклёнец со смуглой от загара кожей, что для коренного жителя этих холодных земель не очень распространено. Линии лица точёные, жесткие, словно обветренные. Если бы какой-нибудь скульптур решил отобразить в лице человека значение «твёрдость» и «мужество» — он бы явно взял бы портрет Фремдера за основу.

Волосы у мужчины длинные – ниже лопаток, сухие, цвета белого пепла, то есть скорее грязно-серые, с редкими тёмными или совсем белыми прядями. Когда-то давно у него была густая тёмно-чёрная шевелюра, но годы и постоянный стресс от сражений взяли своё.

Глаза же отливают сталью. Посажены глубоко. Взгляд холодный, пронзительный и кажется немного высокомерным.

Лоб высокий. Брови широкие и пушистые, слегка приподнятые.

Нос относительно узкий, с горбинкой и слегка заострённый на кончике.

Тело жилистое, в хорошей форме, покрытое шрамами от порезов и ожогов. Вся правая рука обожжена, но вполне функционирует.

Имеет при себе перстень с сигилом Инквизиции, но носит его только за пределами земель Морганы, когда выполняет обязанности Искателя.

Татуировка верности Академии нанесена на левое бедро и скрывется за нижним бельём  — дополнительная мера от внезапного обнаружения в бане или на ложе.

Биография персонажа

История Вольфганга запутана и мрачна, как Ведьмачий тракт, в ней много обрывов и внезапных поворотов. Что, собственно, немудрено, ведь господин Фремдер, один из немногочисленных (пока) учителей Академии и верный последователь Морганы, был ни кем иным, как инквизитором — безжалостным и опасным последователем Церкви Святого. И в любой бы другой день камни Академии бы обагрились кровью, но... Впрочем, обо всём по порядку.

Его отец, Кнуд, был когда-то очень удачливым моряком из Даклёна, сызмальства привычным к качке и пронизывающим северным ветрам. Однако, годы упорного труда тяжелым бременем легли на здоровье удачливого капитана, заставив того сменить сети и кормило на абак и конторку торговца в Велейсе. Знакомства же остались, так что Кнуд быстро начал подниматься, договариваясь со старыми знакомыми и друзьями о продаже их улова, не обижая их монетой, и даже вполне успешно распоряжался несколькими небольшими промысловыми кораблями в более поздние годы.

Однако, такие корабли, служа источником дохода, были и изрядной проблемой и поводом для волнений — оплата ремонта, жалование морякам, конкуренция в сбыте, свежесть. Но о чём Кнуд никогда не волновался, так это о возвращении кораблей. Он верил, что Льёрх благославила его, когда Дагна — Посвящённая — стала его женой.

Сложно сказать, было ли благословение сверхъестественных сил причиной успеха или же доверительные отношения (в том числе и в торговом деле) между мужем и женой, но что-то из этого определённо сработало. А пара, помимо нескольких сундуков с ценностями (хоть и попахивающими рыбой фигурально и буквально) обзавелись детьми. Первенцем семьи был Вольмар, чьей судьбой было продолжение дела отца. Вольфганг же стал куда более поздним ребёнком, болезненным и слабым с рождения настолько, что даже не издал свой первый крик, покинув чрево матери. Но ребёнок выжил, окружённый заботой матери и неловким, но деятельным участием отца.

Семья жила без драм и трагедий, потрясений тихой и сытой жизнью. Вольмар, войдя в более старший возраст, принялся учиться письму и счёту, чтобы помогать отцу, а Вольфганг лишь наблюдал — зря чтоли приходит грамотный человек учить. Учит то он одного, а другой смотрит... Когда учитель уходил, Вольфганг и Кнуд практиковались в письме на дощечках, где Кнуд писал, а Вольфганг проводил пальцем или другим стилом по линиям брата. Чуть позже они также поступали со старыми письмами и заметками, которые уже никак нельзя было использовать или очистить, а выкинуть жалко. Так, тихо и мерно и проходила жизнь, но... Всегда есть "но".

