Персонажи в событии:

Adelaida
Ion Fortuna
Информация события
Одежда персонажей
О локации
Предметы на локации
Статус события:
Завершён.
Время и дата:
23 Эбнейр, Месяц Хлада, 308 год. Примерно 02:00 - 03:59 (ночь).
Погодные условия:
-6°, снег.
Место действия:
Внутренний двор, Сад.

Аннотация:

Бессонница  в ночном замке.  Эхо шагов в пустынных коридорах.  Неверные дрожащие тени на стенах залов.  Тревожат. гонят прочь. На улицу, во внутренний дворик,  в этот маленький чарующий оазис. Идет снег,  метелица преображает мир, приводя его к ледяному совершенству, заставляя сиять ночь. 

Аделаида редко спит по ночам, предпочитая хотя бы несколько часов отводить на изучение Академии.  Пришло время и для полуночной прогулки за стенами замка.

Ион  Фортуна, преподающий Боевую  Подготовку,  как оказалось, тоже проводит ночи не в своей комнате...

По сути автобиографический эпизод, в ходе которого Ион вспоминает о событиях десятилетней давности, буднях своей службы в отряде наемников, войне и смерти. История раскрывает истинную натуру Джина, показывает кем он был задолго до прихода в академию и частично объясняет происхождение его имени. Параллельно Фортуна встречает странную девушку Аделаиду, встреча с которой едва не заканчивается трагедией. Но не заканчивается. Так или иначе, история эта становится одним из самых странных событий, пережитых гешеанцем в стенах черного замка, история, не оставившая после себя абсолютно ничего. Ведь она так и не понял кем была эта девушка на самом деле. И была ли вообще, так органично и грубо однажды вписавшись в его собственные воспоминания.

Adelaida:Деревянный башмакДеревянный башмакДеревянный гребеньЛента для волосКороткие шоссыЛьняная рубахаМантия ученикаНабедренная повязкаНагрудная повязкаХолстинные штаны для тренировок

Ion Fortuna:Холстинные штаны для тренировокПортянкиПерчаткаПерчаткаМечМечЛьняная рубахаБоевая мантия АкадемииБольшой шерстяной платокКожаный сапогКожаный сапогКороткие брэ

Буханка хлеба
Эта небольшая буханка из овсяной муки, пускай и не самого лучшего помола, но выглядит достаточно аппетитно.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 1/1 Заметка: Оставил на локации другой персонаж. Обратите внимание на дату эпизода - до момента "появления" предмета с ним нельзя взаимодействовать.
Ветка дерева x70
Это может быть как длинная и толстая ветвь, так и тоненькая веточка.
Прочность: 5/5
Вода x50
Полупрозрачная жидкость. Можно куда-нибудь налить.
Прочность: 1/1
Деревянное ведро (пустое) x3
Небольшая ёмкость, где-то на пять литров. Туда можно что-то налить.
Прочность: 39/40
Деревянное ведро с водой x3
Небольшая ёмкость, где-то на пять литров, заполненная водой. Зачастую используется для того, чтобы что-то помыть.
Прочность: 1/1
Камень x200
Это может быть как маленький камушек, так и приличный валун.
Прочность: 3/3
Кора дерева x50
Кусочек наружной стороны ствола дерева.
Прочность: 1/1
Лист x500
Это лист некоего дерева или кустарника. Может быть разного цвета и разной формы.
Прочность: 1/1

2 3 360

Re: Ион и Фортуна

Аделаида не изменяла привычному для нее распорядку жизни. Словно старалась сохранить при себе как можно больше моментов, деталей, связывающих с утраченным, прошлым, недоступным.  Отчасти у девушки  даже выходило обманывать себя, сбивать тоску и печаль с толку. Новые впечатления, самые крохотные, доступные каждый день, становились своеобразными драгоценностями. Перебирать их в мыслях, складывая  как огромную мозаику, добавляя красок в довлеющую черную махину Академии —  самое невинное развлечение из доступных. Тихие игры разума, не более того. Девушка уже успела понять, что ей крайне сложно терпеть  круглосуточное присутствие чужих людей. И теперь, украдкой, но ежедневно совершала импровизированные побеги.  Не от кого-то или чего-то. К себе, потерявшейся, запутавшейся, напуганной...  Несколько мгновений, или четверть часа, но только для себя.  Ночь, по понятным причинам, казалась наилучшим временем для подобных путешествий и поисков, узнавания нового.

Выйдя из комнаты, тихо, ступая  буквально на мысочках, и держа деревянные башмаки в руке, Аделаида аккуратно прикрыла дверь комнаты за своей спиной. Миновав поворот, улыбнулась —  неподалеку, впереди, мелькнула тень.   Девушка уже привыкла отмечать чье-то присутствие, заметное буквально краем глаза. Уже почти не пугалась, чувствуя на себе взгляды из пустоты, ощущая внимание от гобеленов, мимо которых проходила, и от мебели. Она даже не думала, что сходит с ума. Она была практически уверена в этом досадном обстоятельстве.  Немногим позже и вовсе окажется, что она общается с призраками и духами, населяющими огромный замок, на равных, как с учениками. Почему бы и нет?  Ведь в Академии была магия.

Аделаида смутно пока представляла себе, что это такое, как проявляется, как выглядит. И — снова не беспокоилась. Отчего то была уверена, что знание придет само, когда  ее разум  будет готов воспринимать новую информацию, учиться и развиваться. Пока же, просто иной раз играла в своеобразные прятки, догонялки. Отмечала мелькнувшую тень, скрывающуюся за поворотом, и следовала за нею,  проходя по коридорам, меняя этажи,  поднимаясь и опускаясь по лестницам.

Прямо как теперь, когда тень привела Аделаиду вниз, а после резко  скакнула в сторону тех помещений и коридоров, о которых девушка пока еще ничего не знала. Несколько поворотов, и вот новенькая стоит перед дверью.  Прислушавшись, отмечает нечто похожее на шелест, или шепот, или даже журчание воды. Несколько минут уходят на принятие решения.  Стоит ли уйти? Вернуться в знакомое и безопасное? Стоит ли прикоснуться ладонью к ручке двери? Прислушавшись к интуиции, Аделаида  принимает решение и смело распахивает дверь, не сразу осознавая, что  находится за ней. Не помещение, о нет.  Приватный внутренний двор, спрятанный между строений Академии? Похоже на то.  Шепот струй воды становится более отчетливым, и это несколько сбивает с толку. Ведь на улице весьма свежо, и даже холодно. Идет снег, превращая стылую ночь в тихую сказку. Аделаида улыбается, почувствовав стремление поскорее окунуться в эту сказку. Деревянные башмаки опускаются на девственный чистый снежок, девушка обувается. Прикрывает дверь за своей спиной, и делает несколько шагов вперед, на звук воды, не спеша, рассматривая  все, что только доступно ее взору.  Наслаждаясь тишиной и покоем, и свежим воздухом, и парящими в нем крохотными ледяными искрами.

3 2 537

Re: Ион и Фортуна

Старая идея, а ныне позабытый мотив, как давно потухший огонек крохотной свечи упрямо тлела где-то на задворках разума Иона, категорически отказываясь погибать. И, казалось бы, сам Фортуна едва ли догадывался о подобном, но случайно брошенный взгляд сквозь окно в дальнем конце коридора заставил отпирающий механизм замка ключ остановится. Словно живая, стена падающего снега снаружи мгновенно вернула Джина к воспоминаниям давно минувших дней, наполняя разум гешеанина приятным послевкусием от осознания возвращения чего-то важного. Он вспомнил. Дверь тренировочного зала так и осталась запертой.

Привычку проводить все свободное время в тренировках Джин приобрел еще в свою бытность наемником. По правде говоря, он ничего не умел, да и с семьей как то не сложилось, поэтому единственным, что скрашивало его досуг в перерывах между рейдами стал бесконечный процесс совершенствования как тела, так и духа. Сохранилась эта привычка и по сей день. Но жизнь в академии накладывала свой отпечаток на привычный образ жизни гешеанина, заставляя того вносить необходимые коррективы. Предпочитая уединение, Джин все чаще становился завсегдатаем тренировочного зала именно в ночное время суток, где и доводил свое тело до изнеможения в попытках угодить, в первую очередь, гораздо ужесточившимся за последний год требованиям к самому себе.

Внутренний двор встретил человека легким морозом и гробовой тишиной, сквозь которую он мог бы легко услышать шелест опускающейся на землю белоснежной пелены, если бы его не заглушало журчание вод их местной "достопримечательности". Проникая сквозь весьма крупные хлопья снега, лунный свет на мгновение задерживался в них, отчего бесконечный танец тысяч снежинок становился отчетливо различим в пределах видимости всего сада. Хорошо. Мягко ступая по белоснежному покрову, Ион вышел на середину дворика и стал спиной к фонтану. Вдыхая студеный воздух, человек прислушивался к собственным ощущениям. Начнем. Сбросив с плеч мантию, Фортуна повесил ткань на ветвь ближайшего дерева и отстегнул ножны, бросая комплект запасного оружия в снег. Сегодня оно ему не понадобится. Оголив торс, Джин замер в немой борьбе, ощущая как сквозь десятки падающих снежинок в его кожу проникает могильный холод. Конечно, он мог применить соответствующее заклинание и сделать свое пребывание на холоде гораздо комфортнее не прибегая к услугам сковывающих движения одежд, но в таком случае терялся весь смысл грядущей тренировки. Послышался легкий звон и в холодном свете луны блеснула сталь. Так или иначе, медлить не стоило.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

4 3 732

Re: Ион и Фортуна

Некоторое время девушка в гордом одиночестве прогуливалась по засыпанным снегом дорожкам, обходя зимние клумбы, кусты и деревья. Было довольно странно видеть, как снег практически сразу засыпает оттиски деревянных башмаков. Словно и не было никакой ученицы в саду.  Раз так, то можно и свернуть с дорожки, пройти возле самих деревьев, зимних и сонных. Выбрать то, чьи ветви под тяжестью снега склоняются чуть не до земли. Прижаться щекой к стволу, обнять его руками.  Девушка слышала, что подобные странные действия помогают. Одни деревья забирают печали, или головную боль. Другие дают силу и энергию. Третьи просто приносят покой.   Аделаиде было интересно, не связаны ли подобные рассказы с той исконной магией природы, которой наверняка обладают деревья и травы.  теперь, оказавшись в Академии, девушка думала о многом, и начинала сомневаться во многом из того, что ранее казалось незыблемым. Отчего то ей казалось, что в сказках и народных преданиях есть особый смысл. Вот только озвучить свои мысли, и тем более задать кому-либо вопросы, она пока не решалась. Предпочитала наслаждаться тишиной, любоваться медленно падающими хлопьями снега и тихо-тихо, про себя, напевать одну из многочисленных мелодий, которые знала.

