Персонажи в событии:

Sebastian Corvus
Adelaida
Информация события
Одежда персонажей
О локации
Предметы на локации
Статус события:
Завершён.
Время и дата:
17 Эбнейр, Месяц Хлада, 308 год. Примерно 00:00 - 23:59 (ночь, сумерки).
Погодные условия:
-2°, снег.
Место действия:
Жилые помещения, Комната #12: Себастиан.

Аннотация:

Себастиан и Аделаида решают попробовать договориться между собой. Корвус узнает больше об Аделаиде, а Аделаида — о нем, посредством самого обычного разговора о самых незначительных и значительных вещах. Кажется, у Аделаиды получилось дружески расположить мрачного дворянина.

Adelaida:Деревянный башмакДеревянный башмакДеревянный гребеньКороткие шоссыЛента для волосЛьняная рубахаМантия ученикаНабедренная повязкаНагрудная повязкаХолстинные штаны для тренировокПерстеньМедальон

Sebastian Corvus:Деревянный башмакДеревянный башмакКороткие брэКороткие шоссыЛьняная рубахаМантия ученикаПерстеньПортянки

Описание локации:

Комната (часть) Себастиан:

Кровать Себастиана в дальней части комнаты. Под подушкой можно найти медальон и, иногда, перстень. Рядом располагается сундук, в тумбочке пусто. На тумбочке стоит чаша.

Комната (часть) Оливер:

Незаправленная постель; маленький столик и стул, на котором висит какая-нибудь вещь.

2 (изменено: Sebastian Corvus, 22-11-2020 12:49:02) 1 382

Re: Разговоры обо всем

Эбнейр, Месяц Хлада, день 16.

Время — близко к ночи.

Погода: -7°

Осадки: без осадков

И все-таки, это было неудобно. Чужое присутствие на "своей" территории его не радовало, даже если Аделаида сама по себе не вызывала у него каких-либо негативных эмоций. Он снова закрылся в себе, стоило им оказаться в одной комнате. Она была достаточно просторной для двоих человек, соседям бы не приходилось постоянно натыкаться друг-на друга. Можно было вообще отвернуться каждый в свою сторону; и, если сосед будет достаточно тихим, не замечать его вовсе. Решившись довольствоваться малым, он отошел в сторону своей кровати. Стянул с себя мантию, затем несколько неловко повел плечами. И вот как теперь переодеваться? Неловкость затопила его настолько сильно, что он решил заполнить возникшую молчаливую паузу — о, ужас, — ничего не значащим разговором.

- Располагайтесь, будьте как дома. — весьма иронично, что именно он посоветовал "быть как дома". Если оглядеть его комнату, то можно было подумать, что здесь никто не живет, хотя тут он проводит свои ночи вот уже более месяца. Его комната была пустой, безликой и лишенной уюта, — Вы можете занимать тумбу, как вашей душе будет угодно. — милостиво разрешил он. Здесь была тумба средних размеров, но на ее полках не было совершенно никаких предметов. Все его пожитки были надежно спрятаны в сундуке, а сокровища — под подушкой.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

3 (изменено: Adelaida, 09-12-2020 04:11:33) 4 231

Re: Разговоры обо всем

Войдя в комнату, девушка замерла чуть ли не у порога. Нарочито боком встала, еще и отвернулась, чтобы не смущать молодого аристократа. Та легкость, что успела возникнуть к концу их общения в библиотеке, истаяла, развеялась теплой дымкой  во время недолгого пути по ночным коридорам замка. Теперь же между молодыми людьми словно заново выросла холодная стена из приличий, недопонимания, комплексов и тысячи прочих непреодолимых мелочей, которыми так замечательно можно отравить себе жизнь.

Затянувшаяся пауза неприязненной тишины больно резала слух. И потому Аделаида была особенно признательна, когда Себастиан нашел в себе силы заговорить.  Настолько признательна, что, забывшись на миг, даже обернулась и посмотрела на снявшего свою защитную мантию парня.  И пусть она хотела видеть только прекрасное лицо Себастиана, глаза видели куда больше, и это, Тьма его раздери на кусочки, тоже было прекрасно.  Вспыхнув, отвернулась слишком поспешно, наверняка выдавая свои чувства, мысли.  Волной накатилась  досада и даже злость на собственную несдержанность, а память, как на грех, подкидывала подходящие строки.

"Облетела листва, у природы своё обновление,

И туманы ночами стоят и стоят над рекой.

Твои волосы, руки и плечи твои — преступление,

Потому что нельзя быть на свете красивой такой."

Господин любил все красивое, уточненное, и его воспитанница поневоле с самого раннего возраста тоже умела подмечать прекрасное, чтобы после, хоть в мелочи, порадовать своего щедрого покровителя.  Корвус же был прекрасен в своей особой манере, и даже поставь его рядом с признанными красавицами дворянских кровей, неизвестно, кто проиграет. Породу не могла испортить даже  его привычная капризно-презрительная маска, которая этой ночью была  парнем утрачена. 

- Располагайтесь, будьте как дома. — спасительные слова, приглашение, приказ. Девушка очнулась и поспешила сделать несколько шагов к той кровати, что, вроде бы, считалась ее.  Присела буквально на самый краешек, чувствуя как наваждение понемногу отпускает ее.

Вы можете занимать тумбу, как вашей душе будет угодно. —  щедро предложил парень, который, по сути, являлся жутчайшим собственником, либо же Аделаида совершенно не разбиралась в людях, сделав подобный вывод о природе Корвуса.

Девушка же в ответ лишь всхлипнула, поднесла ладошку ко рту. Несколько мгновений могло показаться, что она вот-вот расплачется, однако Аделаида рассмеялась.  Только смех ее был  не слишком веселым, скорее уж истерически-нервозным.   Достаточно быстро взяв себя в руки, гостья-соседка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, окончательно беря себя в руки.

Себастиан, простите мою несдержанность! —  искренне воскликнула она, вполне справедливо опасаясь, что подобная неприлично бурная реакция могла заставить парня еще больше замкнуться в себе, и решительным жестом указать ей на дверь. Девушка поспешила объясниться.

