Персонажи в событии:

Ion Fortuna
Ivica Acinger
Информация события
Смежные события
Одежда персонажей
О локации
Предметы на локации
Статус события:
Завершён.
Время и дата:
6 Орнейр, Месяц Двуцвета, 308 год. Примерно 11:00 - 11:59 (полдень).
Погодные условия:
-3°, снег.
Место действия:
Кабинеты, Тренировочный зал.

Аннотация:

Небольшая история, повествующая о желании маленькой девочки отыскать свою маму. Но в этом мире магии, насилия и лжи одного желания может оказаться недостаточно. Откровенно говоря, этого катастрофически мало. Так может пришло время немного повзрослеть? Чтобы понять это, маленькой Ивице предстоит очень сильно, возможно сильнее чем когда либо в своей жизни постараться. Чтобы найти маму.

В ходе непродолжительного, но тяжелого диалога Ивица делится с учителем своим желанием отыскать маму и желанием обучаться именно у него необходимому, чтобы осуществить свою мечту. Ион узнает больше о прошлом девочки и ее родителей, а их мысли и слова двух людей оперируют такими непростыми понятиями как: надежда, выбор, сила, вера и конечно же — смерть. Прекрасно понимая насколько может быть тяжел путь ребенка по лестнице восхождения силы, Джин пытается отговорить ее, проверяя решимость ученицы весьма жестокими откровениями. Но в итоге Фортуна принимает решение обучать Ивицу. Ведь, у него тоже когда то была мама, поэтому он отлично понимает чувства и цену, которую так или иначе придется заплатить его первой ученице.

Ion Fortuna:Холстинные штаны для тренировокУдлинённые шоссыРондашПортянкиМечМагический посохЛьняная рубахаКороткие брэКожаный сапогКожаный сапогБоевой топорБоевая мантия АкадемииБазелард

Ivica Acinger:ЛапотьЛапотьКороткие шоссыЛьняная рубахаМантия ученикаНабедренная повязкаНагрудная повязкаПортянкиТренировочный мечХолстинные штаны для тренировок

Базелард x5
Длинный кинжал с рукояткой, напоминающей литеру «I». Клинок ромбовидного сечения с двумя долами. Деревянные детали рукоятки закреплены сквозными бронзовыми трубочками.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 10/10 Заметка: Несколько длинных кинжалов на специальной стойке в подсобном помещении.
Боевой топор x2
Боевой топор отличается широким и тонким футовым лезвием с краями-полумесяцами и довольно длинной рукоятью – около ярда, поэтому такой топор можно держать как одной, так и двумя руками.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 10/10 Заметка: Прикреплены к одной из стоек с оружием перевязью в подсобном помещении.
Гамбезон x5
Доспешная одежда из нескольких слоёв стёганной плотной ткани, вроде льна или хлопка. Часто носятся солдатами и наёмниками низкого статуса в качестве доспехов, в остальное время выполняет роль поддоспешников или наддоспешников.
Прочность: 15/15 Заметка: Сложенные в подсобке видавшие виды стёганые поддоспешники. Используются в качестве защиты при контактных тренировках.
Квилон x5
Повсеместно распространённый кинжал, напоминающий уменьшенную копию меча рыцарей. Общая длина составляет не более фута, где чуть меньше спэна приходится на лезвие.
Прочность: 10/10 Заметка: Несколько кинжалов на специальной стойке в подсобном помещении.
Квилон
Повсеместно распространённый кинжал, напоминающий уменьшенную копию меча рыцарей. Общая длина составляет не более фута, где чуть меньше спэна приходится на лезвие.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 10/10 Заметка: Оставил на локации другой персонаж. Обратите внимание на дату эпизода - до момента "появления" предмета с ним нельзя взаимодействовать.
Кожаный ремень
Тонкий кожаный ремень из плотной кожи с небольшой медной пряжкой.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 10/10 Заметка: Закрепляет на манер перевязи два боевых топора к стойке.
Колчан x3
Кожаный футляр для стрел (болтов и т. п.), предназначенный для носки за спиной.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 15/15 Заметка: Колчаны, предназначенные для хранения учебных или боевых стрел во время занятий. Хранятся на стойке с луками.
Лук x3
Небольшой (0.7м) и простой лук из цельного куска древесины. Предназначается для охоты, но можно использовать и для убийства двуногой дичи. Без стрел, однако, ничего не выйдет.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 15/15 Заметка: Несколько незамысловатых луков, закреплённых на стойках.
Меч x5
Стальной меч производства неизвестного мастера или подмастерья. Длина обоюдоострого лезвия составляет 70 сантиметров, гарда крестообразная.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 15/15 Заметка: Несколько мечей закреплены на стойке в подсобном помещении.
Пика x2
Подвид копья, состоящий из древка длиной в 3—5 ярдов и трёхгранного или четырёхгранного металлического наконечника длиной от 1 до 6 хендов.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 10/10 Заметка: Несколько длинных копий связкой сложены на полу в подсобном помещении.
Рондаш x4
Круглый щит из лёгкого дерева, обитый кожей и усиленный металлическими гвоздями, накладками и умбоном (металлическая бляха-накладка для защиты рук).
Предмет не восстанавливается. Прочность: 15/15 Заметка: Несколько щитов, закреплённых на специальных держателях на стенах зала.
Стрела x20
Метательный снаряд для лука. Это простая стрела железным наконечником и без претензий на искусную работу. Направлять заострённым концом в сторону врага.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 5/5 Заметка: Несколько пучков боевых стрел, сложенных в подсобном помещении.
Стрела для тренировок x45
Метательный снаряд для лука. Наконечник деревянный, без острия, но попадание может быть достаточно болезненным. Используется для тренировок с луком.
Прочность: 3/3 Заметка: Несколько пучков тренировочных стрел с неострым наконечником.
Тренировочный кинжал x10
Деревянный кинжал длиною в фут с утяжелённой рукоятью. Используется исключительно ради тренировок.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 5/5 Заметка: Находятся в тренировочном зале на специальной стойке.
Тренировочный меч x5
Грубовато вырезанный деревянный меч с обтянутой кожей рукоятью овального сечения. Используется в Академии для тренировок.
Прочность: 10/10
Тренировочный посох x10
Шестифутовая дубовая палка для отработки навыков обращения с посохом и копьём. Тоже можно больно стукнуть.
Предмет не восстанавливается. Прочность: 10/10 Заметка: Учебные посохи прислонены к стенам зала.
Шапель x5
Металлическое наголовье с широкими и чуть опущенными вниз полями. Самый распространённый головной убор военных и стражников.
Прочность: 10/10 Заметка: Несколько шлемов, используемых для тренировок. Хранятся в подсобном помещении.
Чтобы найти маму — Ion Fortuna, Ivica Acinger.
Тренировка начинается! — Ivica Acinger, Ion Fortuna.