Присутствие. Вот что уловила девушка  — чье-то чужое присутствие. Звука шагов не было слышно. Аделаида открыла глаза, глядя на человека, шедшего от  темного массива замка к журчащему фонтану. Его одежда выдавала учителя, или кого-то из персонала. Однозначно не ученика.  У мужчины были мягкие, и скорее всего теплые сапоги. Его руки были скрыты перчатками. Да и прочие вещи казались куда как  более уместными для зимних прогулок, нежели ученическое одеяние.  Девушка тихо вздохнула. Для себя Аделаида пришла к выводу, что местная скудность во всем, это своеобразный путь. Путь умерщвления плоти, чтобы подстегнуть таящиеся внутри каждого ученика неведомые силы, ту самую магию, которую девушка в себе то ли еще не чувствовала. То ли чувствовала, но не понимала, что именно  эта  эмоция, это ощущение и есть то самое, искомое.  Проведя в стенах Академии едва ли пару недель, Аделаида еще слабо ориентировалась в происходящем в стенах замка. Теперь же ей показалось, что ее присутствие нарушает одну из местных традиций. Возможно мужчина каждую ночь приходит сюда заниматься в темноте и тишине. Возможно, ей стоит уйти, как можно скорее. 

Растерявшись, девушка лишь крепче вжалась спиной в ствол дерева, затаилась. Разумеется, она слышала сказки про духов леса, которые могли входить в лесные деревья и жить там. Увы, духом она не была. Не была она и трусливой особью, способной разве что подсматривать из-за угла, из удобного укрытия за тем, что делают другие люди.  Разум перебирал доступные варианты действий.

Мужчина меж тем успел раздеться, сложив свои вещи на бортик фонтана.  Блеснула сталь на его оружии. Воин? Или просто тот, кто умеет обращаться с оружием и кому дозволено носить его в стенах Академии.

Девушка уловила момент и сделала небольшой шажок вперед, одновременно рукой задевая ветви дерева.  Шелест покидающего ветви снега едва ли можно назвать звуком, но его вполне достаточно, чтобы привлечь внимание мужчины к девушке.  Ее волосы цвета платины густыми локонами укрывают тонкую фигурку до бедер,  и благодаря снегу  неярко мерцают в темноте.  Скромная шерстяная мантия выдает ученицу, тут спутать невозможно.

Уловив взгляд мужчины, Аделаида поднесет пальчик  к губам, сделав  предупреждающий жест, призывая к тишине.  После рука ее изобразит еще один исполненный грацией плавный жест, призывая незнакомца не останавливаться, и вовсе не обращать на  невольную свидетельницу внимания.  Призывая Иона начинать тренировку, ради которой он и выбрался в потаенный дворик в полуночный час.

5 5 007

Re: Ион и Фортуна

Заметив робкое движение где-то справа, Джин на какое-то время отвлекся, бросая взгляд в нужную сторону. Источником, нарушившим природную идиллию зимнего сада в тот момент оказалась неизвестная гешеанину ранее особа, что скрывала свой взор среди теней ближайшего дерева. Возможно легкий осадок досады и кроткого смущения мог бы попытаться выбить Фортуну из колеи, вот только последний не придал подобному абсолютно никакого значения, сочтя жест незнакомки откровенно неуместным. Но это была трогательная наивность. Подняв клинок на уровень груди, Ион почувствовал как лезвие стали, а вместе с ним и рука, удерживающая оружие, мелко дрожит. Холод давал о себе знать и чем скорее он начнет осуществлять задуманное, тем скорее обречет тягости вероятной простуды на неудачу. Обхватив подрагивающее запястье второй рукой, на какое то время Джину удалось подавить закономерную реакцию организма на холод. Ему действительно стоило поторопиться.

Да, ученикам не воспрещалось покидать помещения академии в ночное время суток, ровно как и проводить свободное от учебы время по своему усмотрению, поэтому шанс встретить здесь кого-то, несмотря на поздний час и непогоду, был. И в каком то смысле Ион был готов к подобной встрече с самого начала. Но, черт возьми... Вернув наконец взгляд в исходное направление, гешеанин лишь крепче сдавил рукоять меча. Нет. Они не встречались ранее. Благодаря своим длинным белоснежным волосам, незнакомка обладала весьма примечательной внешностью и в целом была далеко не дурна собой, но именно в этом и заключалась основная проблема. Фортуна хорошо помнил тот день, когда впервые оказался в академии. Тогда их было не более дюжины и каждый из них пришел сюда со своей жизненной историей и опытом, заблуждениями, болью и страхами пред возможным будущим, где общим помимо прочего являлось предельно ясное стремление понять и обуздать силу, которой они уже в той или иной мере обладали. Сейчас же академия больше напоминала приют для бездомных, дом сестер милосердия, куда стекались все кому не лень, будь то поиски защиты, спасение от проблем собственных либо внешних обстоятельств, поиск новых друзей или банальное желание "развлечься". Зачастую до конца не осознавая цели, образа существования и назначения места, куда попасть так стремились. Потому что им так сказали. И это не говоря уже о соблюдении элементарных правил приличия и банальном навыке держать язык за зубами. Ион никогда не озвучивал подобного мнения, но был твердо убежден, что большинству учеников, а в особенности детей, не место в стенах академии Морганы. Они пришли сюда слишком рано, либо наоборот, — не должны были оказаться здесь вовсе. Искатели слишком увлеклись, набирая всех подряд. Когда их станет чересчур много, это пагубно отразится на качестве обучения. Рано или поздно подобный день обязательно настанет. И вспоминая образ своей случайной зрительницы, Ион лишь в очередной раз убеждался в собственной правоте. Зачем ты здесь, "куколка"? Чтобы что? Грела бы ты постель своему сюзерену и далее, да нянчила его детей. Все твои проблемы за тебя уже решила внешность. Так пользуйся этим. Все твое благополучие написано у тебя на лице. Но вслух не сказал ничего. Судить о людях по первому впечатлению было делом последним, однако, пока время продолжало свой неумолимый бег, отчего то именно подобное мнение внутри гешеанца набирало свою силу.

Он перестал доверять им.

И, тем не менее, "куколке" достало деликатности и манер не вмешиваться в происходящее ни словом, ни делом. За что Фортуна, в какой то степени, остался признателен ей. Присутствие же девушки в действительности не играло совершенно никакой роли. Ведь Джин не собирался тренироваться, сюда его привело совсем иное. Поймет ли это  новичок с волосами цвета платины или просто покинет это место, Джину было все равно. Ибо было в происходящем нечто личное. То, что кроме него не увидит никто.

Перехватив рукоять удобнее, Ион плавно рубанул воздух перед собой наискось, словно бы рассекая окружающую его пелену холода и одновременно пробуя ощущение на вкус, а, затем, мягко отступив на шаг, принимая одну из базовых стоек, где основной вес приходится на ведущую ногу, а вторая несколько отставлена назад, Джин несколько раз совершил кистью вращательные движения, заставляя клинок описывать в воздухе полный круг, по очереди меняя рабочую руку, после усложняя движение до очертаний восьмерки, разогреваясь, все быстрее и быстрее, пока в воздухе не сформировался отчетливый свист, и, не теряя скорости, внезапно нанес дугообразный удар снизу вверх, при этом наступая на воображаемого противника серией кратких, но стремительных росчерков по амплитуде плечи-голова, периодически чередуя их с тяжелыми, размашистыми движениями, в которых вкладывал максимум силы.

Это были простые и незатейливые базовые техники, для опытного мечника весьма предсказуемые и читаемые. Но тем зимним утром в Гешеании он дрался именно так. И холод, летящий в лицо снег вместе с приятной тяжесть оружия в руке здесь и сейчас напомнили ему о том далеком дне.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

6 4 109

Re: Ион и Фортуна

Обмен приветствиями, если таковым можно назвать несколько взаимных взглядов и жестов, прошел в полнейшем безмолвии. Подобный расклад более чем устраивал Снежинку.  Оказалось, она опасалась, и даже боялась, что ее присутствие окажется настолько нежеланным для пришедшего в ночной сад мужчины, что он попросит ее уйти, или попросту прогонит.  Но нет, мужчина ограничился довольно внимательным, изучающим, оценивающим осмотром, и не произнес вслух ни слова. Тем лучше.

Аделаида знала, что ее внешность производит на людей впечатление. Хорошее, ли, плохое ли, вызывающее ли зависть или раздражение. но производит. При всей своей бесцветности, бледности, фарфоровой прозрачности, она была существом из плоти и крови. И уже только это обстоятельство заставляло многих думать... О разном,  не особо приличном или приятном,  или вовсе извращенном, в отношении кажущейся столь беззащитной девушки. 

Раньше, дома, она всегда чувствовала себя спокойно, под защитой. Да и  в стенах Академии, вроде бы, должно было быть безопасно. По крайней мере, о таком говорилось вслух.  Увы, в приватных разговорах блондинка не раз и не два слышала, что все не так просто. Что ей может угрожать опасность, что следует быть аккуратнее. Не ходить одной, не забредать в темные неизведанные коридоры,  не изучать, не любопытствовать... Не.. не... не.. Иногда от подобных слов  голова шла кругом. Не то чтобы девушка не понимала систему запретов, направленных на ее  благо.  Но ей, по совершенно понятным и очевидным причинам, хотелось бы знать альтернативу, видеть ее, иметь возможность хоть изредка обращаться. Ведь невозможно получить какие-либо знания о замке, постоянно сидя в своей комнате.  Невозможно перестать путаться в коридорах и кабинетах, не пользуясь ими.  Невозможно дышать полной грудью, оставаясь все время в  замкнутых стенах.