- Боюсь,  я не смогу  в полной мере воспользоваться вашим предложением. Дело в том.... - она замялась. постаравшись подобрать слова, и отчего то пребывая в уверенности, что именно он, Себастиан, как ни один другой ученик первогодка, в полной мере сможет  понять суть ее переживаний. - Вы знаете не понаслышке, что ученики Академии практически лишены вещей.  И все, что осталось у меня, это вот.... и вот...  —  Она выложила на покрывало рядом с собой из кармана мантии небольшой деревянный гребешок, совершенно необходимый предмет для девушки, чьи волосы достигали бедер, и крошечное зеркальце.  Таким объемом вещей, разумеется, заполнить даже одну полку в тумбочке было невозможно.  Взгляд Аделаиды  остановился на широком металлическом ободке на пальце. Нет, определенно нет. Перстень  она не станет никому показывать.  Себастиан при знакомстве назвал и фамилию, Корвус, но таких родов девушка не знала, и предпочла не задавать вопросов, чтобы не попасть в неудобную ситуацию.  Всех дворян  практически в обязательном порядке заставляли зазубривать  наименования  знатных родов, титулы, имена их носителей и прочее, непременно важное, для знатного человека.  Именно поэтому  ранее сама Аделаида и вовсе представилась лишь своим именем, умолчав  фамилию.  Теперь же  девушка поспешила  спрятать руку с перстнем в карман.

4 (изменено: Sebastian Corvus, 29-11-2020 07:15:45) 4 188

Re: Разговоры обо всем

Корвус, конечно, являлся собственником. И будь у него хоть какие-то вещи, он бы не стал давать такое щедрое разрешение занимать всю жилищную площадь. Однако все его пожитки спокойно помещались в сундук, а Себастиан, пусть и был вредным гаденышем, едва ли был жаден. Нет, собакой на сене он не был. И, конечно же, он знал, что у Аделаиды, не проживший в замке и недели, никаких вещей нет.

Себастиан в свое время настырно боролся за каждую вещь, которую он принес с собой. С него чуть ли не содрали все: верхнюю одежду, что любезно предоставил Искатель, лишь бы прикрыть окровавленную рубашку; сапоги, которые ему было откровенно жалко отдавать — они были еще очень даже хороши, стойко пережив побег; даже штаны, чуть подранные в походе. Злой и раздетый, он ни в какую не хотел отдавать кинжал, перстень и медальон. Ему разрешили оставить их при себе, и он берег эти три вещи как зеницу ока.

Впрочем, он не имел привычки таскать в свою комнату что попало и за весь месяц так и не разжился вещами.

Аделаида подозрительно всхлипнула и Себастиан, встрепенувшись, повернулся к ней. О, нет, только не слезы. Он совершенно не умел утешать. Самого его за всю его жизнь почти не утешали, да и не было у него в этом нужды.

Но она не плакала. Она рассмеялась, что встревожило дворянина еще больше. Смех у нее был дрожащий, нервный и горький. Он вгляделся в ее глаза, словно бы там могла быть написана причина ее смеха. Впрочем, она быстро взяла себя в руки.

Себастиан, простите мою несдержанность! Боюсь,  я не смогу  в полной мере воспользоваться вашим предложением. Дело в том.... Вы знаете не понаслышке, что ученики Академии практически лишены вещей.  И все, что осталось у меня, это вот.... и вот...  — она вытащила из кармана деревянный гребешок и маленькое зеркальце. Крошечные вещи, которые едва ли можно назвать ценными. Однако они были здесь, в Академии, где каждая вещь была невероятно дорогой для их владельца. Даже небольшой камушек, взятый из дома, уже был сокровищем. Он видел, что у нее тоже был перстень, однако не стал упоминать его. Он же не показывал ей свой нож и медальон. Перстень без герба, его, пожалуй, главная ценность — шутливый подарок от отца. Лишь теперь, спустя месяц после своего побега, он понимал, что это была шутка. А он, глупец, носил его с гордостью. И носит до сих пор. Впрочем, едва ли он мог бы носить на себе родовой герб, испорченной унизительной бастардовой перевязью.

Да, я знаю. — тяжелый, сумрачный выдох, — Тем не менее, то, что вы оказались здесь, в Академии, еще не является концом. Со временем, у вас будет появляться все больше и больше вещей, — он тактично закрыл глаза на то, что сам он в этом плане никуда не продвинулся. В конце-концов, он просто не видел в этом нужды.

Пора было готовиться ко сну. Одной рукой он потянулся к шнуровке на груди. Схватил кончиками пальцев нужную часть перевязки, потянул, затем принялся лениво перебирать ее, освобождая ключицы. Он был несколько смущен, поэтому повернулся к Аделаиде спиной, стягивая рубаху через голову движением одной руки. Он и спину-то показывать не хотел, вспоминая, что на ней "красуется" огромный шрам, след рокового дня. Рана была излечена в крайние сроки благодаря магии, однако свести оставшийся шрам было невозможно.

Но переодеваться вот так, лицом к лицу, он не мог. Поэтому на обозрение светлых розовых глаз открылась красивая спина, мышцы которой были словно вылеплены нежными и умелыми руками талантливого скульптора. Корвус гордился своей идеальной осанкой, которая не подводила его даже в такой смущающий момент. К счастью, он был слишком усталым и сонным, чтобы выказывать свое недовольство. Нагнувшись, он расстался и с деревянными башмаками.

Чуть подумав, он решил оставить штаны на себе. Нет, к тому, чтобы при девушке ходить без штанов он, пожалуй, был не готов. Стеснительный Себастиан быстренько нырнул под одеяло, прячась не сколько от холода, столько от соседки. Едва ли приличной девушке было бы какое-то дело до его, смешно сказать, спины, однако он считал свою наготу неприличной. Как будет справляться девушка, он отчего-то не подумал.

Немного повозившись в попытке устроиться по-удобнее, он повернулся на спину и уставился в потолок.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

5 3 649

Re: Разговоры обо всем

Довольно долго в комнате царила тишина, едва ли нарушаемая дыханием двух молодых человек. Прекрасно был слышен вой ветра за окном. Дальше по коридору кто-то из учеников надсадно кашлял.   Замок был холодным местом, не только в физическом плане, но и во многих иных смыслах. Здесь жили, в основном, одиночки. И  у каждого были свои, невеселые, тревожащие воспоминания в прошлом.  Одни распихивали  "скелеты" по сундукам, прятали под кроватями. Вторые судорожно создавали себе новые воспоминания, заводили многочисленные знакомства, шутили и балагурили напропалую. Третьи, и их тоже хватало, носили своих демонов на плечах, не отпускали их сутки напролет.  Отдавали им свою душу и думы. Прям как Себастиан.   Девушка практически видела ту тьму, которой парень укрывает себя, отгораживаясь от мира. Иной раз даже казалось, что ему  нравится испытывать душевные муки. Они... удобны. Занимают все время, не давая думать об ином.

Аделаида едва ли отличалась от парня. Только у нее был немного иной путь, чтобы прятаться от своих кошмаров и "скелетов в шкафу". Теперь вот она старательно не смотрела в сторону молодого дворянина, что вертелся на кровати, пытаясь принять более удобную позу для сна.  Там, в Библиотеке, у парня почти получилось расслабиться. Девушка это знала, чувствовала, дышала с ним в унисон. Однако недолгая прогулка до комнаты — и снова стена недоверия, приличий, холода. И снова не до сна.