2 2 246

Re: Чтобы найти маму

Послышался характерный скрип усталых петель и входная дверь тренировочного зала медленно приоткрылась. Взгляд Иона тотчас коснулся выглянувшей из-за угла белокурой девичьей головки и брови гешеанина непроизвольно ушли вверх.

-Ивица? Что-то случилось? — а иного мотива появления в стенах этого места одной из самых юных воспитанниц академии вне формата базового обучения Фортуна и допустить не мог, поэтому смело озвучил именно подобное предположение. Тем паче, когда этой воспитанницей являлась Ивица. Обладая доступом наравне с прочими коллегами к информации об успеваемости учеников, Джин знал о ее высокой степени у Эйсингер, в том числе по таким сложным предметам, как вотчина Шентии и Фремдера. Вот только боевая подготовка никогда не была сильной стороной этой девочки. Оно и понятно. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять — путь в овладении тяжелым холодным (и не только) оружием ей заказан. По крайней мере в рамках текущей базовой программы. Что, впрочем, совсем не мешало ей успешно усваивать теорию, которая, порой, имела ничуть не меньшее значение. И все же у Иона имелись большие сомнения, что это юное создание забежало на огонек выяснить каким образом эффективнее пронзать противника выпадом на отступлении или бросать того черед бедро.

-Смелее, не томи. — отложив на стол деревянную заготовку, из которой он доселе методично вырезал небольшим ножом очертания будущего тренировочного меча, Джин сложил руки на груди и весь обратился в слух. Появление Ивицы здесь и сейчас, будто совмещая несовместимое, в полной мере смогло пробудить любопытство Фортуны. Этим снежным утром просторы тренировочного зала пустовали. Дневной свет приветливо струился из высоких окон, разгоняя привычную мрачность и, словно небольшая армия, ряды учебных манекенов будто замерли по стойке смирно, безмолвно наблюдая за юным посетителем. Некоторые из них были ранены и валялись подле ног Иона. Судя по древесным обломкам и пучкам соломы вперемешку с извивающейся лентой бечевки, не так давно Джин либо хорошенько отделал манекен, либо неспешно занимался его починкой. Во всем остальном это был довольно скучный, рядовой день для учителя, ведь уроков на сегодня не планировалось. Но был ли он таким для Ивицы?

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

3 2 855

Re: Чтобы найти маму

Нет. Даже напротив. День был особенным. Этот день стал для Ивицы испытанием ее смелости. Сам визит, само открытие этой двери — изъявление воли. Воли, к которой она, в свои юные годы, умудрилась сама прийти. Сейчас девочка стояла на пороге, прижавшись грудью к ребру приоткрытой двери, вжимая пальцы холодного белого цвета в ее деревянную твердь. Взор, печальный и тяжелый, полнился тревоги и едва уловимого страха. Но все-таки.. Все-таки Ивица уже была здесь. И решение здесь оказаться не было спонтанным.

В последние дни Умостье стало излюбленным местом прогулок. Даже подарило девочке друга. Подружку, девочку примерно ее возраста. И все игры, в которые с ней можно было поиграть. И пусть дни эти были полны и весельем, бытие ребенка не казалось уже столь беззаботным, как раньше. В Умостье только взгляд от земли отведи, выпрями спину, да вытяни шею, как увидишь. Увидишь сию же секунду все и разом. Все то, чего, наверное, глазам видеть не следовало бы. За пеленою снегопадов очертания знакомых далей. И где-то там, за одной из крохотных точек, видимых у горизонта, осталась старая жизнь. Один вопрос, ответа на который Ивица так и не получила. Он, в отличие от дымных струек над крышами далеких лачуг, не растворится в снегопаде. Не станет крохотной точкой. Не забудется. Наверное, даже когда все ответы будут наконец найдены и получены. Значит ли это, что искать их не следует, потому что бессмысленно? Может быть. Ивице невдомек. Ей просто тревожно. Уже много-много дней так. И с этим, в конце концов, уже пора что-нибудь сделать, разве не так?

Вот Ивица и пришла. И пришла не с пустыми руками. В правой ладошке она сжимала рукоять тренировочного меча. На ногах ее, вместо обычных деревянных башмаков, красовалась пара новеньких лаптей, сделанных руками Арнеллии и полученных от нее в подарок практически только что. Арнеллия знала немного о том ходе мыслей, что вынудил Ивицу совершить первый шаг, и к подарку приурочила несколько слов поддержки и одобрения. Не будь ее рядом...

Страшно представить, во что превратились бы душевные терзания девочки с годами.

Ивица покачала головою, прогоняя из нее сожаления, и, толкнув легонько дверь, шагнула за порог. В глаза учителю она смотреть не стала — еще осмелела не настолько. Только тихо спросила:

Что я должна узнать, чтобы найти маму? Чему научиться?

Голос девочки, тихий и глухой, подобно отзвуку легкого сквознячка промчался от стены до стены и, не оставив эха, угас.