Даже теперь, оказавшись во внутреннем дворике, девушка не могла сказать, что полностью удовлетворена. Кажется, ей хотелось бы покинуть Академию хотя бы на несколько часов. Вот только, куда она пойдет? Да и можно ли ей подобное?  Взгляд бледных глаз остановился на незнакомце у фонтана. Возможно позже, когда мужчина закончит то, зачем пришел сюда.. Возможно, если он решит с ней заговорить.. Возможно тогда, она спросит. Или нет.

Пока же Аделаида  сделает шаг назад, снова скрываясь в тени дерева. Перебросит основную массу густых  локонов на грудь.  На затылок накинет  капюшон ученической робы, и вновь прислонится к  стволу дерева.  Тихо вздохнет, прикрывая глаза, стараясь не думать ни о чем.  Она умела быть на виду и выдерживать самые различные взгляды, терпеть и принимать чужое внимание. Но еще  лучше она умела просто — быть. Рядом, не мешаясь, не раздражая, не привлекая внимания ни словом, ни жестом.  Уподобляясь экзотическому оранжерейному цветку, или изящной статуэтке, не более того.  Вот и теперь, при желании ее можно было принять за одно из садовых украшений. А можно было попросту не заметить. Ведь девушка более никак не выдавала своего присутствия. Лишь смотрела на мужчину у фонтана из-под ресниц.  Она знала, что некоторые люди слишком чувствительны к чужому присутствию, считают чужое внимание навязчивым и нежелательным, и потому, инстинктивно, опасаясь вызвать неудовольствие незнакомца,  старалась не беспокоить его даже прямым взглядом. 

Меж тем мужчина наконец-то приступил к тому, ради чего пришел во внутренний дворик в середине ночи. Клинок в его руках ожил, выписывал неуловимо быстрые фигуры и восьмерки, отражая  бледный  свет луны, сиял.  Падающие хлопья снега скрывали практически все звуки, да и неумолчное журчание фонтана прекрасно заглушало их. Однако чуткое ухо одаренной музыкальным талантом девушки услышало тихий свист, который со временем стал все  отчетливее.  Движения мужчины все ускорялись, становились более резкими. Он решительными выпадами разил одного воображаемого  противника за другим.

И это было красиво, настолько, что Снежинка забылась, и через некоторое время  уже смотрела во все глаза, не таясь, боясь упустить жест или шаг незнакомца.

"Кто же он?" подумалось девушке, "Как его имя? И что он делает в Академии?"

7 (изменено: Ion Fortuna, 08-01-2021 20:51:30) 6 472

Re: Ион и Фортуна

Джин тяжело дышал. Его учащенное сердцебиение стремительно разгоняло по телу кровь, заставляя холод нехотя отступать назад, а губы ежесекундно выплевывать в морозную атмосферу густые облачка пара возбужденного дыхания. Он смотрел прямо перед собой. Гуда, где на вытянутой руке утопал в ночи самый кончик его меча. И снег, что доселе мягко опускался на землю в вертикальном падении, внезапно изменился, бросаясь жестокими порывами прямо в лицо. Тихий шелест воды в фонтане затухал, уступая место нарастающему гулу. Набирая силу, этот гул заставлял землю под ногами мелко дрожать и перехватив крепче рукоять оружия, гешеанин в непроизвольном предвкушении облизал пересохшие губы. Вместе с дрожью возвращалось и давно позабытое, но чертовски знакомое чувство. Страх. Оседая где-то на дне желудка, эта тяжелая субстанция поднималась выше, где вместе с объемной тревогой в груди находила свой выход сквозь прерывистое дыхание человека. Они звали его. Павшие товарищи. Джин уже слышал далекий рокот забытых голосов, чувствовал незримые касания одежд, призрачный звон стали и отзвуки боли, искренний, последний смех. Снег летел все быстрее. Строго горизонтально, аккурат прямо в лицо. Фортуна не видел источник, но ясно ощущал его перед собой, сразу за лезвием меча. Сокрытый во тьме, он гнал чуждый этому миру ветер со зловещим воем, постепенно наполняя эту ледяную ночь еще большей мрачностью самых темных воспоминаний гешеанина.

Сейчас. Резко опустив клинок, Джин разрезал ткань времени и в открытую брешь водопадом хлынули события десятилетней давности. Смывая тишину зимнего сада и облик академии за спиной прочь, они как песчинку подхватили человека, с силой сотен рук швыряя его вертикально к небу. Чистому и ясному небу зимней Гешеании того далекого дня. И девушка замечает, как человек у фонтана внезапно замирает, направив остекленелый взгляд в пустоту перед собой. Словно бы, разом покидая эту реальность, он мысленно отправляется куда то в совсем иное место. Секунда, вторая. Минута. Магия? Нет, вовсе нет. Только не она.

Когда боль в глазах от нестерпимо яркого света укутавших бескрайние пески снегов сошла на нет, Фортуна смог поднять веки и сфокусировать взгляд. Обнаружить себя верхом на лошади в присутствии целого отряда всадников. Обступив его широким полу-кругом, они приветствовали его по имени. Ровно семьдесят воинов. Один из них выступил вперед и поравнялся с гешеанином, дружески опуская ладонь на его плечо.

-Давно не виделись, Джин. Только тебя дожидаемся.

-Послушай, Ион. — Фортуна сбросил с губ мешающий говорить платок. Он задыхался. -Я здесь чтобы предупредить тебя, предупредить всех вас. Не вступайте в бой, это ловушка. Вы все погибнете!

-Противник! С запада.

Речь Джина была стремительно перебита новыми обстоятельствами. Подчиняясь этому окрику, все воины как один обернулись в сторону угрозы, наблюдая как мрачная конница вдали медленно, подобно потоку черной, едва запекшейся от времени крови, переваливается через гребень высокого бархана в полу-километре от них. Двигаясь в размеренном темпе, облаченный во все чёрное, верхом на подстать всадникам вороных, они неотвратимо приближались подобно вестниками смерти. Султанат.

-Вот как? — брови верного боевого товарища Фортуны, соратника, наставника и... доброго друга приподнялись в наигранном удивлении, -А я рассчитывал что ты присоединишься к нам.

-Просто поверь мне! Это, — Джин выбросил руку в направлении противника, -Лишь авангард. Скоро их станет намного больше.

Ион не ответил ничего. Молча убрав руку, он вернулся к своим воинам, скомандовав строиться. Земля задрожала от маневров десятков всадников и военная машина Гешеании пришла в движении. Все происходило быстро, четко, по-военному. Наблюдая за этим со стороны, Джин не мог не поразиться выучке и дисциплине того, частью чего некогда являлся сам. Развернув флаги Империи, Гешеании и собственный — "Налётчики Солара", отряд стал на месте, ожидая команды Иона. И все же он ответил: -Ты приходишь сюда уже много лет, Джин. Но ни тебе, ни кому либо не по силам изменить прошлое. Просто смирить. Не бери все на себя. Отпусти нас, теперь это не твоя война. Мы были рады вновь повидаться с тобой, старый друг. Но не стоит торопись вслед за нами. Ведь мы — всего лишь воспоминание.

Фортуна похолодел. Опустив руку, Ион тотчас бросил кавалерийский клин в атаку. Спускаясь по пологому склону в облаке снежной пыли и мерзлого песка, они стремительно набирали скорость, как стрела ускоряясь на противника в лобовую. Оставшись в одиночестве, Джин сорвал с кисти перчатку и развернул ладонь по направлению к небу, ощущая как на кожу опускаются необычайно крупные, невесомый снежинки. Как и десять лет назад, это был прекрасный, солнечный день. Обуянная снегами, пустыня казалась необычайно красивой, подобно юной деве, невинной и нежной. Снежинки не таяли. Все обман. Предательский. Невероятно жестокий. Через несколько минут там — внизу, воздух заполонят крики боли, земля окрасится потоками крови и внутренностей, а белоснежный снег обратится в пепел от концентрации ярости и злобы в пространстве. Так зачем он здесь? Чтобы вновь не смочь найти нужных слов и просто уйти? Но произошло нечто странное. Похоже, его подсознание и связанные с воспоминанием эмоции каким то образом изменили само воспоминание на уровне восприятия самим Джином, поэтому Ион сказал то, чего не должен был. -Всего лишь воспоминание? — прошептал он вслед удаляющимся всадникам. Стянув вторую перчатку, гешеанин швырнул ее в снег и с хлопком сцепил ладони в замок. Дрогнув, снежинки неподвижно повисли в воздухе. -Всего лишь воспоминание?! — закричал он вслед удаляющимся всадникам.

-Сма́шт Хольта́х Дэ́ни, — по саду прокатилась ударная волна. Сорвав с деревьев белый покров и подняв в воздух тонны крупиц снега, на какое то время Джин непроизвольно погрузил пространство внутреннего двора замка в подобие настоящей пурги, заставив воду в фонтане неистово колыхаться словно в штормовую погоду одним лишь чистым давлением высвобождаемой магии, -Сма́шт Форбари́ Ру́д, — пробежав по кромке зрачков крохотными искрами, заклинание метнулось к кончикам пальцев и брошенный в снег второй клинок шевельнулся, заскользил, а затем сам по себе прыгнул в руки владельца. Поймав его на лету, Фортуна крутанулся вокруг оси, добавляя к скорости удара инерцию вращения собственного тела. Разрубленная надвое мерцающей магией сталью, будто живая, пурга стремительно опала на землю, позволив отчетливо прозвучать в морозной ночи:

-Только не для меня.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

8 2 518

Re: Ион и Фортуна

Бой с незримыми тенями, что вел незнакомый Аделаиде мужчина в какой-то момент переменился, стал боем со снегом. Странное, не до конца понятное и оттого немного пугающее зрелище. Снежинки, что до того мерно падали с неба, стремясь скорее достигнуть земли, внезапно и без видимой причины  изменили направление своего полета, атакуя, мечтая достать обнаженный торс воина, ужалить его.   И лишь вездесущее лезвие меча преграждало дорогу тому неведомому, едва ли дружественному...А после, воин замирает. И девушка тоже замирает, потому что она видит его взгляд, направленный словно в никуда, и внутрь себя одновременно.  Сердце пропускает удар, она прекрасно знает, помнит подобное выражение лица у своего Господина. Более того,  Снежинка подозревает, что и у нее самой за последние дни не раз было подобное выражение лица, и возможно и ее саму кто-то мог видеть в такие моменты  погруженности в прошлое.  Мысль заставляет  недовольно кривить губы, в досаде на себя самое.  Ее мысли, ее слабости, их нужно тщательно и бережно хранить,  не допуская никого близко. Отчего то кажется, что и застывший у фонтана воин вполне может высказать свое неудовольствие невольной свидетельнице, чуть позже, когда придет в себя.  Аделаида почти жалеет, что не успела уйти немногим ранее, пусть не в замок, но хотя бы в другую часть сада во внутреннем дворике. Теперь же, поздно. Девушка старается не шевелиться и почти не дышит.