Семью постигло горе. Скончался Кнуд, который, поехав осматривать груз после возврата кораблей, подхватил неизвестную болезнь и предстал на суде Солара. Дагна, похоронив мужа, впала в апатию, уперевший взглядом в стену и забыв о еде и сне — чего уж говорить об управлении лавкой... Ещё юному по общим меркам Вольмару пришлось рано взять на себя ответственность и, кроме как на младшего брата, ему положиться было не на кого.

Поэтому Вольфганг, ещё сам не понимая, совершил свои первые преступления по просьбе брата — принёс ему кольцо-печатку ещё узнающей его Дагны и помог подделать подпись матери, чтобы магазин мог продолжать работать, хотя бы на бумаге.

Удача была на стороне братьев, и до самого года официального вступления в наследства, Вольмар смог, прикрываясь именем матери и погибшего отца, оставить бизнес на плаву и даже найти cебе невесту. Более того, дворянку и уважаемого рода (хоть и далеко не первая и даже не вторая дочь была это в той семье). Вольфганг же был всегда при нём молчаливым помощником, союзником, а также своеобразной ниточкой между до сих пор убитой горем вдовой, старшим сыном и всем миром. Такая ситуация, впрочем, печалила Вольмара, любившим свою маму. Чтобы хоть как-то отвлечь её, старший брат нередко платил служителю Церкви за визиты и душеспасительные беседы, совместные молитвы. Вольфганг был с мамой в эти моменты, впитывая церковную мудрость и постигая мир за пределами портового города через притчи, молитвы и истории о деяниях Сподвижников и святых людей.

Учение Свечи всё больше проникало в юношу, его всё больше увлекали тексты, которые приносил святой отец. Настолько, что тот, впечатлённый его памятью и усердием, предложил Вольмару отправить его в монастырь, поскольку не следует такому огню веры пропадать.

Брат отказывался поначалу растаться со своим "младшеньким", но его жена, наоборот, ухватилась за эту возможность, видя в Вольфганге угрозу для финансового благополучия своего и своих будущих детей и начала уговаривать Вольмара. Дагна же благославила Вольфганга в присутствии священника на жизнь в монастыре, сделав свои "полдела". Подверженный натиску с четырёх сторон, старший, наконец, сдался и Вольфганг попрощался со своим домом. Кто же знал, что сюда ему не будет суждено вернуться ещё очень, очень долго.

Таким образом, свободный человек Вольфганг из Вейреста, сын Кнуда, стал просто послушником Вольфом при Авалосском монастыре. Скромной и молчаливой тенью в рясе, способной без звука выстоять даже самую долгую литургию или мессу. Послушный и молчаливый отрок с умением к чтению и письму пришёлся кстати церковным писцам и Вольф занял привычное место у конторки. Однако, ремесло писаря и простого клерка — разные вещи, так что пришлось послушнику изучать ранее невиданные им таинства красивого письма и опрятного высушивания, а его новые наставники на наказания за испорченный пергамент не скупились. Книги не принято читать писарям, но Вольф читал, даже вопреки наказаниям. Тем не менее, его истовая вера и старательность смягчали сердца старших, так что особо это не сказывалось на нём.

Жизнь в монастыре проста и может показаться скучной. Каждый день ты должен работать на благо своей комунны, будь то поля, стирка одежды или уборка, принимать участие в мессах и собраниях, изучать и быть способным цитировать до последней точки святые тексты. В минуты отдыха также не следовало предаваться лени — паразиту души, ведь один ты не остаешься, а лишь наедине с Соларом... или Тьмой. Такие моменты необходимо проводить в молитвах и благостных мыслях, тренируя своё тело и душу. Хотя поначалу и было тяжело, Вольфганг успешно принёс все клятвы и успешно стал братом монахом, отрёкшись от мирского и заняв своё место в монастыре. В связи с этим, ему стали поручать всё более важные поручения, вроде переписи в гроссбухи сообщения от монахов и управляющих-мирян, ответственных за церковное хозяйства, составление писем.