Истории о том, что произошло с мамой, Ивица учителю еще не рассказывала. Это вообще был самый первый раз, не считая занятий, когда она к нему обратилась. Тогда, на празднике, не в счет, ведь разговор не успел состояться. Понятно, что знать всего дядя не может. Однако Ив понимала, что может заплакать, если вот так, с порога, начнет разговор попыткой рассказать самую страшную и волнующую историю своей маленькой жизни.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

4 (изменено: Ion Fortuna, 16-12-2020 12:30:38) 3 755

Re: Чтобы найти маму

На некоторое время пространство затопила абсолютная тишина, и Джин был готов поклясться, что ощутил, как по телу пробежал неуловимый холодок. Ого. Ион редко пересекался с учениками вне занятий и по большему счету оставался в неведении касательно того, чем живет и дышит новая волна академии, но в случае с Ивицей все единодушно соглашались в одном — она была весьма жизнерадостным и добрым ребенком, что своим заразительным энтузиазмом была способна, пусть и на йоту, но растопить ледяное кольцо действительности вокруг пристанища, ставших для многих домом. Что же касается самого Иона, то для него Ивица так и осталась "грибными щечками", — несколько измененной формой того нелепого и трогательного прозвища, по касательной познакомивших их тогда, в Умостье. Человеком, которой оказался в академии по воле случая, потому что ему так сказали. Невольным пассажиром в их гордой лодке, набирающей ход по волнам таинственных знаний. Заложником обстоятельств. Именно поэтому никогда не воспринимал ее всерьез, не пытался оценить потенциал, будучи уверенным, что при первых серьезных трудностях та просто покинет холодные стены черного замка. Но шло время, Ивица никуда не уходила, общий балл ее оценок неуклонно рос, а такую Эйсингер, как здесь и сейчас, Фортуна видел впервые. Что-то действительно случилось. Но источником этой видимой тревоги и отголосками мрачной решимости, сквозившей в робких на первый взгляд словах ребенка, было место и время куда более далекое, нежели самые смелые окраины Умостья. Ну конечно. Приблизившись вплотную, Ион смерил ее облик цепким взглядом с высоты собственного роста, а затем протянул ладонь над белокурой головой, захлопывая дверь за спиной девчонки. Поворот же ключа на полтора оборота отсек возможные попытки внезапного вторжения. Мама.

Жестом указав Ивице на одну из низких скамеек, сам Джин расположился напротив, оседлав грубо сколоченный табурет. В светлых просторах тренировочного зала чувствовалась утренняя свежесть легкого морозца снаружи. Фортуна хорошо помнил, что тогда на уроке сказала ему Эйсингер. Это были три простых вопроса, ответы большинства на которые были настолько очевидны, что едва ли стоили потраченного времени. Стоили. Естественно, практически у каждого из них осталось то, ради чего стоило бороться и, возможно, однажды умереть. И это было нормальным. Но суть была совсем не в этом. А крошечном нюансе, который Фортуна скрыл за подобными вопросами. И вспоминая сейчас те слова Ивицы, взгляд Иона к ней стал чуть более внимательным. В голову лезли логичные ответы касательно прилежной учебы, неукоснительного исполнения основных правил академии и прочих банальных, хорошо известных девочке и без его напоминаний, вещей. И все же она пришла именно к нему. Шла сюда целенаправленно. Почему? Не  к Дао, Октавии или Вольфгангу. Людям, безусловно, более талантливым в понимании магических наук и устройства этого мира в целом. А бывшему наемнику, способного в этой жизни только на одно — причинять другим боль.

-Для начала тебе стоит рассказать мне о своей маме и о дне, когда ты покинула ее. Все. Максимально подробно, не утаивая ничего. Но это откровение останется со мной. Даю слово.

Быть может, как раз именно поэтому. Ведь причиной, терзавшей ребенка болью прошлого, являлись не мистические течения магии, мрачные порождения тьмы или выходцы из потусторонних миров духов, а вещь такая простая и понятная, как человеческая грязь. Что, в какой то степени, символизировала едва помещавшаяся в крохотной ладони рукоять именно человеческого оружия. Пусть и ненастоящего. Но чудес не бывает. Своим ответом Ион дал ясно понять Ивице, чтобы победить прошлое для начала от него стоит перестать бежать. Чтобы однажды развернуться к нему лицом и дать бой. И он прекрасно знал о чем говорит.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

5 3 500

Re: Чтобы найти маму

Ивица. Добрый ребенок. Но жизнерадостный ли? Радовалась ли девочка той жизни, что была у нее теперь? Да. Настолько, насколько было оправданно и закономерно радоваться крыше над головой, полному животу и тому, что полные незнакомцы, с которыми она разделяла эти стены, оказались к ней добры. Эта девочка любила поиграть, однако играла, в основном, в одиночку. Если в ее играх и участвовали другие люди, то происходило это без их ведома, когда маленькая проныра подглядывала за кем-нибудь. Не так давно эта тенденция обрела перемены, и к игре в прятки с теми, кто об этих прятках знать не знал, добавилось баловство на крыше, в купальне, прогулки по Умостью. Заслуги за такие перемены целиком и полностью возложены на плечи тех, кто обратил на Ивицу внимание. Добрые и смелые люди. Смелее, чем Ив, уж точно. Видимо, наблюдать малявку такой, какая она есть, и оставаться безучастными, не сумели. На лице этого ребенка, спокойного, но подвижного, как и любой другой, почти никогда не было улыбки. Вместо нее взгляд, полный страдальческой тоски. Такой взгляд, который если и пересечется с чьим-нибудь еще, то редко и, скорее всего, по случайности.

Юная ученица академии характеризовалась как тихая, застенчивая трусишка, досаждающая вниманием всякому, кто сумел сделать что-нибудь, чтобы предотвратить ее побег и устроить знакомство. Она была старательной ученицей, и в своей погоне за знаниями превращалась в упрямицу, какую несложно перепутать с безрассудным храбрецом и энтузиастом. Но если присмотреться...

Вот она. Тихонько прильнувшая к дверному косяку спиною. По приказу учителя — почти крадется к скамейке, слабой подрагивающей рукой волочит деревянный меч по полу. За скрипом его кончика по камню шагов девочки будто бы и вовсе нет. Взгляд обращен под ноги. Тусклый и отсутствующий, он превращает силуэт девочки словно бы в тень, у которой и вовсе нет ни взгляда, ни плоти, ни присутствия как такового, если в комнате погашен свет.

Все очень просто, — почти шепотом сказала она, — Я боюсь, что мамы больше нет.

Девочка какое-то время собиралась с силами. Потом начался ее рассказ. Недолгий, но из-за постоянных небольших передышек весьма затянувшийся.

Ивица рассказала учителю о днях, что отделяли ее привычную жизнь от той, которую она вынуждена проживать сейчас. Как однажды папа не вернулся со службы, и как время с тех пор потянулось. Как опечалена была мама, и как, спустя год, у дверей их дома начали появляться люди, чего-то требующие. А самое главное — про вечер и наступившее вслед ему утро. Когда Ив легла спать в маминой постели, а проснулась на рассвете, за пределами деревни, у лесной тропы. Поверила маме. Приняла приготовленные припасы. Приняла ее наказ и исполнила, не задавая вопросов. Словно ждала, что вот-вот откроет глаза по-настоящему, и новый мир окажется наваждением, изгнанным теплотой  маминых рук, а на смену ему придет новый солнечный день.