Собственно, именно эта мысль и прозвучала тихим вопросом в комнате, что и теперь казалась нежилой.

—  Скажите, Себастиан.... У вас ведь почти получилось?  Получилось уснуть, там, в Библиотеке, на столе.... Не отрицайте, я держала вас за руку, и была достаточно близко, чтобы видеть ваше лицо.

Она улыбнулась, старательно глядя себе на колени, но определенно видя нечто иное. Знала, что любой взгляд вызовет дискомфорт и по возможности, избегала неприятных моментов, способных смутить. Себастиан отчего то напоминал ребенка, играющего в незамысловатую игру, повторяющий раз  за разом фигуры танца. Шаг вперед и два назад. Поворот, смена  ряда, и снова, шаг вперед и два назад.  Девушка же хотела вытащить парня из этого нескончаемого рефрена.   Спроси ее, зачем, почему? Она едва ли  призналась бы. Ведь отчасти в молодом дворянине она видела себя, и отчаянно мечтала, чтобы и ее, кто-то взял, встряхнул, укрыл от невзгод.  Она прекрасно знала, кто был в ее мыслях, не смотря на все старания не думать о нем. Не вспоминать, не искать взглядом, не ждать... Ей повезло. Она любила своего призрака, и скорее терзалась его отсутствием. Себастиан же сам был своим демоном. И ему нужна была помощь.  Для начала, хотя бы в том, чтобы признать ненормальность  нескончаемой бессонницы и кошмаров.  Помощь, сказать невозможное. Помощь, чтобы попросить о помощи.   Совершенно  невозможное, чудовищное по смелости и невероятности решение. Ведь мужчинам запрещали иметь чувства и слабости. Мужчины  — суровые и властные, способные справиться с кем и с чем угодно.  Показать привязанность, приязнь... Захотеть дружбы. Да, возможно, но  — только с равным по статусу и положению. Дворян в Академии было немного.  Однако в комнате Корвуса —  была только Аделаида. Девушка. Вещь.  Никак не  равная, пусть и получившая воспитание,  имеющая знания, чувство такта и манеры. 

—  Вы  правы, Себастиан. То, что  мы оказались здесь, в Академии, еще не является концом, -  пожалуй, она специально повторила прозвучавшие слова, лишь немного сместив акценты, сказав "мы", дав понять таким образом Корвусу, что он не одинок, нравится ему подобное обстоятельство или нет.

Со временем, все переменится.... Мне хочется верить, что к лучшему.

6 4 635

Re: Разговоры обо всем

Каменный потолок был зрелищем абсолютно неинтересным. Сонливость отступила, он был несколько встревожен чужим присутствием рядом. Не то, чтобы он был раздражен, или зол, иль печален, нет. Он просто был... да, он просто был смущен подобными обстоятельствами. Так не должно быть.

Не должно быть такого, чтобы он подпустил к себе кого-то. Так просто, так безболезненно. Аделаида, извиваясь, словно змея, ловко обходила все острые углы его характера. Буквально за несколько часов их знакомства, которое, к слову, началось немного неудачно, она попросту уничтожила... почти уничтожила его. Практически победила его. Ее мягкости, даже естественной нежности, было крайне сложно сопротивляться. И он не справлялся.

Он более не был напуган этим. Скорее, он просто был удивлен и растерян. Не понимал, что ему делать дальше. Нагрубить? Сбежать? Быть вежливым? Быть добрым?

Абсолютно все люди вокруг него были тщательно изучены и распределены по категориям большого каталога людей. Аделаида не вписывалась ни в одну категорию. Но и игнорировать ее, как он делает со всем непонятным его рассудку, он не мог. Она была интересной, умной, приятной. И все-таки импонировала ему.

Может быть... Может быть, для нее стоит создать отдельную категорию? Название этой категории он придумает чуть позже, когда изучит ее по-лучше. А пока он будет просто наблюдать и за ней, и за этой связью между ними, пока что тонкой и невидимой, но набирающей все большую силу.

—  Скажите, Себастиан.... У вас ведь почти получилось?  Получилось уснуть, там, в Библиотеке, на столе.... Не отрицайте, я держала вас за руку, и была достаточно близко, чтобы видеть ваше лицо. - он чуть вздрогнул, выдернутый из своих рассуждений. Повернулся на бок, чтобы видеть своего собеседника. Теперь зрительный контакт отчего-то казался ему важным. К несчастью, или, наоборот, к счастью, она рассматривала свои колени, размышляя о чем-то. Наверное, все-таки к счастью. Сейчас он имеет возможность рассмотреть ее, игнорируя правила поведения.

Тонкая, изящная, белая, обладающая идеальной осанкой и мягкими, плавными движениями. Она была словно изящная антикварная статуетка, дорогая не только из-за красоты, но и из-за личностного значения.

Да, у вас получилось. — осторожно признал он, изучая ее взглядом, не лишенным исследовательского интереса. Почему она пытается быть с ним дружелюбной? Зачем? Что именно ей нужно? Вопросы, сплошные вопросы. Корвус прекрасно знал, что обладает скверным характером. Желчный, холодный, жесткий, раздражительный, отталкивающий.

Она была интересной. Как человек, личность. Не лишенная загадочности, хитрости. Он действительно мало знал о ней, в конце-концов, они знают друг-друга всего несколько часов. Как она попала сюда? Почему оставила свою старую жизнь? Мало кто пришел сюда ради заоблачных перспектив от владения магией. Большинство просто сбежали сюда, спасаясь и ища лучшую жизнь. Они все заперлись здесь, в этом замке, пытаются начать все заново. Почему здесь оказалась Аделаида? Было очевидно, что она из аристократии: вежливая, обладающая утонченными манерами, умеющая держать себя, как и положено человеку высшей касты. Почему она отбросила дорогие ткани богатых одежд, облачилась в ученические одежды?

Она явно была растеряна своим пребыванием здесь. Часто думала о чем-то своем, часто в ее чертах прослеживалась еле заметная тоска по былому. Но он не собирался спрашивать ее о прошлом, нет. Это было слишком личным. Он был бы зол, если б кто-то начал любопытствовать по поводу него самого.

—  Вы  правы, Себастиан. То, что  мы оказались здесь, в Академии, еще не является концом, - он заметил это "мы". Сердце окатило чувство... сопричастности к чему-то. Это оказалось неожиданно приятным. Наверное, именно ради этого чувства люди склонны объединяться в группы.

Со временем, все переменится.... Мне хочется верить, что к лучшему.