Спроси ее кто позже, она не сможет ответить, сколько длилось оцепенение в саду. Зато очень точно вспомнит мгновение до того, как воздух неуловимо зазвенит напряженной, натянутой до предела струной.  Не звук, но скорее ощущение опасности, от которого волосы могут встать дыбом, которое  прекрасно чуют звери, и почти всегда упускают люди.  Аделаида же успеет  крепко зажмуриться, прижать ладони к ушам. А  буквально в следующее мгновение натянутая струна лопнет, взорвется,  и по саду прокатится ударная волна.  Небо и земля поменяются местами, снег будет повсюду. Даже тот, что пышными хлопьями украшал ветви деревьев и составлял высокие сугробы — весь снег окажется в воздухе, в кутерьме.  И потому девушка не заметит,  каким волшебством второй меч попадет в руки своего владельца. 

А позже, все закончится почти столь же внезапно, как и началось.  Снег вновь падет вниз, сраженный воином. Тот что-то произнесет, но девушка не расслышит короткую фразу. Лишь плотнее вожмется спиной и затылком в спасительный ствол дерева, пытаясь осмыслить, что же такое только что произошло, чему она стала свидетельницей.

9 5 591

Re: Ион и Фортуна

Когда пологий склон бархана сошел на нет и отряд всадников плавно перетек на равнину, восемь первых шеренг начали разгон в галоп. Маневр этот менял построение клином, вытягивая и сужая острие атаки до состояния наконечника стрелы. Атаки более стремительной и болезненной, проникающей в самое сердце набегающего широким полу-кругом в лобовую противника. Но в тоже время, атаки, которую уже было не остановить. План Иона был прост и тогда им казалось что все они поступают правильно. Стремительно ударить, рассечь строй противника надвое, максимально обескровить и столь же стремительно отступить. Но... Наблюдая за происходящим с вершины холма из песка и снега, Джин прищурился, осознавая что наблюдает происходящее под подобным углом впервые. Это было необычное ощущение и, казалось, он действительно способен изменить ход вещей в той далёкой и одновременно поразительно близкой здесь и сейчас, этой импровизированной, собственной реальности. Ведь на этот раз его среди "налётчиков Солара" не было.

Это ничем не примечательное с точки зрения регулярного противостояния с южным соседом сражение произошло ровно десять лет назад, двадцать третьего эбнейра, в ста семидесяти милях к югу от Шог-Ма-Тура. Тогда подобные стычки в здешних землях были обычным явлением. Спасаясь от гнета и произвола многочисленных банд разбойников и рейдеров Султаната, местные в своем большинстве бежали кто куда, в итоге стекаясь под защиту стен крупных городов. Те же, кто оказался крепче духом и телом, либо все потерял, будучи прикованным к этой реальности исключительно цепями мести, пытались организовать сопротивление собственными силами. Выживали далеко не все, но те, кому удавалось совершить подобное, получали главное — опыт и право продолжить свое существование. Объединяясь в вооруженные ополчения, подобные люди действовали гораздо более организованно, постепенно обретая структуру настоящей военизированной ячейки. Питаясь исключительно войной, подобные формирования нередко привлекались местными властями к патрулям торговых маршрутов и сопровождению караванных миссий. Наиболее опытные и заслуживающие доверия отряды со временем награждались собственным знаменем и регулярным довольствием,  приобретая взамен нечто большее, чем статус простых наемников, но будучи все ещё слишком далеко до момента включения в состав регулярной армии Гешеании. Этот статус обязывал их к оперативному реагированию на любые угрозы в пределах границ провинции. Но в глазах властей они так и остались теми, кем являлись на самом деле — горсткой энтузиастов, осваивающих военное дело скорее по нужде, нежели по воле пресловутого долга. Группой лиц с простыми и понятными мотивами, услуги которых обходились казне не так уж и дорого. Средством реагирования, которым было возможно оперативно заткнуть любую брешь и отправить выполнять порой самую грязную работу. Расходным материалом. Но они знали об этом. Знали с самого начала. Ведь, пока им позволяли защищать родную землю, все прочее не имело значения. Именно таким отрядом и являлись "налётчики Солара". Именно таким человеком был беглый раб Ион Бейбарс и его боевой товарищ, которого он некогда подобрал в пустыне ещё совсем мальчишкой, отпрыска простых погонщиков верблюдов — Джина. Но причина, по которой это ничем не примечательное сражение стало для последнего чем то личным, навеки отпечатавшись в памяти Фортуны, что заставляло его год за годом возвращаться сюда вновь, была рождена не в час битвы и даже не двадцать третьего эбнейра, а днём ранее. Весь последующий день он провел в седле, силясь догнать ушедший на юг отряд. Ведь Джин знал об этой западне и все же не смог остановить Иона. Старший товарищ и неназванный брат не поверил ему в тот день. Либо сделал вид. Потому что был приказ.

Словно ощущая растущее магическое давление, конь под ним забеспокоился. Оживлённо перетаптываясь, животное с шумом втягивало морозный воздух и трясло головой, словно бы нетерпеливо подстегивая человека к решительным действиям. Нет, ещё рано. Опустив в успокаивающем касании ладонь на шею животного, взгляд Джина зацепился за клятвенную печать на запястье. Как нечто неестественное и чужеродное, здесь, в этом месте, она резала глаз немым напоминанием о новом витке жизни, что он преодолел за десять лет спустя в будущем. Проклятием или спасением той силы, за которую когда-то давно он заплатил слишком высокую цену. Когда до противника оставалось двести ярдов, отряд Иона максимально ускорился и воздух взметнулись десятки копий. Небольшую долину затопил мрачный вой — возбужденный рев сотен глоток, что в предвкушении битвы исторгали боевой клич в потоках адреналина, оставляя цепкий страх и остатки инстинктов где то позади оседающей поднятой в воздух табуном лошадей снежной пыли и песка. Вымпелы Гешеании и Султаната устремились друг на друга с поразительной быстротой. Где-то там, в первых рядах находился и Ион. Но он переживет первое столкновение. Джин просто знал это. Ведь то, что погубит старого друга, появится прямо сейчас. Пора. Когда до столкновения оставались считанные секунды, из-за гребня ближайшего бархана показался ещё один отряд противника. Более многочисленный и вооруженный, он начал быстро спускаться, по широкой дуге огибая "налётчиков Солара" в стремлении окружить их. Тактика молота и наковальни. Но Джин уже бросился им наперерез. Да, он не смог убедить товарищей отступить. Поэтому, чтобы сохранить их жизни, ему оставалось только одно. Вспомнить, кем он являлся до прихода в академию. И собственноручно уничтожить врагов. Да. Убить их всех. Без страха и сожалений. Без сомнений и жалости. Разорвать на куски. С истинным наслаждением.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

10 2 364

Re: Ион и Фортуна

Пурга опала, и Аделаида сообразила, что теперь она фактически отрезана от тропинок и дорожек, ведь  ее собственные следы, отмечавшие тот путь, по которому  девушка добралась до дерева, были засыпаны снегом. Причем сугробы стали значительно выше.

"И что же мне теперь делать?"  с некоей тоской подумала Аделаида, тихо  и печально вздохнув.  Она затаилась возле ствола дерева, прикрыла глаза, словно бы желая с ним слиться. Даже дыхание было совсем легким и поверхностным, чтобы не выдавать присутствия девушки  легкой дымкой вырывающегося изо рта пара.

Прикрыв глаза,  Аделаида не могла видеть. что происходит  там, у фонтана. Что делает незнакомый и пожалуй, опасный полуобнаженный мужчина. По сути, она даже боялась вслушиваться в тишину отнюдь не тихой ночи.  Боялась, что на нее все же обратят внимание, окрикнут. Отчего-то казалось, что окрик этот будет громким и грубым, как словесная пощечина. Возможно, Снежинка была напугана, но  даже не осознавала этого. 

И она совершенно не понимала произошедшего. Откуда то взявшегося напряжения в воздухе, до сих пор чувствовавшегося  кожей. Вроде и схлынувшего, но не  пропавшего до конца, не изжившего себя. Интуиция девушки буквально кричала, что все произошедшее — неспроста. Что тот незнакомец у фонтана как минимум причастен.

"Он — маг? Это была  магия?",  ответы с трудом рождались в мыслях, и пересыхало в горле.  Пожалуй, даже попав в Академию, Аделаида не давала себе труда задуматься по настоящему, о сути происходящего. Ну, подумаешь, какие-то ребята, книги, лекции, разговоры.  Это ведь все не серьезно, не взаправду, этого не может быть.

Ее так воспитывали, ее так обучали, и долгие годы она  не имела даже малейшего повода усомнится в том, что магия, она вообще существует.  И может иметь к ней какое-либо отношение.

Девушке внезапно стало очень жарко, и кожа покрылась липким потом. Тошнотворным комом к горлу подкатывала волнами паника.

"Господи! И что же мне теперь делать?!?" — внезапно молча вскрикнет, взмолится Аделаида, чувствуя, как еще несколько кусков картины ее представления о мире и жизни внезапно распадутся, разлетятся острыми осколками, впиваясь в ее сердце, раня душу, внося сумятицу в мысли.

И едва ли ее внутренний шок  и ужас найдут отражение на лице, ведь  поза девушки не поменяется. Лишь глаза широко распахнутся и взгляд вновь вопьется в того, кто был у фонтана.