Но все оказалось иначе.

Ивица качнула ножкой, тяжело вздохнула и завершила свой рассказ. На всем его протяжении девочка ни разу не отвела взгляда от своих коленок. Было понятно без слов, что она не держит зла на маму за обман и понимает, для чего тот был совершен. Однако, считает себя предательницей потому, что доверилась маме и сделала все так, как она попросила, и в итоге оставила маму одну. В неизвестности.

Наверное, — обреченный вздох сорвался с алых губ, — Наверное, ее давно...

Но Ивица все-таки была здесь с тем самым вопросом, которого не могло быть без надежды на чудо.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

6 (изменено: Ion Fortuna, 22-12-2020 12:41:24) 3 500

Re: Чтобы найти маму

Сложив руки на груди, Джин молча внимал рассказу Ивицы о своем прошлом. Отчасти он уже слышал о нем из повествования самой девчонки на уроке. Отчасти ознакомился самостоятельно из отчета искателей. Но целостную картину произошедшего воспринимал впервые. Ион надеялся что, возможно, Эйсингер вспомнит некие детали, конкретизирует определенные моменты, которые помогут ей и окружающим понять что же произошло на самом деле тем днем, но, похоже, это был максимум доступной информации. Некоторое время гешеанец молчал, задумчиво наблюдая за этим олицетворением самой печали и тоски в едином образе, затем опустил веки. Повисла пауза.

-Ты не знаешь наверняка. А значит шансы есть, — не пытаясь хоть как то приободрить ребенка или успокоить ее тревоги вовсе, Иону оставалось только одно: -Возможно произошедшее как то связано с финансовыми долгами твоей семьи. Люди, которых ты упоминала. Они что-то требовали. Значит, так или иначе, шли на диалог. И все это произошло спустя год после исчезновения твоего отца. Они либо знали его и появились когда вы лишились защиты, либо обладали тем, что связывало их руки для перехода к более решительным действиям, например законной властью или общественным признанием. Все это как минимум говорит о том, что они не убийцы. Понимаешь? — логично и бесстрастно рассудить, опираясь на существующую информацию. Просто и доходчиво обсудить это с Ивицей. Как со взрослой.

Джин весьма поверхностно представлял, что может испытывать мать, возможно навсегда отправляя своего ребенка в неизвестность, но сомневаться не приходилось — причина была достаточно веской. Гораздо весомее возможных финансовых долгов и последующей нищеты. Вариантов было достаточно, но большинство из них сходились к быстрой и тихой расправе лунной ночью с потерявшей опору семьей. Что-то не сходится. Фортуна не был знаком с порядками и обычаями здешних земель, но на своей родине — Гешеании, торговля людьми была делом не менее прибыльным, чем недвижимостью и землей. Возможно, Ивицу настойчиво пытались купить. Ведь дети — ценный товар. Пожалуй, этот вариант наиболее органично вписывался в историю девчонки и объяснял столь радикальный поступок ее матери. Но, к сожалению, абсолютно не гарантировал выживаемость последней. Фортуна не по наслышке знал о том, что творит с людьми одна из самых влиятельных сил этого мира — деньги. Лишив неизвестных возможной прибыли, те действительно могли расправиться с женщиной. Вот только знать об этом Эйсингер было совсем необязательно.

-Ты уже знаешь ответ. — Джин кивнул на деревянный меч в девичьей руке, отвечая на первый вопрос Ивицы, -Учеба в академии построена таким образом неспроста. Полностью освоив курс и все дисциплины, ты обретешь необходимые навыки и знания на все случаи жизни. Да. Но не силу. Потому что она уже у тебя — здесь. — Ион коснулся большим пальцем собственной груди, -Я спрашивал вас на уроке именно об этом. О источнике. Поэтому, все что тебе нужно, это продолжать учебу и научиться использовать этот источник. Верь в то, что твоя мама жива. Верь в то, что однажды ты найдешь ее и укроешь от любых бед. Отбрось все лишнее и сфокусируй внимание только на этих вещах. Сделай их ядром своего обучения, а все прочее — потом. И когда придет время, ты найдешь маму.

Надежда — спасительный маяк для заблудших душ. И верный путь к разочарованию. Так, кажется. Ион не помнил дословно, но строки давно позабытого манускрипта почему-то вспомнились именно сейчас. Не важно. Если это поможет, не важно.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

7 2 753

Re: Чтобы найти маму

Конечно, она не думала, что один визит к учителю избавит ее от тревоги. Хотя, может быть немного, где-то глубоко-глубоко  душе, безрассудная надежда на избавление, чудесное ровно настолько же, насколько и бессмысленное, родилась и умерла, прожив тем мигом, в который уложился шаг через порог. И все равно, даже бедным детским умом вникая в глупость этой надежды, Ивица боялась принять полностью противоположную реальность. Реальность, требующую от ребенка, чье сердце пронзили лезвием обломавшегося у основания меча, обдирая руки до кости, вынуть все осколки и перековать клинок. Закалить его своей кровью, пока та еще достаточно стылая. И из последних сил вооружиться им. Использовать то, что убивает. Остатки душевной теплоты вложить в рукоять меча, пригреть его и полюбить.

Занести над поникшей головою. В крепкой хватке.

Рука девочки вздрогнула и ослабла. Кончик покачнувшегося деревянного меча, тихонько стукнув, опустился на пол.

Свет неба за окном, пробивающийся через тяжелые ставни, показался ей вдруг темно-серым, почти черным, словно угольная дымка над угасшим в зимнем лесу костром. Один только вздох, чтобы продолжить дышать. И даже воздух горький. Горче, чем слезы. Которые, почему-то, совсем не идут. Ивица чувствует, что щеки у нее холодные и сухие. И перед глазами, кроме тусклой угольной дымки далекого неба, все ясно. Каменный узор пола и стен, силуэт учителя. Все до единой насечки на древе фальшивого меча врезаются в память, острей и кусачей клинков, что пронзали девичье тело, вторгаясь меж ребер, в том злополучном сне. Только сейчас, когда вспомнились те коварные и смертоносные удары, показалась явной причина, по которой рука дружит. Воды любимой реки, что даже зимой, обращенные в лед, не были столь холодны, как когда она лежала на берегу, мертвая.