Они снова замолчали. Молчать сейчас отчего-то уже не хотелось. Корвус вдруг подумал, что ему необходимо то ли сказать, то сделать что-то, чтобы присоединиться к разговору в полной мере, перестать быть ведомым в диалогах. Его пассивность вполне можно принять за нежелание общаться.

Кошки или собаки? — задал он, возможно, самый глупый вопрос в своей жизни. Однако Себастиан понимал, что простые вопросы подобного рода помогают людям узнать вкусовые предпочтения друг-дурга. Хотя конкретно для него этот вопрос был достаточно важен. Поэтому он был готов перетерпеть возрастающее чувство неловкости.

Он должен продолжить разговор, чтобы изучить Аделаиду подробнее. Любопытство — чувство, о котором он уже успел позабыть — пробило его замкнутость и толкало вперед.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

7 4 433

Re: Разговоры обо всем

Корвус смотрел на девушку, пользуясь тем, что Аделаида смотрела куда угодно, только не на него, и определенно мог видеть, замечать куда больше, чем ранее.

Да, у вас получилось. — осторожно произнес он, и в тот же миг выражение лица девушки неуловимо изменилось. Словно мелькнуло нечто  по-детски открытое и даже шаловливое.  Озаряющее мир вокруг радостной улыбкой, и одновременно содержащее тайну. Вовсе не что-то мрачное, серьезное, смертоносное. Но — некий детский секретик, который вроде бы и очевиден, вот только отчего то люди вовсе не видят, не замечают его, не чувствуют.   Отрицательное покачивание головой, словно бы Аделаида вовсе ничего не делала. Подумаешь, просто посидела рядом, подержала руку Корвуса, но не более того.   По бледным губам можно было прочитать "сам, только сам", но вслух опять же ничего не  было озвучено, лишь улыбка на устах.

Чуть позже оказалось, что предположения молодого дворянина о том, как воспринимается его замкнутость, более чем верны. Он задал вопрос, и Аделаида, пожалуй впервые за время их странного диалога рискнула кинуть быстрый взгляд ему в лицо. Внимательный, испытующий взгляд, словно  девушка хотела по выражению лица Корвуса  понять, о чем на самом деле думает  парень.

- Кошки или собаки? — переспросила, уточнила она. По чуть вздернутым бровям было совершенно ясно, что прозвучавший вопрос до некоторой степени озадачил девушку. И она не была уверена, правильно ли расслышала.

—  Хорошо, я отвечу, — медленный утвердительный кивок, словно бы еще не веря в происходящее, и робкое дополнение к словам - Я отвечу, и задам вам  свой вопрос.... Если вы позволите, конечно же.

Аделаида вздохнет, а наблюдающий за ней Себастиан, возможно, догадается обратить на этот вздох свое внимание. Ведь сколь ни умела бы держать себя в руках девушка, когда она чем-то опечалена, или напротив, собирается сделать нечто, требующее решимости, она вздыхает. Будто набирает полную грудь воздуха, для шага в  неведомое и страшное.

Потому что следующие слова определенно требовали изрядной смелости, чтобы быть озвученными.

—  Знаете, Себастиан, — скажет девушка задумчиво и даже смущенно, накручивая бесконечно длинный платиновый локон на тонкий пальчик —   Пожалуй, о подобном не стоит говорить, неприлично. Но и молчать, простите, совершенно невозможно! —  и пусть ее голос не прозвучит и на пол тона выше, парень поймет по интонациям, что это был буквально крик души —   Вы и я, здесь... это ведь неприлично.  Это чрезвычайно  смущает, даже пугает,  теперь вы даже  дышите иначе. В Библиотеке вы смогли почувствовать покой и  так расслабились, что почти уснули. Но стоило вам оказаться со мной в одной комнате, как.. тут воздух дрожит!   Вам настолько неприятно мое общество? Оно вас пугает? Раздражает? Оскорбляет? —  поднятая раскрытая ладонь, как знак, что сейчас Корвусу лучше помолчать, иначе  Аделаида не сможет произнести все то, что должно быть сказано вслух —  Поверьте,  мое смущение ни в чем не уступит вашему. И я готова хоть сию секунду покинуть  комнату, -  она действительно подвинулась к краю кровати, словно  собиралась встать и уйти сей же момент —  Я могу ответить на ваш вопрос... позже, если вы все еще будете желать услышать мой ответ. Я могу вовсе не попадаться вам на глаза, и следующая наша встреча случиться лишь тогда, когда вы сами этого захотите...  — она сдвинулась еще ближе к краю, мелькнули  белые ступни, почти сразу спрятавшиеся в деревянные ботинки. И взгляд в пол, и напряжение в руках, упирающихся в кровать   —  Я не стану жить с вами. Я,   совершенно как и  вы, Себастиан, предпочту жить одна, —  новый вздох, на сей раз печальный — Возможно, мы будем соседями. Возможно, мы вовсе не будем встречаться, разве что видеть друг друга во время трапез. Вот только все это, будет позже.  Сейчас же.. Сейчас, скажите, что мне сделать? Уйти сразу? Или остаться, совсем ненадолго, ответить на ваши вопросы, задать свои....

Она не произнесла вслух того, о чем думала. "Убедиться, что вы сможете заснуть,  просто спокойно заснуть, без кошмаров". Отчего-то для девушки было важно, возможно в первый и последний раз, услышать от нелюдимого  парня хотя бы намек на его желание  общаться. Хоть с кем-то, не обязательно с нею. Просто, чтобы не быть одному, не тонуть в болоте своих  демонов мучителей. Тогда ей  проще будет уйти,  веря что и у Корвуса со временем все сложится хорошо.

8 (изменено: Sebastian Corvus, 05-12-2020 09:17:27) 1 761

Re: Разговоры обо всем

Он выслушал ее речь не перебивая. Не совсем понимал, то ли она обвиняет его в чем-либо, то ли пытается прочесть его. То ли сама хочет покинуть его, то ли хочет продолжить разговор. Он уже думал было снова закрыться в своей раковине, ощетиниться острыми кольями и застыть, мрачно прожигая враждебным взглядом, отталкивая и отгоняя. Однако любопытство к другому существу не дало ему сделать этого. Почти забытое, оно закрутилось в его душе, оно не отпускало. Корвус под гнетом этого любопытства не узнавал себя.

Вы правы. Я не приемлю сожительство с лицами противоположного пола, — сухо и четко проговорил он. Его слова были тяжеловесны, как и нечитаемое выражение лица. Однако внутри него что-то дрогнуло, волнительно, совсем по-живому. Он отвел глаза, не желая, чтобы девушка смогла прочесть в них что-либо. Капитуляция перед чужим внимательным взглядом, — Ваше общество не пугает, не раздражает и не оскорбляет меня. - он не стал признавать, что ее общество ему даже нравилось. Совсем немного. Чуть-чуть.