11 (изменено: Ion Fortuna, 08-01-2021 22:13:17) 11 924

Re: Ион и Фортуна

Удар кавалерии в пехоту ломает ее строй. Встречный удар кавалерии взаимно уничтожает ее. Молниеносно, опустошительно, с максимальной жестокостью. Земля задрожала от прямого контакта двух сотен всадников и высоко в воздух, будто при столкновении двух штормовых волн, взвился лязг металла, треск ломающихся костей и копий, крики боли, как следствие безумия, охватившего их всех. Но было ли это безумием? Авангард "налетчиков Солара" — Ион совместно с пятнадцатью ветеранами, стремительно прошел сквозь строй противника, разворачиваясь. Остальные воины завязли в нем и началась жестокая рукопашная на ближней дистанции. Те, кто пережил упреждающие атаку броски копий и остался в седле, спешно обнажали мечи. Снег под их ногами таял об обилия свежей крови и вскоре в него с отвратительным чавканьем посыпалось обезволенное оружие, обломки копий и щитов, отрубленные конечности и, казалось, все еще исторгающие крики, головы. В глазах их навеки застыла холодная решимость с которой они в последний раз приняли свою судьбу. И ничего более. Они плевали в лицо страху, ведь сегодня не было места для трусости. Только для боли. И хотя в этом воспоминании Джину виделись исключительно мертвые, в действительности в сражении участвовало куда большее количество воинов. Но даже здесь они погибали далеко не сразу, обреченные до последних секунд выдерживать это чудовищное испытание над собственным плотью и духом. Пробитые копьями насквозь, некоторые валялись под ногами сражающихся, цепляясь за древко в груди словно последнюю надежду, , другие, лишившись той или иной конечности, ползли или бродили по полю боя в отчаянных мольбах к смерти наконец придти. Но никто более не обращал внимания на раненых. Никто, кроме нее. Смерть приходила к павшим в муках болевого шока, критического обескровливания, либо под хруст собственной черепной коробки, случайно угодившей под копыта сражающихся всадников. Было очень страшно наблюдать, как закаленный в многочисленных битвах воин, крепкий муж и, более того, — соратник по оружию, бросает то самое оружие и вопит от боли как раненая птица, наблюдая свою отрубленную конечность у ног. Настолько нестерпимой была эта боль. Но было ли это безумием? Так звучала война. Светлый погожий день стремительно исчезал. Пропитанный смертью, падающий снег на лету обращался в пепел, окончательно скрываясь в почерневшей от крови пустыне. И окончив свой путь всего за каких-то пару минут, солнце нашло свое спасение за горизонтом, окончательно бросая этот холодный и жестокий мир в глубокие сумерки.

-Нас обходят, Бейбарс!

Верные товарищи — горстка ветеранов были подле. Прикрывая командира спиной к спине, ряды гешеанцев стремительно таяли. Залитый кровью взгляд Иона мрачно наблюдал за приближением свежих сил противника. Ловушка захлопнулась. Но раненый и обессиленный яростью этой стремительной схватки, Ион нашел силы поднять флаг "налетчиков Солара" — изображение восходящего солнца над пустыней с вышитым золотом символом меча посередине. Ибо знал, что покуда их знамя реет над полем боя, их жизни не оборвутся.

-За Гешеанию!

Джин не слышал Иона. Даже если бы услышал... Берег дыхание. Скоро оно ему понадобится. Стремительно вынырнув из-за хребта бархана, он устремился диагональным курсом на перехват подкрепления противника. Рано или поздно любой маг приходит к тому, что обращается к поиску нового источника сил в самом себе. Для одних это были теплые чувства, например дружба или любовь, для иных холодные — жажда мести или страх смерти. В случае с Джином этим источником была ненависть. Но не слепое ее проявление, а тяжелая ледяная струна, протянутая сквозь сердце реалиями этого мира и временем. Именно ненависть когда-то помогла ему выжить, именно она выступила катализатором пробуждения его магических сил в детстве. Ему нравилась ненависть. Простая и понятная, она заставляла его ощущать себя живым. Надежная, куда более сильная нежели набор бесполезных слов, таких как честь и достоинство, любовь, жалось и сострадание, она была куда более ценным союзником здесь — на войне. Она отбрасывала все лишнее, фокусируя внимание исключительно на конечной цели, ибо человечность — не путь воина. Поэтому именно ненавистью Джин наполнил свое сердце, активируя соответствующие аспекты заклинаний. Здесь, в этом месте, подпитываемая этим прирученным инстинктом, его магия выходила совершенно на новый уровень силы.

Его заметили, но уже было слишком поздно. Врубившись в строй противника на фланге и перехватив рукоять клинка с трепетом кисти нежной любовницы, Джин с размаху вогнал меч в голову ближайшего противника. Разрубая его череп вместе со шлемом и криком от уха до уха, его лезвие застряло в плоти погибшего и рукоять моментально вырвало их ладони гешеанца. В стороны под давление брызнула кровь, но Фортуна уже отправил скакуна в затяжной прыжок, приземляясь в эпицентр набирающей ход формации противника. Не ожидав подобного, плотный строй всадников споткнулся, сместился в сторону и, охватываемой суматохой, пошел на излом. Оказавшись о окружении многочисленных врагов, Джин выпустил то, что так старательно копил, до этого как губка впитывая всю боль и ненависть той битвы. Тяжело ударив в пространство, заклинание подняло вверх тонны снега и тотчас по песку прошла тугая воздушная волна, опрокидывая всех в радиусе нескольких десятков ярдов. Видимость упала до нулевой. Моментально остановив и рассеяв строй противника, Джин соскочил на снег, с характерным звуком извлекая из-за спины меч. Теперь это была его стихия. По холодному лезвию клинка тотчас пробежал разряд и в плотном облаке поднятого снега возникла вспышка. Еще одна, удар. Облако колыхнулось и под давлением набегающего ветра его начало относить в сторону, обнажая разворачивающиеся события. Стремительно перемещаясь от одного противника к другому, используя численное превосходство как недостаток противника, суматоху, эффект неожиданности и собственное превосходство в магии с выучке, Джин молниеносно и без сожалений вырезал их один за одним самым быстрым и надежным способом — обезглавливал. Они бросились десять на одного. Еще удар. Взмыв тела в небо до уровня гребня барханов, Фортуна взглядом швырнул противников вниз, разбивая их кости на мелкие осколки. В воздухе бесновалась магия и сталь. Еще атака. Вспышка. Джин крутился как волчек, обозревая поле боя на триста шестьдесят градусов, прикрывая заклинаниями бреши в собственной обороне, контратакуя ими же, комбинируя атаки со стилем меча, используя порой два, а то и три заклинания одновременно, комбинируя обе стихии и сливая их воедино, кровь, запах озона, грязный снег, вой ветра, тварь, мразь — страх. Фортуна питался этим. С каждым новым ударом, с каждым новым проклятием в свой адрес он становился только сильнее, быстрее, а его магия разрушительнее. Она звенела в его теле до предела натянутой струной. Разрубив очередного противника вместе со щитом, Джин стремительно пригнулся, пропуская над собой горизонтальный удар тяжелой секиры, а затем воспламеняя нападавшего, казалось, только взглядом, ведь на деле точечный разряд молнии казался неуловим невооруженному взгляду, лишь чтобы затем в следующею секунду отразить плотным потоком воздуха целый град стрел и метательных ножей, со свистом устремляющихся в его сторону. Крутанув рукоять меча в ладони, Фортуна "зарядил" оружие заклинанием и державшиеся на дистанции ощутили на себе проникающую способность и жар цепной молнии. Когда их крики затихли, оставив в воздухе лишь шипение догорающих тел, на поле боя опустилась абсолютная тишина. И эта тишина не понравилась гешеанцу. Резко обернувшись, он увидел что место, где сражался отряд Иона погружен в мертвую безмятежность. Там тоже не выжил никто. Над заваленной трупами и животными пустыне возвышался только один воин. Он, будто дожидаясь Фортуну, стоял над телом Иона, рукой поддерживая флаг "налетчиков Солара" воткнутый последнему в спину.

Этот мир умирал. Сократив свою палитру всего до двух цветов — черного и красного, он поглотил все прочие цвета в себя, став олицетворением пристанища внутренних демонов Джина. Холодный ветер колыхал заляпанные кровью вымпелы, заставляя металлические элементы брони и оружия на трупах тихо звенеть в этой непроглядной ночи. Постепенно рассыпаясь в пепел, все кого он знал медленно исчезали в потоках черного воздуха. Тела животных и людей, элементы ландшафта и даже погоды. Все рассыпалось в пепел. Умирало само воспоминание. Все, кроме воина над телом Иона. Джин присмотрелся внимательнее. Это было стандартное одеяние их противников, кроме единственной детали — маски. Отлитая очевидно из бронзы, ее дружелюбное, даже насмешливое выражение "лица" целиком и полностью скрывало образ незнакомца и в целом выглядело в этом месте, по меньшей мере, неуместно. Плевать. Когда до противника оставалось не более двух десятков ярдов, Фортуна остановился. Бросив меч в снег, он выставил ступни на ширину плеч и устало поднял ладонь высокого над головой. Меж пальцев гешеанина пробежал крохотный разряд молнии. Один. Второй. Третий.

-То́рагх Тра́шт Астрэ́пи. Я закончу это одним ударом.

-Что такое, Джин? — маска незнакомца наклонилась на бок и он развел руками, выражая, казалось, недоумение. Его голос был разительно похож на голос Иона, но это был не он. Пальцы Фортуны дрогнули, но свет зарождающегося пучка молнии в ладони продолжал набирать силу. -Ты сам позвал меня. Я услышал твой зов в битве и теперь я здесь. Знаешь зачем ты позвал меня?

-Кто ты такой?

-Чтобы я напомнил тебе кто ты есть на самом деле. — не обращая внимания на вопрос, продолжил незнакомец. -Не обманывай себя. Ты пришел сюда не для того чтобы спасти товарищей. Не ради искупления. Нееет. Тебе просто нравится убивать. Ведь это ты убил их всех. Убил Иона Бейбарса. Как и в детстве, потеряв контроль над собой в битве. А затем взял себе его имя и придумал это ложное воспоминание. Признаю, ты умеешь не оставлять свидетелей.