Но была ли причина в этом по-настоящему? Или все-таки... Или все-таки озноб, струящийся под одеждой и заставляющий губы дрожать, будто бы плакать без слез, есть осознание тяжести пути? Этот путь Ивица не выбирала. Какой ребенок выберет такое, вот, что ей хотелось бы узнать. Кто знает ответ? Ивице кажется, что никто.

Тогда... Я хочу учиться, — Губы, скованные дрожью, еле-еле выпустили шепот, оставшийся от тихого, спокойного голоса, с которым девочка пришла сюда недавно, — Вы меня научите всему? Что вы хотите взамен?

Ребенок, который не выбирает.

Осколки лезвия, торчащие из груди, вошли в ладони, словно в воду, и хлопья ржавчины, которыми давно покрылся клинок, разбившийся в дребезги о клеть ее ребер, застрявший меж ними, но не убивший, окрасили эту воду алым. Цветом болезненного исступления эйфории, рожденной болью. Болью, спавшей, как ветхий старец, что в свой последний в этой жизни день вдруг поднялся на ноги и побежал по полю, исторгая хохот.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

8 3 827

Re: Чтобы найти маму

Последний вопрос, как максимально предельное уточнение, разом отсек все возможные варианты развития диалога, событий, мыслей и Джин отчетливо ощутил, как спину холодит твердь стены собственных принципов, к которой вот так просто, не без доли наивности, но с большей искренностью его припечатала десятилетняя девочка. До недавнего времени Ион старался избегать общения с детьми. Их простые и несложные вопросы били в самую суть, а пристальный взгляд в упор обрекал любые попытки вывернуться, избежать неудобного вопроса, обмануть, интерпретировать ответ по своему, удобному, трусливому вкусу. Почему-то именно дети острее прочих чувствовали подобное. Как и ложь. Когда их отряд возвращался на стоянку, их всегда встречали семьи. Тех, у кого они остались. И если женщины все понимали с одного взгляда, то на такой простой и понятный вопрос ребенка, как: "где мой папа?", Фортуна лишь стыдливо прятался за усталостью собственных членов, молча игнорируя его, облегченно выдыхая лишь под укрытием ветхих стен шатров. Это было одно из самых тяжелых воспоминаний о войне — сообщать ребенку о гибели его отца. Но много воды утекло с тех пор. Его война давно закончилась, ветхие стены походных шатров заменили могучие стены академии, а дети отныне стали неотъемлемыми спутниками учительской жизни. Вот только... Его краткое и быстрое "нет" могло бы разом покончить с этим. Как прыжок, стремительный рывок, подарить спасительное облегчение. И моментально — забыть. Ведь Джин сразу понял зачем Ивица пришла сюда. Именно к нему. Не за советом или поддержкой. Ведь Ион не из тех кто дружески похлопает по плечу и скажет "все наладится". Ничего не наладится. Потому что привык оценивать реалии в цветовой гамме это серого мира. Возможно она увидела это в нем. Возможно почувствовала нечто. Потому что отчетливо понимала, что ни у нее, ни у ее матери не было этих трех лет. Ей отчаянно требовался всплеск силы, взрывной рост, скачек в развитии. Здесь, прямо сейчас. Ни для него, ни для матери, ни для кого-то еще, а в первую очередь для себя самой. Чтобы поверить в собственный источник и далее, как максимальный сгусток энергии, как до предела сфокусированный луч света, рвануть вперед — к цели, отсекая все лишнее. Но в этом и заключалась основная проблема.

Опустив взгляд на безвольный кончик деревянного меча, Джин мазнул им по невесомой, казалось, прозрачной фигуре ученицы. Подуй легкий ветерок и Ивица свалится на пол. И хорошо если окажется способна дышать. Закрыл глаза.

Есть ли в вашей жизни кто-то, ради кого вы готовы рискнуть жизнью? Вспомнился гешеанину его же вопрос. Нет. Никого не осталось. Но имел ли он право задушить ее надежду своим отказом, подавить в зародыше, пусть и настолько хрупкую, но мечту? Ведь у Ивицы — был. Да. Потому что:

-Послушай, Ивица. Посмотри на меня. Это серьезно. Я хочу, чтобы ты понимала о чем просишь. — взгляд Иона не изменился, но тон, которым гешеанец озвучивал свои условия, стал более тяжелым, размеренным, проникающим в сознание, но отнюдь устрашающим, -Я буду тренировать тебя только при определенном условии: на время обучения твоя надежда станет и моей тоже, твоя мечта и вера — тоже. Я буду воспринимать эти тренировки как нечто личное для себя. Я всегда иду до конца и тебе придется пройти этот путь со мной. Потому что то, что я хочу взамен, хочешь и ты — найди маму. Но это может оказаться слишком тяжелой ношей для тебя и, возможно, ты погибнешь. Поэтому тщательно обдумай мои слова. Не торопись.

Мог ли он ставить ее перед подобным выбором? Имел ли на это моральное право? Возможно, потому что "никого не осталось". И осудить его за это могла только одна женщина. Но Ивица откажется. Она обязана отказаться. Все или ничего. Критический принцип для критических ситуаций. А по-другому не стоит и пытаться. Особенно, когда речь идет о маме.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

9 (изменено: Ivica Acinger, 28-12-2020 01:19:33) 3 360

Re: Чтобы найти маму

Груз печали заставил серо-голубые глаза девочки опуститься, и миг, когда она смотрела мужчине в глаза, ушел. Все с той же надеждой она взирала теперь то на его обувь, то на свои ступни, и маленькие пальчики, шевелившиеся под мягким покровом сплетенных на днях лаптей. Ивица не просила о них. Только рассказала Арнеллии о том испытании, что ждет впереди. А подруга сама придумала, как подбодрить. И если помощь и поддержку способна оказать простая дешевая обувь, сделанная руками ребенка, такого же обыкновенного... Оставалось только представить многообещающие плоды совместных усилий воина и юной волшебницы. Чего последняя не ожидала, так это предложения объединить эти самые усилия. Ивица была готова уплатить почти любую цену. Хоть пресловутую свободу, хоть остатки детства отдать, наверняка не стоившие и гроша. И понимала, что помимо расплаты с учителем она должна будет выменять силу, которую хочет получить, у себя самой, только разбиралась в этом на словах попроще — трудись от заката до рассвета, чтобы быть в праве надеяться на что-нибудь.