В один из дней, когда он вёл книгу, к нему обратился монах, сообщивший цифру большую, чем была уже указана в книгах. Поначалу Вольфганг не принял этому особого значения и заполнил книги согласно словам управляющего. В другой месяц он обратил внимание, что управляющий-мирянин вносит в казну монастыря не краверы, как ранее, а сумму во вривалах, номинально равную заявленному количеству. Уже имевший опыт в обращении с деньгами с малого возраста, Вольфганг заподозрил что-то неладное и нарочно испортил страницу в книге. В своё наказание он попросил возможность искупить свою оплошность и лично пересчитать поступления в казну — тяжкий и долгий труд, не только утомительный рутиной, но и количеством молитв и жестким постом, которого следовало усмирять своё тело. Однако, подозрения Вольфа подтвердились — многие монеты не соответствовали своей цене, а их вес отличался от даклёнских монет, ранее уплачиваемых в казну. Иными словами, управляющий, аристократ небогатого рода, решил украсть у монастыря, давая "порченые" монеты.

Со своей находкой монах поспешил обратиться к настоятелю, как то предписывали все правила. Настоятель оценил внимательность юноши и похвалил его, что не могло заставить Вольфганга гордится собой. Но к своему удивлению, он узнал позже, что более не ответственен за учётные книги и ему надлежит вновь вернутся под своды библиотеки для писарства. Дни вновь неспешно побежали в шорохе пера или со стилом в руках, но прежнего спокойствия это уже не приносило, а ряды букв не манили знаниями. Вольф думал и не мог понять причины подобной одержимости. Он узнал, что управляющий не встретил никакого наказания, да и стал вести книги с указания настоятеля сам, без помощи братьев-монахов. Узнал и то, что десятина, а точнее часть, отправляемая в епископство, всё меньше от месяца в месяц в связи с "неурожаем". Не в состоянии более сдерживать свои подозрения, Вольфганг, упросив отправить его с поручением в город, бежал в соседний монастырь монахов-воинов, где и сообщил о беззаконии.

Сложно сказать, какой механизм запустил юный монах, но явно очень неспешный. Несколько месяцев он провёл в оплоте воинствующего ордена, помогая братьям в исполнении их долга — нахлебником быть Вольф отказался. Их простые, но ясные постулаты всё больше увлекали его. Зачем терпеть зло, если его можно сразить? Зачем зажигать свечу с плохим фитилём раз за разом, если можно её просто расплавить и пустить в ход снова? Но чтобы быть в состоянии задать такие вопросы мало закалить свой разум. Нужно было и закалить свой дух и тело, чем и занимались браться, а с ними и Вольфганг, взяв в руки тренировочный меч.

Именно во время тренировок его и застал посланник епископа — сухой и неприветливый имперец в суконной робе. Но звучал он не как монах, а как рыцарь, военный. И лёгкий лязг металла из под робы лишь подтверждал это. Мужчина, представившийся Адрианом, тщательнейшим образом расспросил монаха, а также подверг его испытаниям, чтобы проверить, не является ли это простым наветом. Испытания не сильно отличались от пыток, но есть ли что-то, что настоящая вера не поможет перенести? Брат Вольф остался на попечении братьев ордена, а Андриан с сопровождением убыл с показаниями и подробными инструкциями, где найти искомое. Спустя несколько недель он вернулся, но уже за Вольфом. Показания монаха помогли ему уличить настоятеля монастыря и его управляющего в подлоге и обмане, краже десятины. Наказание их ждало суровое... Что же до Вольфганга — вряд ли бы его ждали с распростёртыми объятиями покровители сего преступления. В то же время, Андриану требовался помощник и въедливый и грамотных монах вполне подходил.