"Ну же. Скажи ей "нет", твердо и четко. Она зашла слишком далеко, она приблизилась слишком быстро. Ты совсем не знаешь ее. Скажи ей, чтобы она уходила." — вертелись мысли внутри Себастиана, они шипели и свистели, они вращались темными кольцами.

Оставайтесь, ответьте. — Как бы он не отдалялся, как бы не отталкивал, каким бы затворником он ни был, он все равно нуждался в общении. В собеседнике. Если не в друге, то хотя бы в союзнике. Аделаида более, чем подходила, — Однако... пусть мне претит мысль о нашем сожительстве, я совершенно не против нашего... дальнейшего взаимодействия, когда вы найдете себе приемлемые альтернативы, — на его бесцветном языке единиц и нулей это было почти что предложение дружбы.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

9 4 444

Re: Разговоры обо всем

Кажется девушка заметила еще одну особенность своего нового знакомого. Чем большее душевное смятение испытывал Себастиан, тем более сложно и странно он выражал свои мысли. Словно бы слова призваны были стать последним рубежом защиты того, что  Корвус прятал, во многом и от себя самого.  И потому свой ответ, в пику прозвучавшему, Аделаида постаралась соткать из незримых, но вполне  узнаваемых и понятных образов.

Закрыть глаза, погрузиться в мелодику голоса, протянуть руку —  и почувствовать кончиками пальцев. Так просто, ночью, в тишине и темноте...

- Кошки или собаки? —   переспросила, повторила девушка вопрос.  Улыбнулась своим мыслям, ведь ей было невероятно сложно, и даже невозможно сделать свой выбор. Старый граф, что воспитывал девушку, пребывая в благодушном настроении, иной раз шутил, что Аделаида преданна как собака, ласкова как кошка и  поет как соловей. Господин считал  подобную разностороннюю одаренность  марионетки своей заслугой, и потому изредка хвастал талантами своего сокровища перед самыми близкими друзьями, посмеиваясь над их алчными и завистливыми лицами и взглядами. 

В мыслях девушка пребывала где-то очень далеко, и потому ее голос звучал почти мечтательно, и слова были почти откровенны.

Кошки.  Они невероятно ловкие и свободные.  Они могут быть совсем рядом, и не попадаться на глаза. Они  более скрытные, чем тени. Они умеют растворяться в неге лучей солнца.   Они умеют дарить свою ласку. Их шерстка нежнее шелка, а мурчание согревает душу. 

Девушка ненадолго замолчала, чуть переменив позу, возвращаясь от края кровати к ее спинке, опираясь  на нее лопатками. Перекинула платиновые пряди волос на грудь, провела по ним пальцами, разбивая  локоны на мягкие волны. Тот самый  живой шелк, таинственно и маняще мерцающий в  тусклом свете караффина.

Собаки.  Они храбры и надежны, им можно доверить то, что едва ли доверят людям. Они беззаветно преданы и готовы отдать свою жизнь за хозяина.  Не говорят, что человек друг человека. Говорят, что собака друг человека.   Наверно, не зря? —  Аделаида замолчала, делая небольшую паузу, чтобы Корвус,  буде у него такое желание, смог высказаться на счет  прозвучавшего мнения. Казалось бы, на этом ответ на  ранее заданный вопрос должен был завершиться, но, помолчав еще немного, девушка заговорила вновь.

А еще птицы.  Они могут то, что не подвластно никому иному. Они могут видеть мир с высоты. Они могут летать, и это прекрасно. Иногда мне хочется иметь крылья, чтобы..... —  готовое сорваться с бледных губ признание, так и не прозвучало, сменилось вздохом, и небольшой паузой, и переменой темы  —    Птицы блистательные, яркие и привлекательные. Взять тех же фазанов. Или павлинов. Вы когда-нибудь видели павлинов?  Я видела, когда мы жили на юге. Невероятно яркое зрелище, незабываемое. Хотя, лично мне больше нравятся снежно белые павлины.  Их странные крики в ночи скорее интригуют, чем пугают.  Но многие предпочитают птиц, которые поют, даже имея весьма скромную внешность.  Жаворонки в поднебесьи, разливающие свои трели над полями. Их не видно, но слышно далеко.  Соловьи...

Аделаида вновь замолчала и на ее лице мелькнула та самая, весьма особенная улыбка, выдававшая особенные мысли и воспоминания. Но никакой истории не последовало, ведь не о соловьях был вопрос. Да и не стала бы она рассказывать едва знакомому парню  столь личное. Даже если бы Себастиан попросил.

- А еще змеи.  Их грация  и пластика движений завораживает.  Удивительные создания.   Вы знаете, что они на ощупь совсем не холодные и не склизкие? Они теплые и гладкие, не смотря на узорчатую кожу.

Прозвучало последнее откровение и девушка несколько испуганно посмотрела на молодого дворянина, вырвавшись из мира своих грез и воспоминаний.  Кажется, она сказала что-то лишнее. То, о чем не  должны знать и тем более — говорить вслух — девушки. И потому Аделаида поспешила сбить возможные неблагоприятные мысли своего слушателя вопросом.

Сладости или пряности? — вопрос с подвохом, подобные вещи были доступны только весьма ограниченному числу жителей Империи, весьма не бедному.

Можно выглядеть благородно, являясь бастардом, или удачным творением Господа. Можно где-то нахвататься манер и претендовать на более высокий статус. В Академии, где все чужие друг другу, подобный фокус вполне мог пройти.  Но едва ли самозванец  мог позволить себе в изобилии ту еду, что ели в лучших домах Империи каждый день.

10 (изменено: Sebastian Corvus, 05-12-2020 18:00:01) 2 885

Re: Разговоры обо всем

Он был в восторге. От ответа Аделаиды, конечно же. В ту секунду, когда она заговорила о змеях, он понял, что не ошибся, попросив ее остаться. Не ошибся, не оттолкнул ее. Лицо Себастиана приняло искреннее, дружелюбное выражение. Если честно, тот этот вопрос был, в какой-то степени, важен ему. Однако она поведала ему гораздо большее, чем он смел надеяться. Он слушал, не перебивая, наблюдая за ней, выискивая что-то, и только по окончанию речи взял слово:

Поговаривают, что кошки привязаны к месту, а не к человеку. Тем не менее, кошка может быть преданной своему хозяину. От собаки ее отличает то, что она никогда не будет любить того, кто к ней плохо относится. Кошки знают себе цену, их можно, пожалуй, назвать индивидуалистами. Одновременно с этим, социальный статус не играет для них никакой роли, они не объединяются в стаи, — вдохновенно вещал он. Он любил животных, на самом деле. По крайней мере, они нравились ему немного больше, чем люди.