-Ложь.

-Отнюдь. Чему такой как ты может научить детей? Академия для тебя — способ научиться эффективнее убивать. Ты можешь приносить окружающим только боль. Никогда не забывай кто ты на самом деле, Джин. Убийца, дикий зверь, животное.

-Исчезни. — Фортуна резко опустил руку и яркий отблеск молнии в изгибах маски напротив стал невыносимым. На мгновение показалось, будто ее улыбка стала шире.

-Ты действительно хочешь пожертвовать той девчонкой в саду, чтобы убить меня?

Еще шире.

Как по щелчку, внезапно Фортуна ощутил себя стоящим у фонтана посреди зимнего сада академии. Ощущая магическое напряжение, ветви окружающих деревьев лизали крохотные всполохи молний, а вода в фонтане бурлила. Опускаясь на пальцы, снег с шипением испарялся. Шел дождь. Но самым страшным было то, что вытянутая вперед рука с активным заклинанием смотрела аккурат в лицо незнакомой девчонке в двадцати ярдах впереди. Куколке. Твою мать. Ударив себя второй рукой под запястье, Фортуна увел ветвистый росчерк молнии вверх в самый последний момент. А потом все стихло.

Безвольно прислонившись спиной к бортику фонтана, Джин выпустил из рук меч и, пробив слой талого снега, оружие обиженно отозвалось глухим лязгом металла о камень там, где-то внизу. Он тяжело дышал, смотря куда-то перед собой совершенно отсутствующим взглядом. В этот момент Фортуна отчетливо ощутил, как впервые за несколько месяцев по-настоящему устал. Сколько это длилось? Минуту? Десять? Час? Отчаянно сражаясь со своим прошлым и самим собой там, он ни на секунду не прекращал проецировать эту борьбу в реальный мир, двигаясь и орудуя мечем с магией, будто в реальном поединке. И не было в этих движениях ничего красивого и грациозного. Рваные, грубые и примитивные, в них отчетливо читались первобытная злоба, искренний страх и конечно же ненависть. Так происходит война. Взгляд гешеанина медленно ушел вправо. Он действительно едва не убил ее. Приходить сюда было большой ошибкой.

-Эй. С тобой все нормально? Я не задел тебя? — послышался Аделаиде уставший голос.

Но на этот раз он смог остановить себя.

И вновь пошел снег.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

12 4 643

Re: Ион и Фортуна

Она стояла с широко распахнутыми глазами и  потому видела если не все происходящее в маленьком саду, то довольно многое.  Видела, как безветрие и обманчивый покой сменился напряжением, видела его по явившимся в воздухе, облепившим ветки ближайших деревьев крохотным искоркам.  Видела как снег, не долетая до земли, становится талой водой, проливается дождем. Происходящее с водой в фонтане девушка видеть не могла, но слышала изменившийся звук журчания воды. Однако все  окружающее меркло по сравнению с преображениями незнакомца. Не то чтобы у мужчины вдруг выросли рога, копыта, демонический хвост и крылья.  Но назвать его "человеком" Аделаида попросту не могла. Не сказала бы она,  что видит смерть, хотя  возникшая на пальцах мужчины и распространившаяся по его руке  молния была более чем смертоносной. Любое адекватное, здравомыслящее существо попыталось бы убежать,  спрятаться или хотя бы попробовать успеть найти укрытие от неминуемой гибели.     Девушка же... казалось, она позабыла, как дышать.  Не сдвинулась с места, не зажмурилась. Даже не испугалась,  ничто на ее лице не указывало на подобное. Правда, стояла она все же слишком далеко от мужчины, да и наброшенный капюшон, вкупе с  тенью от ветвей дерева и ночной тьмой не позволяли  рассмотреть ее лицо до мельчайших деталей.

Впрочем, девушка тоже не могла до конца быть уверенной в том, что читалось на лице Иона.  Казалось, там есть опустошение, и боль, и даже некоторая доля.. испуга?   За нее?  Сорвавшая с руки мужчины молния прочертила ночное небо, разорвав пространство и время, уничтожив неправильность, что насытила,  заполонила воздух.

Яркая вспышка — и все исчезло, теперь уже наверняка. Мужчина устало откинулся на бортик фонтана, словно схлынуло  то зло, что несколькими минутами ранее играло с ним, как с марионеткой.  Он казался истощенным и расстроенным. Оружие выпало из безвольно обвисших рук.

Повисшую было тишину разорвал звук чужого, прозвучавшего хрипло, голоса. Девушка нашла в себе силы отрицательно покачать головой, словно заверяя, что у нее все в полном порядке, не стоит беспокоиться. После чего, частично отзеркаливая, повторяя действия мужчины, сползла спиной по стволу дерева вниз, не желая и на мгновение терять опору. Села на корточки, опустив голову вниз,  глядя на колени, на мокрую землю, и не видя толком ничего.  Закрыла лицо ладонями,  плечи девушки  дрогнули.  Могло показаться,   что она настолько напугана, что расплакалась. это было логичным развитием момента, вполне предсказуемым и ожидаемым.

Вот только  тонкие нежные черты лица  исказило нечто, напоминающее маску клоуна, горькая улыбка, усмешка.

Она то думала, что уже пала столь низко, столь глубоко, что падение остановилось. Оказалось, нет. 

- Эй! — обратился к ней незнакомец  у фонтана.  По сути, ничего ужасного и оскорбительного. Вот только.. "эй" стояло так близко к пренебрежительному "эй ты!", которое Аделаида в своем прошлом никогда бы не услышала по отношению к себе, что теперь ей отчаянно хотелось смеяться.  Некоторые от сильного испуга и шока, действительно начинают вести себя немного неадекватно, по мнению окружающих.  Хорошо, что сейчас девушку окружали лишь лысые зимние деревья и довольно высокие сугробы. Ни рядом поблизости, ни в отдалении не было никого из знакомых по старой жизни.  А у незнакомого мужчины у фонтана, кажется, и своих проблем хватало, чтобы обращать внимание на еще одну ученицу Академии.

Аделаида думала, что она уже  достигла дна, что хуже уже быть не может. Теперь же она отчетливо поняла, что ее падение в пропасть едва началось. Что она просто зацепилась за сук выросшего на вертикальной поверхности ущелья дерева, не более.   И вполне возможно, через месяц  или полгода ей придется столкнуться с  такими условиями жизни, что скудный быт в Академии будет вспоминаться как райская роскошь.

А еще — она поняла, что  человек у фонтана — Убийца. Нет, не из числа тех незадачливых душегубов, которые могут прирезать незадачливого путника на тракте, или размахивать ножичком в кабацкой драке.

Он — иной. Куда более опасный, куда более совершенный и беспощадный.  Особенный.  Встреча с ним — огромная удача. 

Едва ли девушка когда либо овладеет хотя бы толикой тех сил, что мужчина буквально играючи призвал во внутренний дворик Академии. Но если она сумеет  научиться, если она справится...

Бледные до прозрачности глаза на долю мгновения полыхнули кроваво-алым. Увы, ни Ион со своего места не мог заметить  неправильности. Ни — тем более — сама Аделаида не заметила, не почувствовала ничего необычного, все так же продолжая прятать лицо  в ладонях, свернувшись в комок,  сидя на корточках у корней дерева.

13 (изменено: Ion Fortuna, 08-01-2021 22:12:20) 3 379

Re: Ион и Фортуна

На непродолжительный момент температура воздуха в саду действительно повысилась. Объемное горячее магическое давление Иона вкупе с обнаженными высокотемпературными разрядами успели несколько "подмочить" репутацию зимней сказки, оставляя у бортика фонтана тонкую корку льда, скрывая под тяжелой целиной девственный слой наста, по которому едва успели с тихим шелестом пройтись финальные капли дождя. Именно его хруст сейчас и слышала девушка. Шаги. Один, второй, третий, дюжина, две. Еще несколько и Фортуна наконец остановился, бросая на облик ученицы перед собой плотную тень. Послышался легкий звон металла, тихий щелчок и лезвие запасного клинка плавно вошло в ножны за спиной, дополняя его привычный образ последним штрихом. Он опустил взгляд, касаясь им ладошек, что надежно скрывали под собой лик обладательницы предательски выглядывающих из застенок капюшона серебристых локонов. Опустился ниже, достиг коленей, обуви. Кажется, она действительно в порядке.

-Не бойся. Все закончилось. — прозвучав теперь уже гораздо ближе, аккурат над головой Аделаиды, голос Иона изменился, словно бы разом сбросил с себя усталость последних минут, часов, дней? И верно. Запертые отныне глубоко внутри, демоны Джина обратились в сон, одаривая дух и плоть гешеанина чувством глубокого удовлетворения. Оголенная дыра в груди схлопнулась, стремительно наполняя облик Фортуны, будто бы после кровавой битвы или опустошительной близости с женщиной, абсолютным умиротворением с легким привкусом эйфории, что медленно оседала сейчас на плечи тяжелым, но приятным грузом. Все было именно так — он утолил свою жажду. До последней капли. Дыхание и ритм сердца окончательно пришли в норму, сливаясь в единый такт с опускающимися повсюду крупными хлопьями снега и лишь мирное журчание воды в фонтане напомнило ему о начале этого дня. Да. Сказанное им самому себе в подсознании было абсолютной правдой. Все, до последнего слова. Он не должен забывать правду. Но сам Джин скорее бы сравнил себя с оружием, которое в какой-то период жизни просто оказалось не у дел. И теперь мечется по стенам в отчаянных попытках не заржаветь. И, либо так оно и произойдет, либо однажды найдется тот, кто вновь бросит его в бой. Но эта девчонка. Куколка. Видела все. Изнанку его души. Настолько личное, что в какой-то момент Джин едва не пожалел, что не прогнал ее прочь. Это было бы справедливо. В первую очередь к ней.