Ивице не хотелось соглашаться. Но приходилось. Она долго думала обо всем случившемся, и тот раз, когда на занятии господин Фортуна просил дать ответы на вопросы... Наверное, дело не в ответах. Верными оказались сами вопросы. Если нужно трудиться и мучаться — она будет. Если умирать, то уж лучше рано, чем слишком поздно.

Умирать... От одного этого слова, обозначающего самое страшное, что может случиться, такое простое, но оттого не менее сложное для десятилетней девочки понятие, Ивице вновь захотелось расплакаться. Желание это засело в голове и ворочалось, лезло из-под кожи. Будто спазм, волной пробегающий по всем внутренностям.

Но глаза оставались сухими. Только веки потяжелели и в уголках зачесалось, как если бы все время смотреть в лицо смерти оказалось занятием неожиданно утомительным. Умри. Или умрет мама. Но лучше не умирай. Сделай то, что куда сложнее. Осмелься бороться и не умереть. Смерть... Смерть... Послушай ее. И посмотри на нее.

Ивица сделала усилие над собою и широко раскрыла глаза. И подняла голову. Взглянула в глаза учителя. Было так сложно, что от усилия она перестала быть собою — от девочки, в ее собственном восприятии, остались лишь ее грустные глаза, и вся воля, сосредоточенная в едином усилии — не отвести взора.

Если вы не боитесь. Прошу, — произнесла она тихо.

Ивица боялась. И все равно считала себя готовой. Но не хотела требовать того же от учителя. Ясенка — не его мама, а ее. И девочка понимала, через что предстоит пройти ей, ребенку, лишившемуся мамы и желающему обратить вспять время, вернув двух людей, маленькую Ив и большую Ясенку в жизнь, что давно прошла. Чего она не понимала до конца, так это того, что собирается сделать учитель. Понимала лишь на словах, но не могла себе представить, чтобы человек, в чьи глаза она смотрит сейчас, не хотел ничего получить взамен. И даже более — готов был лишиться как минимум половины того, что потеряла Ивица.

Уму непостижимо. Ведь Ив... Точно не желает другому такого. Даже если учитель не был ее другом, как, например, Киа. Этой девочке Ивица точно отказала бы в жизни с одним разбитым сердцем на двоих. От этих взрослых мыслей день становился все непонятнее. И все страшнее. Деревянный меч елозил в руке, дрожащей все сильнее.

Вздрогнул и тихий голос.

Если я погибну, вы не бросите мою мечту?

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

10 (изменено: Ion Fortuna, 28-12-2020 00:16:25) 5 314

Re: Чтобы найти маму

-Значит, — пауза казалась невыносимо долгой, -Ты все решила.

На какое то мгновение он увидел ее настоящую. Как шаг, как миг, когда пальцы отпускают до предела натянутую тетиву. Такой, какой она никогда не была прежде. Когда встрепенулась, будто сбрасывая с себя путы бесконечно-долгого сна. Вспыхнула и погасла, оставив после себя только глухое эхо павшего на камень острия деревянного меча. Ион будто бы заглянул в вывернутый наизнанку ее источник, оголенный и беззащитный эпицентр крохотного девичьего сердца — глаза. Простые, земные, с огромными зрачками, в которых отражалось само небо. Очень красивые. И отражению этому не было помех, ибо в тот миг будто сама Моргана явилась к ним, одним касанием руки снимая целый этаж замка над головой, обнажая студеный воздух и блеклый солнечный свет. Потому что так захотела. Ион опустил веки и от боли в скулах заныли зубы. Конечно она согласна. Настолько сложный вопрос. И настолько простой ответ.

-Я же сказал тебе не торопиться.

Выбор. Наверное это и есть быть взрослым. Однажды осознать, что единственным и верным спутником твоей жизни станет именно он, верный пёс, что каждый день с абсолютной преданностью в глазах будет напоминать о своем присутствии где-то там внизу, у ног. Зачастую лёгкий, мимолётный, он будет терпеливо ожидать нужный момент, чтобы обрушиться в полную силу, со скрежетом выворачивая стержень судьбы в иное русло. И от него не спрятаться, не сбежать, ибо спины, за которой можно скрыть все свои тревоги больше нет. Однажды она исчезнет,  растворится, оставив после себя лишь тяжёлые потеки на душе — последствия принятого когда то давно выбора. След, длинной в жизнь, начало которого давно потерялось в мутной дымке у самой линии горизонта — детства, которого никогда не было.

-Лафорта. Саббия. Мистофия. Аделаида. Мастер Вольфганг. Мастер Октавия. И многие другие люди. Знаешь, что объединяет их? Ты. И боль, которую однажды оставишь им. Ты подумала о них?

Выбор. Не мимолетный, повседневный. А тяжёлый, безжалостный, бьющий наотмашь увесистой ладонью. Всегда между "плохо" и "ещё хуже". Жизненный. Пропахший вкусом железа на губах и тревогой. Выворачивающий наизнанку, высекающий кровоточащую рану в сердце отпечатком мрачного воспоминания до самой смерти, в котором сожалениям уже давно не осталось места. И сейчас он в равной степени стал между Ионом и Ивицей. И если первый в полной мере осознавал всю его до ужаса элементарную сущность, то вторая... Джин намеренно ставил ее перед этим выбором, бросал в крайности, максимально правдиво раскрывая все его грани и последствия. Жестоко? Да. Потому что знал, что мир этот соткан из боли и чем раньше человек привыкнет к ней, тем крепче будет стоять на ногах в будущем. Жалость? Поддержка? Утешение? Нет, она пришла к нему не за этим. И тяжелый взгляд Джина, которым он буквально пригвоздил Эйсингер к стене напротив, говорил сам за себя. Она здесь затем, чтобы сделать тот самый выбор.

-Твоя мама. Интересно, чтобы она сказала, услышав наш разговор? Ты подумала об этом? Ее жертва была ради того, чтобы ты жила, Ивица. Поэтому она отправила тебя в самое безопасное место — сюда. Чтобы ты жила.