Не столь многое изменилось в жизни Вольфганга после этого. Он путешествовал с Андрианом, следя за его конём и снаряжением, записывал его послания и распоряжения, помогал ему готовится к проповедям. В тоже время, он нередко записывал показания свидетелей и преступников — в том числе и после пыток. Сам Андриан редко пытал упорствующих еретиков — за это были ответственны люди "со стороны", присланные феодалом или найденные за звонкую монету. С ними также вскорости начал общаться Вольфганг, как и вести нехитрую отчётность инквизитора. С этим всем сам Адриан справлялся без всяких проблем ранее, но подобная рутина отвлекала его от молитв или установки нужных ему связей, а посему и постепенно перекладывались на юного помощника. При этом Андриан был строгим наставником и не любил что-то повторять по нескольку раз. Кроме, пожалуй, упражнений с владением мечом и молитв, так что понятие "свободного времени" также ускользало от Вольфганга. В пути они, как правило, вели теологические диспуты, что больше служили проверкой знаний помощника, обсуждали законы разных феодов или молились. Будучи спутником Андриана Вольфганг впервые побывал в Солариуме — столице Империи. Люди вроде Андриана нередко излечивали свои раны, молились и постились в коммунах Высшего Храма Солара, так что неудивительно, что и путь монаха шёл туда. Но в Храме обнаружилась интересная вещь — Вольфганг владел Словом, то есть был способен читать молитвы особой силы. И если до этого его путь ещё имел развилки, то вступление в ряды Инквизиции стало неминуемым. С этого момента Андриан стал ещё жестче относиться к ученику, но, в тоже время, тщательнее, словно мастеровой, создающий некое сложное изделие.

Слава, почёт, уважение... Всё это было не про новое поприще. Даже богатством не пахло. Нет, конечно, возможности текли в руки ещё совсем свежеиспечённого инквизитора, но кто бы рискнул? С одной стороны наставник Андриан, готовый растерзать за одну мысль о взятке, а с другой...Святой и ослепляющий Солар. Сможет ли блеск золота затмить лик самого Солнца? Нет, ни в коем случае. И Вольфганг работал — истово и смело. Не все его решения были удачны, о чём начали говорить шрамы, что его, что у Андриана. Не все его приговоры были верны — Солар разберётся, как говорил Андриан. Но... Это было правосудие. Правосудие, которое можно было почувствовать, исполнить своими руками, не полагаясь на жадных дворян, запуганных судей или тёмных, словно ночь, старост. Если человеку выгодно обманывать — он обманет, добровольно пустит Тьму лжи в себя, откажется от света лишь ради пары флоганов. А то и меньше... Дни текли, складываясь в месяцы, месяцы становились годами, Андриан давно покинул своего протеже, сочтя, что он готов. В каком-то смысле Вольфганг был готов. Готов стать частью некоего механизма, которому милосердие и человечность была лишь лишним зубцом. Это шло вразрез с учением Свечи, что преследовало инквизитора с каждым годом всё сильнее, всё настойчивее, притупляло внимание, будило гнев. Волнение инквизитора быстро обнаружили его покровители и предложили "отдохнуть" в качестве Хранителя библиотеки Высшего Храма, полагая, что близость к святому месту успокоит его, а книги, отобранные по всей Империи, напомнят ему о том, за что стоит Инквизиция. И что важнее, успокоятся те, кого задел Вольфганг из тех, кого не стоило.

Среди многочисленных полок святых текстов, старых преданий и легенд, Вольфганг едва ли обрёл себя. По старой памяти он приводил книги в порядок и, заодно, исследовал их содержимое. Вместе с тем, ему достались ключи и от места, где Инквизиция держала свой скрипторий и хранила отчёты. Туда нередко обращались инквизиторы, желающие почерпнуть из прошлого удачные решения или практики, сравнить с тем, как они решали проблемы. Такие случаи Вольфганг начал собирать и выписывать — благо, в бумаге ему не отказывали, создавая своеобразные рукописные памфлеты для коллег, где давал себе волю не только добавлять информацию из источников, но и цитировать святые тексты. Один из подобных памфлетов даже попал в руки каноника. Тот счёл рукописный текст несколько "мирским" для представителей инквизиции, но поучительным для низших клериков и облатов орденов, а также поручил свой экземпляр переписать на пергамент и снабдить иллюстрациями, а Вольфганг, неожиданно для себя, обзавёлся покровителем. По крайней мере, на срок, когда каноник интересовался памфлетами. Для собратьев Вольфганг также стал возможностью не просто быстро искать нужную книгу и отчёт, но и осведомиться о её содержимом и доступности, благодаря тому, что тот переписывал и объединял воедино старые учётные книги, отдавал на перепись или сам переписывал редкие или изношенные экземпляры.