Собаки же животные отчаянные. — он едва улыбнулся, чуть печально, - Глупые, оттого и преданные. Их хоть хлыстом стегать можно, а они любят, любят. Потому что не знают ничего другого, - казалось, словно он говорит не совсем о собаках. Впрочем, едва ли его можно было назвать грустным. Просто фокус его рассказа немного, совсем чуть-чуть, сместился вбок.

Он сел в кровати, чувствуя себя неудобно оттого, что разговаривает с человеком лежа. Впрочем, лучше не стало: он не заметил, слишком увлеченный разговором, как одеяло соскользнуло с него, обнажая безволосую грудь и живот, с намеченными на нем кубиками пресса. Завел руки чуть назад, чтобы опираться на них и не горбить спину.

Птицы... я всегда им немного завидовал. В конце-концов, моя фамилия, Корвус, означает "Ворон". — он не стал говорить о птицах слишком много. Было видно, что она тяготеет к этим животным странным образом. Он и сам как-то слишком расклеился.

Змеи же... змеи всегда мне нравились больше всех животных. Изящные, быстрые, хитрые. Ядовитые. — Себастиан не совсем понял, почему Аделаида так неожиданно закончила свой ответ. Он пока был слишком далек от мыслей, подобным тем, что посетили белокурую головушку девушки.

Сладости или пряности? — лишь теперь, когда он оказался в Академии, он понял всю ценность вкусной еды. Здесь почти все было пресным, сготовленным весьма грубо. А у себя дома он никогда не придавал пище особого значения, о чем поныне жалеет.

Пряности, пожалуй. — замедленно ответил он, воскрешая в своей голове воспоминания о еде в месте, что было ему домом многие годы. — Я никогда не тяготел к сладостям, хотя не мог позволить себе отказаться от вафель. В моем доме их подавали с сыром, гипокрасом, засахаренным имбирем, анисом. — тон его голоса стал слегка мечтательным.

Жара или холод? — на этот раз это был совершенно безобидный, ничего не значащий вопрос.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

11 3 810

Re: Разговоры обо всем

Себастиан  сел  в постели, словно позабыв про свой обнаженный торс. Девушке стало неуютно. Аделаида подтянула к себе угол одеяла, укрывая им ноги до колена и тем самым вполне давая ответ на прозвучавший вопрос.   В мыслях её еще крутились отзвучавшие слова про глупых собак, и на губах была печальная улыбка. Да, она была глупа и преданна, даже теперь, не чувствуя своего нового положения,  не осознавая, девушка по прежнему была там, далеко.. Любя.   Мысли причиняли почти физическую боль, зажимая сердце в ледяные тиски.  И снова хотелось плакать, пусть это было глупо, совершенно неуместно и странно. Пришлось прикусить изнутри щеку, до боли, до ощущения вкуса железа на языке.

Я не люблю холод, — голос ее прозвучал чуть более глухо, чем обычно. Кончик языка скользнул по губам, придавая им больше яркости, карминного оттенка —  Здесь, в замке,  постоянно очень холодно, для меня. Здесь нет привычной, теплой одежды, а та, что есть..... —  Девушка вздохнула. Совершенно не было смысла повторять очевидное, и жаловаться. Сотрясая воздух, ситуацию не изменить. Разве что выставить себя капризулей и плаксой. Но мужчинам такие девушки не нравятся. Все предпочитают тихих, приветливых и ласковых. 

—  Я почти не чувствую холод. Принимаю, пропускаю через себя. Отчасти сливаюсь с ним. Но, он все равно мне не нравится. Иной раз хочется  стянуть один из гобеленов в зале, и завернуться в него, полностью.

Она усмехнулась, словно сказала нелепую шутку, посмотрела в колени, и ненадолго — перевела взгляд на Себастиана. Пусть и старалась видеть лишь его лицо, но все равно, полностью игнорировать обнаженный торс парня было весьма непросто.

Раньше я жила далеко отсюда, —  очень аккуратно, трепетно Аделаида коснулась сложной и неприятной темы. Ведь почти все нынешние ученики Академии некоторое время назад жили далеко, или очень далеко, или вовсе на другом конце Империи. Девушке не хотелось, чтобы ее собеседник посчитал подобные слова невольным желанием выведать о нем побольше. Кто же он, из какой семьи, откуда родом?  Одной подобной мысли о непозволительном любопытстве хватило бы, чтобы Корвус замкнулся. И потому Аделаида вновь смотрела куда угодно, но не на него.

Далеко, почти на юге центральных земель. Там приятный и мягкий климат, почти всегда тепло. Нет изматывающей жары, как в Гешеании. И подавно нет холодов Даклёна.  Но, будь у меня сейчас выбор, я предпочла бы оказаться неподалеку от Шог-Ма-Тура. Думаю, вы знаете, где это,  —  последнее было добавлено легким, почти небрежным тоном. Себастиан не производил впечатления парня, который не выезжал от родной  деревни дальше, чем за десяток лиг.  За что теперь и отдувался.

—  Знаете, чего бы мне хотелось? —  Теперь в голосе девушки появились особые, немного вкрадчивые и мечтательные нотки, словно Аделаида и впрямь готова была поделиться неким важным секретом.  И даже дала время своему полуодетому слушателю сделать предположения, возможно, даже вслух.

Меда, —  скорее поздно, чем рано, улыбнется девушка озорно и  мечтательно, словно уже представляя в своих руках крутобокий глиняный горшочек жидкого золота.  Такая мелочь, как дикий мед, может существенно скрасить пребывание в стенах Академии, и даже  немного согреть  в подступающие холода. Зима же только начинается, а до весны еще бы дожить....  И эти мысли снова подобно легкой тучке омрачат чело  блондинки, и она почти забудет о том, что  ей нужно задавать новый вопрос.  Вскинет взгляд на Себастиана, и на сей раз не отведет его,  неощутимой лаской пройдясь вверх по  торсу, и  вновь рассматривая лицо молодого аристократа. Ее голос вновь прозвучит беззаботно, возможно слишком беззаботно с учетом того, о чем  Снежинка спросит на сей раз.

Ваш шрам выглядит довольно свежим... Вы готовы поговорить о нем?

12 (изменено: Sebastian Corvus, 14-12-2020 17:20:54) 4 793

Re: Разговоры обо всем

У Корвуса была одна неприятная привычка. Если человек перед ним хоть как-то его интересует, то он пялится на него. Именно пялится, считывает каждое движение собеседника, каждый оттенок мысли на лице. Если приглядеться, то в гранях его темных зрачков можно было бы заметить плохо спрятанное любопытство.

Казалось, он сказал что-то, что задело Аделаиду. Впрочем, она не стала комментировать его слова.