Не будет никакого облегчения. Не будет никакого спасения. Никто не придет и не поможет, не закроет от бед и дождя. Поймешь это, примешь как должное, и ничто в жизни не сможет сбить тебя с курса. И падая в очередной раз, будешь упрямо подниматься на ноги, бросая презрительный взгляд судьбе прямо в лицо: "и это все, что ты можешь?" А ежели нет — так и останешься там, в грязи из собственных соплей и мечт, обвиняя окружающих до конца своих дней в собственных неудачах. Но только не себя. Ивица должна понять это. Прочувствовать. Только тогда она будет готова пройти выбранный путь. Наверное это и есть быть взрослым. Не бояться нести ответственность за собственный выбор. И Джин никогда не боялся нести ее. Но сегодня что-то изменилось. В собственной оценке ценностей произошел слом, возникла трещина, в которую незамедлительно хлынули сомнения. Сомнение — наихудшая вещь, которая может произойти. Беспомощное оцепенение. Отвращение к самому себе. И Фортуна долгое время не мог осознать в чем же причина подобного. Но ответ лежал на поверхности, буквально перед самым носом. Ивица сама принесла его.

-И я. Нет, я не боюсь. Потому что уважаю твою мечту. У тебя сильная мечта, но если случится так, что ты погибнешь, она погибнет вместе с тобой. Знай это. Ведь на пути к силе не бывает компромиссов, нам всегда приходится чем то жертвовать. Я не пугаю тебя, я говорю тебе правду. В каждом из нас есть сила. Она дана нам с самого рождения. И в академии учат как правильно применять ее. Но если хочешь стать сильнее, если действительно этого хочешь, тебе придется перешагнуть через себя. Падать и снова вставать, балансировать на грани сознания и минимально допустимых сил и, если потребуется, заглянуть в лицо смерти. Только так и никак иначе. Не справишься — потеряешь все. А получится, — в воздухе мелькнула рука и перед носом Ивицы как точка сосредоточения внимания, пространства и времени возник кончик указательного пальца Иона, -Найдешь ее. И больше никто не посмеет причинить твоей маме зло. Потому что ты сотрешь его в порошок.

Ведь это был ее выбор. Который он обманом принял за свой собственный. Выбора у Иона как раз не было.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

11 4 911

Re: Чтобы найти маму

Подумала ли Ивица об остальных? Конечно же подумала. Ну что за вопрос такой. Это такой вопрос, который даже и не вопрос вовсе, если подумать. А если и вправду подумать? До тех пор, пока мужчина не ответил сам на собственный вопрос о том, какая связь между всеми произнесенными им именами, девочке в голову не пришло никакого иного варианта, кроме того, что все они, носители этих имен, знают ее. Ивица любит их, да. Но... Боль. Так просто, но столь ново и отрезвляюще. Что, если на самом деле ее любовь ко всем тем людям, что до сих пор помогали ей не сойти с ума от тоски по матери, была ничем иным, как вежливостью? А может, и вовсе обманом. Ведь Ивица не думала о том, что они почувствуют, если она умрет. Не думала сейчас — это точно. Вопрос — думала ли, когда шла сюда? Кажется, тоже нет. Но почему не думала? Не потому ли, что не дорожила ими вовсе? Нет, конечно нет. Без Сабби Ивица даже спать спокойно не смогла бы. Без госпожи Мистофии, Лафорты, Кии, ей не с кем было бы играть и дружить. Никто не мог так приласкать Ивицу, как госпожа Аделаида, ее нежные, умелые руки, способные создать красоту из двух кажущихся пустяком ниточек. И не было среди учителей другой такой, как Октавия, ужасная, прекрасная. Отрешенная, она казалась самой близкой, пусть толком и не разговаривала с Ивицей. И наверняка даже не подозревала, как много для девочки значит. Точно также, как сама Ивица, будто остававшаяся в неведении о чужих чувствах до сего момента.

Или, может, вовсе не в неведении. В молчаливой договоренности, о которой, на самом деле, никто, кроме самой малышки, не знал. Может, и сама не знала. А просто решила за себя и за всех, что никто не будет плакать слишком долго. Что никто не будет ее держать. Что все поймут и согласятся с решением десятилетнего ребенка, позволят ему довериться одному из взрослых и быть убитой выбором, сделанным слишком рано, слишком самостоятельно. Чересчур... свободно.

Ивице захотелось воскликнуть наперерез словам учителя. Сказать, что ее все поймут и простят, но только она открыла рот, чтобы произнести свои глупые и неуклюжие оправдания, как вдруг поняла, что дело не в понимании. Не в прощении. И когда учитель продолжил говорить, за желание перебить его и поспорить стало мгновенно стыдно. Даже за самое робкое, несмелое желание. Лучше стоять и безропотно повиноваться, пока эти мысли не уйдут. Слушать. Отвечать, когда просят.

Она вновь опустила взор. Спрятала.

Мама никогда не захотела бы смерти для Ивицы, и это правда. Но, может быть, еще она хотела бы жить вместе с Ивицей. Быть с ней рядом. Только если бы была такая возможность. Только если бы Ивице не надо было отдать за нее все, что получила от матери в подарок, оплаченный последним, что у той было — жизнью.

Нелегко быть маленьким и слабым. Но путь к силе полон горестей и лишений. Об это говорилось во всех сказках. А если бы Ивица не верила уже в сказки, считая себя для них слишком "почти взрослой", сама быль, сказке противопоставленная, полна повторением одного и того же урока. Если только труды не пойдут насмарку. Если только Ивица станет по-настоящему сильна, чтобы стереть в порошок всякого, кто посмеет ей помешать. Тогда ее уговор с самой собой останется в силе. И близкие не подвергнутся проверке чувств болью.

И даже мама не станет злиться.

Нужно только всего ничего. Только бросить все. И всех. И не только Лафорту, Сабби и остальных. Но еще и одну маленькую белокурую девочку-серва, на чьей груди вытатуированы два пути, сливающихся в один — путь голубых цветов в звездной ночи.

Эта девочка так хочет сказать "нет" и убежать. Но есть один верный способ ее остановить. Собраться с силами и подать голос раньше, чем она.

Если я стану сильной, — Ивица открыла рот и удивилась словам, сошедшим с губ, ведь говорила не она и не та, другая, тихая робкая девочка, а кто-то еще, чьих слов она предугадать не могла поначалу...