Послышался скрип задеревеневшей кожи сапог и Джин опустился на корточки, одним коленом утопая в снег. Уровень их глаз вышел на одну плоскость и гешеанин поднял руку, нависая ладонью над головой незнакомки. Ей либо достало смелости оставаться здесь до самого конца, либо глупости — не уйти. Но мог ли он осуждать ее? Скорее это он оказался не в силах совладать с собой. Поэтому. Небольшая компенсация. И толика простого, человеческого:

-Мне, верно, стоит извиниться. Извиняюсь. Фэа́бси Скихьли́гин А́инм.

Извиняться Ион и вправду не умел. И дело здесь было отнюдь не в чрезмерной гордыне последнего, а скорее редкости момента. Отсутствии соответствующего опыта. Ведь все, перед кем он был готов сказать подобное, остались либо далеко в прошлом, либо просто погибли. Но Аделаида почувствовала, как на голову ей опускается ладонь и сквозь ткань капюшона в тело начинает проникать необычное тепло. Холод  отступал. И вновь магия. Однако на этот раз совсем иная ее форма и проявление.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

14 6 486

Re: Ион и Фортуна

Наст под ногами мужчины ломался с резким, неприятным для слуха хрустом. Раз за разом, отмечая каждый шаг. И при каждом звуке девушка едва заметно вздрагивала, отмечая неминуемое приближение незнакомца.  Царила ночь, и небо, затянутое облачной дымкой не украшал месяц со звездами, способными хоть немного разогнать тьму. Черная громада замка тоже не прибавляла света, равно как и застывший в неподвижности после всего произошедшего зимний сад.  И все же, приблизившийся к девушке человек навис над ней как  свинцовая туча, делая тьму практически осязаемой. 

Не бойся. Все закончилось. — прозвучало издевкой.  Вернее, мужчина мог искренне верить в свои слова. Для него, действительно закончилось то напряжение, что владело всей его сутью во время  странного танца с оружием возле фонтана. Закончилось светопредставление, и снег и дождь, закончились вспышки молний, срывавшиеся с рук и  пронзавшие небеса.   У мужчины все было хорошо, вот только то, что хорошо коту, может принести мышке немало проблем.  Именно так, загнанной в угол мышкой, чувствовала себя девушка, и ее проблемы не заставили себя долго ждать.  Мужчина  опустился на корточки и потянул к Аделаиде свою руку. Именно в этот момент она убрала ладони от лица, и посмотрела прямо в глаза незнакомцу.  В ее взгляде не было вызова или  ожидаемого страха, глаза странного оттенка, цвет которых едва ли возможно было определить в кромешной темноте, сияли, и подобно зеркалам прекрасно отражали внешнее, не давай и шанса прочитать  мысли девушки.  Но по крайней мере теперь Ион мог лучше рассмотреть ученицу, и оценить на свой, мужской  взгляд и вкус, увиденное, а так же дорисовать в воображении все прочее.  Для изучения взглядом были доступны разве что маленькие  изящные ладошки с тонкими пальцами, да   нежные черты точеного личика, выдающие особую стать и породу  девушки.  Видел ли он её раньше? А если и видел, замечал ли?   Ведь, по сути,  Аделаиде, бледной   моли, нечем похвастать, привлечь и тем более — удержать мужское внимание.  Ее внешность  почти прозрачна, исполнена невинной нежности, и напоминает прохладную свежесть предрассветного тумана,   вместо  горячей крови и сочной плоти, на которые обычно и реагируют мужчины, сразу выделяя  ярких, бойких и смешливых девиц из толпы.   Дерзость и шарм таких  красоток заставляют даже взрослых мужчин  вести себя нелепо,   как безусых юнцов. Бубнить под нос  или сбивчиво тараторить слова, в попытке завладеть вниманием приглянувшейся особы и произвести  определенное впечатление.

Аделаида же совершенно точно знала, что этого мужчину она ранее не встречала, и потому для нее крайне естественно было отшатнуться, видя как незнакомец тянется к ней с непонятными намерениями.

Мне, верно, стоит извиниться. Извиняюсь, — слова прозвучали нелепо, как некий отвлекающий маневр, чтобы девушка не успела среагировать, пока мужчина не завершит задуманное. Мужчина по свойски, по хамски, положил свою ладонь поверх капюшона, и Аделаида ощутила тепло.  Необычное, неприятное, пугающее,  с учетом того, что она видела совсем недавно.  Она инстинктивно отшатнулась в сторону, почти падая, разрывая близость  с незнакомцем, и выставила  перед собой руку с поднятой ладонью в прекрасно узнаваемом  останавливающем жесте.  От ее подрагивающих  пальцев тоже исходило тепло. То самое драгоценное душевное тепло, присущее людям любимым и любящим, способным делиться своим сокровенным  с миром, зачастую  недружелюбным и холодным, не способным воспринимать  доброту и тепло, но прекрасно умеющим ранить. Как, например, это способна делать корка плотного наста,  закрывающего нынче  снежные сугробы во внутреннем дворике. Еще с четверть часа назад невесомый, мягкий снег буквально манил прикоснуться к себе. Теперь же, если Аделаиде придется спасаться бегством от незнакомца, она определенно изрежет себе все ноги о ледяные наросты, появившиеся благодаря магии Убийцы.  Но  едва ли изрезанные ноги — столь великая плата за сохранение жизни.

—  Не смейте,   —  произнесет девушка в ответ, не пряча взгляда, и не являя тени сомнений или  столь вероятного страха. Скорее на ее лице Ион прочитает бесконечную усталость и даже безразличие.  Ведь за довольно короткое время девушка была свидетельницей столь многому, что сил на элементарный страх у нее попросту не осталось.  Да и смерти она по сути не боялась. Что есть  та смерть? Краткий миг, вспышка, отделяющая ее душу от бесконечного сияния небытия.  А вот боли Аделаида боялась, что было естественно для любого живого существа.  Она осознавала, что невольно стала свидетельницей  того, что должно  оставаться тайным, секретным.  И она прекрасно понимала, что  едва ли уйдет живой.  Слишком явно выделялась ее особенная стать, ее порода, при всей своей бледности являвшейся чуть не красной тряпкой для быков-провинов.  Такие девушки  обычно мелькали в свитах обличенных властью, влиятельных и состоятельных мужчин. С ними всегда была охрана, и едва ли простые люди могли представить себе встречу один на один. Да еще  в столь удобном, темном местечке без свидетелей.  Было бы странно не воспользоваться моментом, и не отыграться за все реальные или выдуманные обиды.  Столь лакомая добыча,  безответная, не способная сопротивляться, априори заслуживала все то, что с ней могло приключиться, что только придумало бы  требующее "справедливости" воображение  исполненного мужским достоинством провина.  Как говорится, "жила была девочка — сама виновата".  Ясное дело, совершить что-то подобное в отношении мужчины-имперца, и даже подумать — о нет, на такое мало кто был способен. Но женщины, ах, это совсем иное дело, это  искушение.

Еще раньше, когда Ион был у фонтана и несколько раз смотрел в ее сторону, Аделаида уловила на его лице нотки брезгливости и раздражения. Теперь же, чувствуя тепло и жар от его руки, она трактовала его поведение понятным образом.

  Хотите убить меня, за то что я увидела? Поджарить на месте, испепелить? Ваша воля. Но не смеете, слышите? Не смейте меня мучить!  В конце концов, я ничего плохого вам не сделала! —   голос девушки звучал твердо  и  отрешенно, без истерических ноток.  Её  прямая спина была  способна выразить больше негодования, чем громкие крики, да и подбородок был дерзко вздернут.  Аделаида не выказывала ни толики  почтения, которое наверняка от нее ожидал мужчина.  У нее в жизни мало что осталось. Гордость и честь, и за них она готова была воевать, как тигрица за своего котенка, теми малыми средствами, что еще были ей доступны.

15 (изменено: Ion Fortuna, 08-01-2021 22:26:18) 3 723

Re: Ион и Фортуна

Ее слова остановили его. Так, на какое-то время, они замерли на месте. Рука Иона повисла в пространстве, расходясь на встречных курсах с тонким запястьем незнакомки, развернувшей ладошку аккурат гешеанцу в лицо. Сквозь узкую щель меж ее пальцев Джин видел только крупицу света — все, что отражалось в ее глазах этой темной ночью. Нет, они не встречались ранее. Что, несомненно, было делом странным. Это Фортуна еще понял при их первом безмолвном контакте. Он бы запомнил. Но сейчас, после всего пережитого, внезапно осознал ошибочность первичных выводов касательно этой особы.

-Успокойся. У меня нет намерений причинить тебе вред. Это заклинание отрицания холода. — Джин согнул руку в локте, демонстрируя пустую безобидную ладонь с раскрытой пятерней пальцев. Заклинание работало только при прямом контакте и было чрезвычайно слабым и капризным, чтобы согреть чужую плоть. Но, тем не менее, это было возможно. И от напряжения пальцы гешеанина начали подрагивать. Слегка опустив голову, Фортуна скрыл за импровизированным воротом из теплого шарфа нижнюю часть лица, оставляя на обозрение лишь взгляд. А вот этот взгляд не был знаком "куколке". Потому что Джин понимал. Все. Поэтому придал ему и тону речи максимально нейтрально-дружелюбное обличие, на которое только был способен. Сейчас для него она стала последним лепестком погибающего на морозе цветка, что был готов сорваться и унестись прочь под малейшим воздействием неосторожного ветра. Не вина незнакомки в том, что он по неосторожности едва не отправил ее на тот свет. Не ее вина, что оказалась этой ночью именно здесь. И в том, что сама же попросила его не обращать на себя внимания. Он и не обратил. Но текущее положение дел позволило наконец исправить это упущение.