Я не люблю холод. Здесь, в замке,  постоянно очень холодно, для меня. Здесь нет привычной, теплой одежды, а та, что есть..... -  голос Аделаиды стал чуть глуше, кончик языка мелькнул в нервном жесте. Да, очевидно, он где-то ошибся, сказал что-то не то. Он, впервые за долгое время вступивший в диалог, не хотел упускать свою собеседницу. Значит... значит, надо быть дружелюбнее. Наверное.

Я почти не чувствую холод. Принимаю, пропускаю через себя. Отчасти сливаюсь с ним. Но, он все равно мне не нравится. Иной раз хочется  стянуть один из гобеленов в зале, и завернуться в него, полностью. — она улыбнулась чуть неловко. Себастиан с удивлением обнаружил, как его губы сами растягиваются в искренней улыбке. Мысль о том, чтобы стащить на себя гобелен из зала, действительно показалась ему забавной.

Удивительно, но ему не приходится притворяться дружелюбным, как он делает обычно. Ему действительно нравилось общение с этой девушкой, пусть он и не готов признаться в этом даже себе.

Раньше я жила далеко отсюда, — правая бровь чуть приподнялась от такого неожиданного поворота их разговора. Взгляд его перестал быть таким пристальным, трансформируясь во что-то более задумчивое. Здесь редко кто заводил речь о доме. Здесь многие были... ранены. Душевно, иногда и физически. Академия Морганы больше напоминала пристанище для тех сирых и убогих, кому повезло обладать магическими способностями.

Что было с теми, кому пришлось гораздо хуже, чем ему, он предпочитал не думать. Прекрасно понимал, что обладал далеко не самой трагичной историей среди всех учеников, но, если честно, ему было плевать. И слышать чужие истории он тоже не хотел — знал, прекрасно знал, что будет чувствовать совершенно непрошенную жалость к совершенно чужому ему существу. Это его испортит.

И да, он не хотел обсуждать это. Он хотел забыть свой дом, несмотря на то, что его до сих пор тянуло туда... Далеко-далеко, в большой и темный дом, где он жил припеваючи. Только сейчас он понял, как на самом деле хорошо ему там жилось.

Нет, он не воспринял ее слова, как попытку выведать что-то о нем. Он просто подумал о том, что, пожалуй, не хочет говорить на эту тему. Но прерывать не стал, ровно как и отгораживаться.

Далеко, почти на юге центральных земель. Там приятный и мягкий климат, почти всегда тепло. Нет изматывающей жары, как в Гешеании. И подавно нет холодов Даклёна.  Но, будь у меня сейчас выбор, я предпочла бы оказаться неподалеку от Шог-Ма-Тура. Думаю, вы знаете, где это, — да, он знал. Жаль только, что он редко покидал поместье и, конечно же, не был в этом месте. Только видел надпись на карте, окруженную пунктирными рамками границ.

Семья, с которой он жил, иногда навещала родственников его мачехи, однако его самого туда всегда тактично не приглашали. Он не был в обиде — ему было бы неловко смотреть в глаза хозяевам того дома.

Он решил промолчать, надеясь, что Аделаида слишком увлечена собственными мыслями, чтобы заметить его нежелание отвечать.

—  Знаете, чего бы мне хотелось? — ее голос изменился, в нем появилось что-то хитрое и мечтательное, даже чарующее его тонкий слух.

Гобелен по-теплее, — предположил он, высказываясь более оживленно. Пытался скомпенсировать свое молчание в ответ на предыдущий вопрос.

Меда, — на мгновение ему почему-то стало неловко оттого, что он не догадался.

Да, было бы неплохо.

Возникла небольшая пауза и Себастиан, чтобы поддержать разговор, хотел было задать следующий вопрос, но его опередили.

Ваш шрам выглядит довольно свежим... Вы готовы поговорить о нем?

Сердце его как-то странно ухнуло в ребрах, вгоняя в задумчивое оцепенение. Это... это было неожиданно. Возникла достаточно длинная пауза, чтобы за ее истекающие секунды можно было заметить, как его лицо приобретает потерянное выражение.

Эм, нет... Нет. — достаточно неуверенно отказался он. Значит, она все-таки обратила на это внимание. Это странным образом смутило его, — Это был пустяк. Глупая ситуация, — он отвел взгляд. Было очевидно, что он лжет. Впрочем, через пару секунд он выглядел как ни в чем не бывало. Возникла достаточное длинная, полная неловкости, пауза.

Что появилось первым: курица или яйцо? — спросил он первое, что пришло ему в голову. Лишь бы продолжить разговор, лишь бы не давать девушке возможности уйти. И забыть о нем, о случайном неприятном знакомце.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

13 2 587

Re: Разговоры обо всем

Полную неловкости паузу Аделаида разбила, пожалуй, немного неуместным рассказом о том, что ей довелось увидеть, узнать.  Сказала, что у одного из ее охранников была похожая травма, тоже оставившая подобный шрам, через всю спину. И что  мужчина, видимо затянул  с нежеланием беспокоить спину. В итоге, через некоторое время оказалось, что он  уже не сможет оставаться воином. Его правая рука держала меч не так твердо, как раньше, а движения были не столь быстрыми, ловкими и уверенными, как  требовалось. Мужчину отправили работать на конюшню, но и там о не продержался долго, слишком много беспокойства причиняла ему спина.  В итоге  человеку пришлось подбирать иную работу, признавая его заслуги за былую службу.  Аделаида рассказывала все, словно некую легенду, отвлеченно, не глядя на Себастиана, с ноткой грусти. И закончила свой рассказ высказанным предположением, что молодому человеку стоит как можно быстрее начать тренировки, делая подчас странные вещи, чтобы не только сохранить свои  воинские навыки, но и вернуть былую гибкость и силу мышцам спины. Он молод, и  любые нагрузки, да хоть те же танцы, вполне могут пойти на пользу. В итоге у него останется лишь росчерк на коже, ничуть не мешающий  активной жизни.

"Впрочем, все в руках Божьих", не прозвучало, но без сомнения, повисло в комнате.

Аделаида высказалась, не ожидая ответа от Корвуса и по сути тоже не желая продолжать неприятную тему. Она не могла промолчать,  искренне полагая, что молодой человек может замкнуться и упустить момент, и в результате получить ограничительную травму на всю жизнь. Но в конечном итоге, делать ли что-то, и что именно, и когда — мог  и должен был решать исключительно сам Себастиан.

И потому смена темы, со столь странным, глупым и детским вопросом была принята благожелательно.

Разумеется, изначально были яйца! —  в присущей ей спокойной манере с полной убежденностью в своей правоте произнесла девушка, пересказывая на свой лад  ту легенду, что рассказывали  церковники.  Как пресветлый сотворил яйца разных птиц, и вдохнул в них жизнь, и согрел своим солнечным теплом, и появились птахи большие и малые, яркие и невзрачные,  лесные и полевые, и разлетелись они по всему миру, и было это хорошо.