Однако, помимо решений в скриптории можно было найти и сведения полученные от шпионов (нередко устаревшие) или даже извлечённые из протоколов обвинений, вместе с частью вины — компромат, иначе говоря. Словом Солара можно было добиться многого, но Инквизиция и Церковь работала и на системе сдержек и противовесов, тонких интриг и возможности "придержать" некоторые грехи сильных мира сего, чтобы предложить "искупление" в нужный час и в нужном месте. Как ни странно, к такой практике Вольфганг относился бы спокойно, если речь шла о мирянах. Их жизнь полна волнений и соблазнов, так что в руках пастырей Церкви натолкнуть их на нужный путь. Но вот сухие строки, посвящённые самим пастырям, вроде епископа из Дартийша, будили раздражение и вопрос : "Доколе?". И приходящие порученцы, требовавшие выдать те или иные листы или даже уничтожить, не особо радовали его — это лишь означало, что ещё один запятнавший себя член Церкви останется на своём месте, отделавшись лишь испугом. Некоторые, особо ужасающие факты и события он переписывал и прятал, считая грехи неискупимыми, которые если не он, то другие исправят. Но заведённый порядок был не таков, так что у Вольфганга начали появляться сомнения. Ими, на этот раз, он делиться не стал, а попросил перевод в качестве посланца Церкви, считая, что "реальное" положение вещей нужно выяснить в мире реальном, а Солар, будь его воля. направит его. Его просьбу, переданную канонику, одобрили и Вольфганг вновь взял свой меч и молитвенник.

Внезапно он являлся в города и страстно проповедовал о Провидении Солара и Деяниях Святого. Бичевал Тьму и шельмовал недостойных. Вёл допросы и жестоко карал, если у него была хотя бы толика сомнения в том, что закон будет исполнен до последней точки. Но, при этом, он был осторожен и не скупился на вривалы и краверы, если речь заходила о "проверке брода". Порой в его руках оказывалась мелкая, незначительная рыбёшка, вроде обесчещенных дворянином женщин и обвинённых в колдовстве или богохульствующие с пьяных глаз викарии, но порой подобная рыбка становилась отличной наживкой для другой. Женские монастыри, чьи подопечные оказывали услуги "телесного разряжения" путникам и дворянам-покровителям за пожертвования на храмы, запретные культы и демонопоклонники, омывающие себя в крови существ Тьмы или поклоняющиеся Разрывам и тёмнокровкам... Сами темнокровки, что прикинувшись людьми из плоти и души, облечя себя в шёлк и золото, молили о прощении и милости, суля богатсва и запретные наслаждения — всему было суждено гореть. За эти годы Вольфганг видел многое — убийство детей и невинных, тошнотворные ритуалы и удушливую гниль интриг высшего света, где пороки человеческие, пускающую Тьму в душу, были лишь монетой в торге. И такую монету мог использовать и он сам, чтобы пресечь преступление раз и навсегда. Он не предавал этому значения поначалу, но в тот момент, когда одна из его приманок — совсем ещё хрупкая и маленькая девочка с прекрасными аметистовыми глазами — не была заживо выпотрошена сладострастным извращенцем-содомитом, пока он выжидал момент... Вольфганг понял, что он стал тем, что ненавидел. Его ли это вина? Или системы? На этот вопрос он вряд ли может ответить даже сейчас.

Но это почти сломало его, заставив бросаться в самые "горячие" места, вроде охваченных восстаниями феодов, угнетаемые Рифтами землях или даже поглощаемых Темнолесьем и безумием деревень. Вольфганг истязал себя день изо дня тренировками и молитвами, усмиряя плоть и разум, чтобы просто забыться без сновидений и прожить ещё день. Когда молитвы перестали помогать, он перешёл на выпивку, чтобы усыпить разум и азартные игры, чтобы уводить его в сторону, посвящать расчётам движения граней костей или щелчкам фигур.