Признаться, она заинтриговала его. Но в действительности остановили Иона даже не ее слова, а то, как это было сказано. Ибо услышанное сейчас входило в некий диссонанс с увиденным ранее. Первое впечатление хотя и далеко не всегда является верным, но в остроте восприятия ему не откажешь. И при ближайшем рассмотрении эта ученица оказалась именно той, какой и ожидал ее увидеть учитель. Куколкой. Цветком, выращенным в тепличных условиях. Человеком из иного мира. Принцессой, потерявшей туфельку. Утонченные черты ее лица, роскошные платиновые локоны, чувственные линии губ, хрупкие очертания девичьих плеч насыщали ее облик своеобразной и юной сексуальностью, материей настоящей аристократической красоты. Будто запретный плод, источаемый соками где-то на дне алого взгляда, она словно упрямо ждала момента, когда же его наконец сорвут и употребят, но так и не дождавшись, оказалась выброшена в реалии холодного и чужого мира прямо под нос жестокому незнакомцу, казалось, готовому сломать ее тонкую шею, а вместе с ней и всю ту кроткость, чувственность, смирение, что было присуще ее нежной образу, одним движением грубой руки убийцы, животного, провина. Но Ион ошибся. Примечательность незнакомки заключалась отнюдь не в оболочке. Та ледяная экспрессия и монолитность взгляда, в которой он прочел абсолютную решимость впечатлила гораздо больше. Не убегая от правды, не пряча в панике головы или прикрываясь собственными достоинствами как последним средством, она просила лишь об одном — избавить ее от мучений. Джин опустил взгляд. Ему была хорошо знакома подобная просьба. Просто слова, за которыми стоял настоящий поступок.

"Пшшшшшшшшшшш" — не то тихий шелест, не то слившийся воедино хруст лопающихся под давлением температуры крохотных льдинок из которых был соткан наст в месте, где Джин опустил свою ладонь в снег, приговорил так и не набравшее максимальную силу заклинание к смерти. Ибо удерживать его более в бездействии стало невозможным.

-Так что именно ты видела?

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

16 5 581

Re: Ион и Фортуна

Мужчина говорил странные вещи. Заклинание отрицания холода? По отдельности Аделаида понимала каждое слово, но соединенные вместе, они звучали и воспринимались полнейшей несуразицей. Однако девушка отчетливо видела напряжение в руке Убийцы,  и почти болезненно ощутила,  как ее пальцы задрожали куда сильнее, чем стоило показывать.  Благо мужчина все же больше был занят собой и своим колдунством, чтобы  уделять достаточно внимания своей визави.  Он явно думал, что видит все, что понимает  все, что контролирует — все.  И дрожащие девичьи пальчики, ах, какая мелочь. В обморок не падает нежное созданье, и на том спасибо, пожалуй.

Меж тем  разум Аделаиды  утихомирил зарождающуюся панику хлестким, как пощечина  "Угомонись!", прозвучавшим, как всегда,  до боли родным голосом Господина. Глубокий вдох и медленный выдох, и мысленное подтверждение продолжать  диалог, слушая воображаемого собеседника, который даже в свое отсутствие держал сердце марионетки в тисках.   "Когда ты боишься или нервничаешь, только ты знаешь об  этом.  Не давай остальным узнать о твоей слабости." прозвучало почти умиротворяюще, и девушка на мгновение прикрыла глаза, принимая  прозвучавшее как руководство к действию.

Ион отвлекся на шарф, по своим причинам  решив скрыть нижнюю часть лица, словно теперь это имело какое-либо значение.  Девушка тоже поменяла свою позу, переместившись ближе к мужчине, стараясь не потерять его взгляда.  Глядя в его глаза, она отчетливо понимала  всю сложность ситуации, которая в любое мгновение могла перерасти в проблему, и потому дышала чуть чаще и глубже, чем ранее.   Ее собственные глаза  были полуприкрыты, длинные ресницы  дополнительно затеняли взгляд, мешая распознать его суть.  Нежная невинность облика расцветилась столь желанными Иону оттенками томности и сладострастными намеками, и даже в уголках бледных губ, казалось, затаилось некое невысказанное желание, обещание.     

"Пшшшшшшшшшшш" — с легкой дымкой истаяла часть сугроба, преграждавшая Аделаиде дорогу, и почти против ее воли, взгляд, устремленный в лицо мужчины, заметно потеплел, при желании на нем можно было  увидеть нечто  похожее на приязнь, равно как и губы  сложились в нежную улыбку.

Так что именно ты видела?  —  старательно поддерживая максимально  дружелюбный тон поинтересовался Убийца.  Девушка ответила не сразу. Она потянулась рукой к его лбу, словно хотела убрать  в сторону выбившуюся прядку волос, но в последний момент оробела, отвела пальцы от чужого лица.  Затем, следуя своей, непостижимой женской логике, которую иной раз не понимают сами женщины, что уж говорить о мужчинах, пусть даже самых понимающих и опытных... Ледяная принцесса, застигнутая врасплох, коснулась скрытой тканью шарфа щеки мужчины пальцами и   тыльной стороной своей прохладной ладони.  И это касание, подобное невесомому прикосновению принесенного весенним ветром лепестка цветка, было странным. Сначала ощущаемое чужеродной прохладой, переходящей в умиротворяющее ласковое тепло. Словно некто проложил дорожку из ласковых прикосновений губ, от подбородка Джина вверх, к скуле.  Показалось или нет, но странная девушка оказалась еще ближе. Ее глаза все так же таинственно мерцали в тени ресниц, а тихий голос превратился во многообещающий шепот.

Чем бы не закончилась эта ночь, поверьте, я запомнила ваше лицо и  видела достаточно, чтобы теперь безошибочно находить вас в мире снов. И пусть эти исполненные сладчайшей негой видения  не сравнить с традиционными ночными кошмарами, поверьте, даже они могут стать истинным мучением. Ведь у вас не получится  избавиться от них так же легко, с помощью оружия, победив, словно тех демонов у фонтана...  —  ласкающие слух интонации голоса не позволяли   разуму отчетливо понять,  что происходит. Пытается ли странная  ночная фея заворожить Убийцу, или сыплет неприкрытыми угрозами. В любом случае, ее слова сбивали с толку, удивляли и шокировали. Возможно, девушка и вовсе ничего не говорила,  просто ее близость настолько помутила разум гешеанца, что начались видения.  Иону могло показаться, что незнакомка вот вот осмелится сорвать его шарф, убрав незначительную преграду между двумя лицами, чтобы.....

Действительность, вне всяких сомнений, превзошла любые ожидания и горячие фантазии, как минимум, в своей нелепости.

—  Теперь вы сможете только хотеть....    — воскликнула, почти выкрикнула девушка в лицо мужчине некую фразу, последнее слово — или слова — которой он не смог услышать, разобрать.  Потому что именно в этот момент на его лоб опустился своей возмутительно холодной и мокрой подошвой ученический деревянный башмак!

Оказалось, что  все то время восхитительной близости и неразрывного контакта глаз было потрачено на разувание. Быстро бегать в деревянных башмаках Аделаида не умела,  зато практически сразу оценила  выдаваемую  ученикам обувь как довольно серьезное оружие самообороны. И пусть в ее руках не было достаточной силы, чтобы нанести какой-либо реальный урон противнику, сработал эффект неожиданности. 

Буквально пары  мгновений хватило дерзкой беглянке, чтобы, подхватив злополучную обувку,  с кошачьей грацией ловко проскочить мимо ошеломленного мужчины, и воспользовавшись растущими во внутреннем дворике деревьями и кустами как укрытием, с максимально возможной скоростью исчезнуть, испариться из опасного пространства.

Пожалуй, это было бы забавно, если бы не было столь обидно.  Словно кошачья лапка с выпущенными коготками прошлась по сердцу, поцарапала мужскую гордость и пошатала самолюбие и самоуверенность.

Похоже, фортуна показала Иону свою прелестную филейность.

17 2 875

Re: Ион и Фортуна

Чтобы она ни делала, но это работало. Неуловимая игра глубинных оттенков ее глаз и легкая дрожь самых дальних уголков тонких губ, как многотонный якорь приковала к себе внимание гешеанина целиком и полностью, беспомощно прибив того ко дну остатков самообладания. И с плохо скрываемыми нотками во взгляде обреченной на страшную погибель антилопы, Джин взирал на неотвратимо-грациозное приближение облика этой платиновой хищницы. Она могла легко убить его. Вытянуть торчащую из голенища сапога рукоять базеларда и одним выверенным движением вогнать лезвие оружия тому под подбородок, пробивая черепную коробку насквозь. Смерть была бы мгновенной. И Ион ничего не смог бы противопоставить ей. Как будто бы, она внезапно получила новую силу, а он, наоборот — ослабел. Слова незнакомки подавляли его разум, вгоняя того в состояние осязаемого сна, замедляя мысли и жесты до состояния глубокого анабиоза. Конечно все это было лишь игрой, своеобразным испытанием взглядов, биения сердец и разницы температурных колебаний дыхания всего двух людей. Но разницы, только лишь подчеркивающей бездонную глубину пропасти между ними. Это была хорошая попытка, но...

Эта история подходила к своему завершению. История без особо смысла, четкой цели, история без начала и внятного конца. Нет, фортуна никогда не поворачивалась к Иону спиной. Она всегда была с ним. Он носил ее имя. Как часть имени одной женщины из прошлого, которую когда то давно по-настоящему любил. Но это уже совсем другая история. Сейчас же встреча с незнакомкой в зимнем саду напомнила Джину о той далекой любви, Аделаида некими одной только ей свойственными уникальными чертами напомнила ему о том человеке, ровно как о боли, испытанной им тогда же. Боли, однажды прикончившей его чувства. Боли от раны, что едко кровоточила до сих пор. И, возможно, потом, гораздо позже, но потом, он бы обязательно поделился с девушкой этой историей. Упал в нее целиком с головой в неистовом желании унять ту боль, окончательно забыться, простить, отпустить наконец прошлое. Но платиновая "куколка" не оставила гешеанину такой роскоши. Он долго смотрел ей вслед, словно прощаясь. Отчего то Ион был уверен, что они больше не встретятся. Никогда. Она действительно казалась здесь, в этом месте, среди всех этих людей безмерно далекой. Чужой. Но он мог бы попытаться понять ее, помочь, как в свое время помогли ему. Потому что именно она напомнила ему о чем то большем, светлом и воздушном. О том, что подобно тлеющим углям еще хранило тепло где-то в глубине его холодной как окружающий воздух, умерщвленной криками десятков жертв прошлого, души.

Но Аделаида ушла. А вместе с ней погас и последний лучик надежды. Узкая цепочка следов на талом снегу и боль, пред которой ощущение от удара ее башмака — ничто, вот и все, что она оставила ему. И лишь из мрачного будущего, как преданная собака, Джину ласково улыбалась война. Как и всегда.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.