Дальше Аделаида бессовестно нарушила неоглашенные правила игры.

Что вам рассказать? Или, возможно, вы сами хотите что либо рассказать мне? —  самые нелепые вопросы, которые отлично работают, "убивая" любой разговор.  И все же, девушка верила, что подобное искреннее предложение может быть принято благожелательно, показав ее доверие к молодому дворянину.

14 (изменено: Sebastian Corvus, 29-01-2021 10:15:23) 5 768

Re: Разговоры обо всем

Пусть он и не хотел слышать ничего о каких-либо шрамах и прочих травмах, но все-таки выслушал Аделаиду. Физические упражнения... Танцы. Это показалось ему смешным. Нет, конечно, сам рассказ был познавательным. Он запомнит его на будущее. Тем более, рана, залеченная весьма неумелой рукой искателя, до сих пор давала о себе знать. Ему хотелось бы избавиться от гудящего ощущения пережитой боли. От воспоминаний о ней и о том, кто ее причинил.

Но танцы... В доме, где он жил, часто устраивались различные праздничные мероприятия. Он знал необходимый минимум, чтобы не опозорить семью, вздумай он пригласить кого-то на танец, или вступить в общее празднование. Но он не приглашал и не вступал. В этом не было никакого смысла.

Себастиан, паршивая овца дружной семьи Эрвестов, лишь наблюдал за тем, как танцевал его брат, как он изящно двигался под ритм тихой музыки. Он наблюдал, наблюдал... И завидовал, наверное. Завидовал.

На тех же балах отец с гордостью представлял своего старшего сына всем новым лицам. Себастиану же вполне ясно давали понять, что ему не стоит заговаривать с отцом на людях. Лишь некоторые постоянные гости знали, что у знаменитого графа Эрвеста был третий, незаконнорожденный, сын. Его не скрывали от общества, но при этом никак не упоминали.

Поэтому, если он и посещал вечера, он злобно ошивался по углам, чувствуя себя крайне неловко и глупо под вялыми взглядами любопытствующих персон, и ждал, когда же все это закончится. Он терпеть не мог яркое тряпье гостей, душный запах свеч и необходимость бесцельно присутствовать в зале на некоторых приемах, ибо "Ты — часть нашей семьи, и обязан быть на празднике. Но, сын мой, не беспокой меня и Андерса, мы сегодня очень заняты". Или совсем уж колкое "Не позорь нас. Будь благоразумен". К счастью, ему позволялось пропускать большую часть праздников.

В общем, не самые приятные воспоминания, которым он предавался, пока слушал ответ Аделаиды о яйцах и птицах.

Что вам рассказать? Или, возможно, вы сами хотите что либо рассказать мне? — он медленно моргнул, "переваривая" сознанием запрос.

Ему нечего было рассказать ей. Все двадцать лет своей жизни он провел практически в социальной изоляции, общаясь лишь с тремя своими родственниками.

Он был брошенным по дворянским меркам ребенком. Учился грамоте, счету и этикету по нелепой прихоти отца, ожидающего от него непонятно чего. Возился в саду с сестрой, занимаясь, в общем-то, весьма девчачьими делами.

Он был озлобленным и буйным отроком, что был отцовским нахлебником. Он мечтал доказать всему миру, что он, Себастиан, достоин гораздо большего, чем имеет.

Он был парнем, что тратил силы на все подряд, но для которого просто не нашлось жизненного дела. Дни которого были одинаково пусты и бесперспективны.

И кто он сейчас? Беженец с едва отмытой братской кровью на руках. Позор для всей семьи.

И он не знал, что спросить у девушки. О чем вообще говорить, если все, что у них есть сейчас — это прошлое? Прошлое, которое категорически нельзя затрагивать, если хочешь, чтобы беседа прошла успешно. А он хотел, чтобы их разговор прошел хорошо.

Но ему надоело быть эдаким несчастным щенком. Ему надоело быть обиженным на свою якобы несчастную судьбу. Пора бы двигаться дальше. Найти в своей жизни что-то светлое, для начала.

В конце-концов, он ведь жил припеваючи. То, что он не смог распорядится тем, что имеет — исключительно его вина. То, что он хотел прыгнуть выше своей головы; иметь больше, чем должен иметь живущий при семье бастард — тоже его вина. Корвус сам во всем виноват.

И все-таки, он вспомнил нечто хорошее. Его младшая сестра, Мелисса, была единственным человеком, что не причинял Себастиану какой-либо боли и неудобств. Солнечный, чуть глуповатый и совершенно несчастный ребенок. Гораздо несчастнее его самого, в самом-то деле.

У меня есть младшая сестра. - осторожно начал он. Эта тема относилась к разряду прошлого, но была достаточно безопасной.

Он не стал уточнять, сколько ей лет. Мелисса родилась слабым ребенком тогда, когда ему было лет пять-шесть. Последним, потому что матушка уже тогда была слишком истощена от череды предыдущих родов.

Интересно, как там мачеха... Корвус не удивился бы, узнав, что эта сильная и ледяная женщина сейчас мертва. Она сильно сдала после смерти своего первенца. Мачеха была на грани: обыденная пустота его глаз не сравнится с тем, что он видел в ее серых птичьих глазах.

Я часто проводил с ней время. Мы были похожи. Я помню, как пытался научить ее грамоте, но я был слишком плохим учителем. - Себастиан винил себя в их провале. Однако на самом деле девочка просто была несколько слабоумна. — Но зато она научила меня многому. Плести венки, например. — на губах его засела явная тень улыбки, а глаза наполнило теплое ностальгическое выражение. Плетение венков — совершенно нелепое занятие для мужчины. Но у него было оправдание: ему совершенно нечего было делать. А еще он тянулся к этому светлому и добрейшему существу, что никогда не обижалось на его колкость. Она была счастлива, когда Корвус сложил своей первый кривой венок из ярких желтых одуванчиков и надел на ее светлую головушку.

Я жутко скучаю по ней. — вырвалось само собой. Он провел рукой по лицу, пряча свои глаза на несколько секунд. Горечь засвербела у него в горле. — Я думаю встретиться с ней, когда закончу обучение в Академии. Или раньше. Не знаю. - он отчаянно надеялся на то, что Мелисса поверит ему. Не испугается, обнимет, расскажет что-нибудь милое и глупое.

А еще ему жутко хотелось спать. Внутренние силы стремительно покидали его. Он замкнулся в себе. Снова, и на этот раз окончательно. Потому что наговорил слишком много, и потому что банально устал.

Пожалуй, вам пора. Я чувствую необходимость отойти ко сну. Благодарю вас... за беседу.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die