Что же по настоящему почти убило его морально, так это явление Морганы и исчезновение Святого. Вольфганг мог начинать сомневаться в Церкви и желать смерти отдельным её представителям, даже исподволь добиваться её, но Святой...Святой был Солнцем, лучом самого Солара, чей тёплый свет не давал умереть Человечеству. Погасший и затерянный во Тьме луч не делает Солнце слабее, но что будет с теми, кому он давал путь? Что будет с Церковью? Но у него не было сил или смелости вернуться к Церкви в час нужды. Он примкнул к группе рыцарей, планировавшей атаку на Чёрный замок. Таких было много — молодых и старых, шебутных и проверенных в боях. Однако, судьба была их печальна — стать костьми в железе у подступов. Группа Вольфганга прошла куда дальше других, но и их конец не был отличен, когда перед ними предстал зёв Разрыва. Понимая, какую угрозу подобное порождение Тьмы представляет для всех, рыцари вошли туда и приняли бой, прорываясь по богомерзким переходам и теряя товарищей. Вольфганг не помнит, сколько времени они там провели, пока, наконец, рука Вольфганга окутанная Святым Огнем не раздавила отвратительную абберацию из плоти и кристалла, завершая этот кошмар. Но когда над поредевшей групппой рыцарей вновь появилось небо, их встретило Отродье Морганы — еретик со сверкающем мечом, резавшим словно масло любой щит и доспех. В сражении выжил только отчаявшийся инквизитор, лишь чьё владение Словом спасло его от бесславной смерти, но привлекло интерес. Он был взят в плен и доставлен пред янтарные очи Великого Демона — чародейки Морганы. В такой ситуации он сделал то, что сделал бы любой инквизитор на его месте — он плюнул в них, ожидая взамен пытки и смерть. Но с ним... заговорили.

Отголоски того разговора до сих пор звучат в нём, как и те виды, что показала ему Моргана. Она выпустила его, лишь нанеся на него неизвестные руны, чтобы он мог "не смотреть, но видеть". Но "сломался" Вольфганг лишь через несколько сезонов, упорствуя в своей вере и своём виденьи. Это и сохраняемый им секрет о содержании их диалогов с Морганой не купил ему дружбы. Многие из Академии знали, кем он был и едва ли сдерживали себя, а Детей от смертоубийства останавливало лишь расположение Морганы к седовласому и огромное количество сведений об окружающем мире, организации Церкви и Инквизиции и формах Тьмы, которыми обладал Вольфганг. Даже спустя годы службы у него мало друзей и ещё меньше тех, кто его понимает. В связи с этим он и носит фамилию-прозвище — Фремдер, то есть "Чужак".

Социальная информация

Откуда узнали о нас:

Сооснователь

Discord:

Volmar#4722

2 1 984

Re: Вольфганг Фремдер, 37 лет

Чёрный замок рад приветствовать тебя, Вольфганг  Фремдер!

Список разделов, которые надо посетить первым делом:

Запись в жилые комнаты — место, где будет ваш маленький личный уголок в большом и тёмном замке.

В поисках соигрока — проект позиционирует себя как игра с локационно-эпизодической системой, что говорит о том, что игрок не может вклиниться в уже существующие истории на локациях, а должен прежде всего найти соигрока и совместно придумать его сюжет. Сделать это можно в этой теме. Также не бойтесь проявлять инициативу и предлагать игру другим!

Занятые внешности — если вы используете внешность из какого-то известного канона или автора — советуем занять её в этой теме.

Разделы, интересные к просмотру:

Личный кабинет — ваша личная карточка с основной информацией о персонаже. Здесь вы можете посмотреть текущие параметры, ваши значения энергий (которые сгенерировались случайным образом) и многое другое.

Одежда персонажа — обратите отдельное внимание на этот пункт — здесь указано, во что на момент начала игры одет ваш персонаж. Также вы можете поменять какие-то элементы одежды, если есть иные варианты в списке одежды в тумбе. Отсутствие экипированной одежды означает то, что персонаж расхаживает голышом.

Личный сундук — вещи которые лежат у вас в сундуке и которые есть у персонажа по игре. "Добавлять" в игре предметы персонажу из воздуха категорически запрещено.

Учебное крыло — список текущих лекций. Посмотрите, может быть какие-то лекции уже доступны для вас и вы можете сразу начать своё обучение.