Но продолжила с легкостью.

Тогда я и их защищу.

С легкостью и удивительным спокойствием, как если бы мысли лишили ее последних сил, и на эмоции не осталось ни капли.

Я стану взрослая. Другая. Буду, как вы скажете. Смогу научиться и всех убить, кто захочет обидеть. Обидеть людей, которых я люблю.

Ив сделала вдох и почувствовала, как сильно дрожат ее губы. Поняла, что вновь готова расплакаться. Но постаралась не подать виду. Из последних сил. Получалось скверно — не получалось вовсе. Ее ум терзался сомнениями. Девочка твердо знала, что не станет убивать всех и каждого, даже если сможет убивать с легкостью. Точно не ради себя. Но если на жизнь близкого человека покушается безжалостный убийца, не признающий ни уговоров, ни мольбы... Злодей, которого способна остановить только смерть, то кто ему эту смерть принесет в краткий миг, данный судьбой?

Ведь нет... иного пути. Да?

Девочка спрашивала не об ином пути на самом деле, и сама это понимала. Она спрашивала о том, действительно ли выбора нет.

А если есть, то какой?

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

12 3 876

Re: Чтобы найти маму

Нет. И никогда не было. Ни в прошлом, ни сейчас, ни потом. Этот мир зиждился на простых и жестоких законах, особняком среди которых всегда стояло выживание. Сильный подавляет слабого, который, в свою очередь, рано или поздно оказывается под гнетом более сильного. И в то время как хищник убивает травоядное, обеспечивая свой выводок необходимым для продолжения жизни, именно люди зачастую поступают много хуже, с ледяным пренебрежением отставляя в сторону такие понятия как жалость и сострадание, легко обесценивая священность чужой жизни искусственно выращенной в веках поколений алчностью и жившей с незапамятных времен в каждом, животной похотью. Рождая насилие в абсолютной его форме. Потому что обладали силой. Именно она, стирающая границы человечности и цивилизованности, могла быть остановлена только одним — встречной силой. И можно сколько угодно убеждать себя в обратном, закрывать собственные страхи верой, правдой, чувствами и надеждой, но когда придет момент, тот самый единственный, последний, цена подобным словам окажется не более чем иссохшему осеннему листу, что уносит вдаль прошлогодний ветер. Прикрывать же спину останется только она — сила. Именно критический ее недостаток в свое время привел каждого из них в стены академии. Неся на плечах печать собственной истории, большинство магических дарований Морганы так или иначе уже столкнулись с проявление этого основного закона мироздания. Столкнулся Ион, столкнулась и Ивица. Оба они в свое время потеряли в жизни нечто важное благодаря недостатку этой силы, не смогли, не справились. Как и многие другие, включая богоподобного Святого. Ведь свою волю ему диктовала гораздо большая сила. И теперь лишь мрачные стены черного замка остались немым напоминанием об этой простой и жестокой правде жизни. Ведь жизнь, это и есть бесконечная череда выборов, постоянный поиск силы в борьбе с самим собой и внешними обстоятельствами. И все во имя надежды. Главной предательницы действительности. Квинтэссенции их разговора. И если до сих пор в нем не было стеснения для столь мрачных откровений, то на этот раз Джин предпочел оставить их при себе.

-Ну и жути я нагнал, правда? Самому не по себе. — внезапно снисходительно усмехнувшись, Фортуна покинул табурет и проследовал к двери, неспешным движением отпирая ее. Возникший легкий сквозняк нес в себе едва уловимый вой потоков свежего ветра, как и причин, приведших преподавателя к столь внезапным переменам в поведении. Тон, которым он сказал это, ровно как и взгляд, будто по велению неизвестного заклинания утратил былой стержень напряжения и холода, стал более теплым, мягким, понимающим. Так, как если бы они случайно встретились в коридорах и подобного разговора не происходило вовсе, так, как если бы она спросила его некую наивную и по-детски трогательную глупость, а он в ответ искренне рассмеялся. Так, как если бы разговаривал с ребенком. Что, внезапно, оказалось не так уж и сложно. И в какой-то момент Ион перестал избегать пугающего детского взгляда, разворачиваясь к нему лицом, отсекая все лишнее и оставляя исключительно суть:

-Конечно я потренирую тебя. А после мы поищем твою маму. Мы вместе. И никому не придется умирать. Обещаю. Теперь ступай.

На сегодня их разговор оказался окончен и Джин открыл дверь шире, выпуская Ивицу. Тяжелая атмосфера непростых слов и решений будто бы ушла, заполоняя освободившееся пространство тренировочного большим светом и прохладой ворвавшегося сюда сквозняка. Но не растворилась окончательно. Это было невозможно. Большую ее часть Фортуна попросту впитал в себя. Постарался. Ему лишь оставалось догадываться насколько тяжел окажется тот ртутный осадок от осознания сказанного сегодня на самом донышке души десятилетнего ребенка. Все-таки не такими уж разными они и были.

-Подожди. Вот, возьми. — ладонь Иона извлекла из кармана мантии горсть колотых лесных орехов. Чтобы найти маму.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.

13 3 007

Re: Чтобы найти маму

Она отозвалась торопливым эхом.

Правда.

Да. Жути. Нагнал...

Девочка выразила свое согласие бессловесно, лишь легонько качнув головою вперед. Передвижения учителя она сопроводила взглядом искоса. Полным страха, сияющим от соленой влаги, сдержанной до последнего момента. Стоило только Иону оказаться позади, за ее спиною, там, откуда не видно бледного детского личика — Ивица дала слабину. Она не издала ни звука. Ни всхлипа, ни резкого выдоха. Лишь плечи вздрогнули, и руки поднялись к щекам. Холодные от испуга ладони и дрожащие пальцы неуклюже размазали воду по лицу, искаженному отвращением к ощущению соли, оставшейся на болезненно алых губах. Руки пахли деревом от тренировочного меча, что стоял без дела, прильнув к бедру девочки, и до сих пор не разразился грохотом падения на пол, лишь благодаря какому-то маленькому чуду сохраняя девственную тишь этого зала.

Ивица думала о том, что и сама, как учитель выразился, "нагнала жути". В сердцах обещала всех убивать. Наверное, строила страшную рожицу и звучала грозно. Для самой Ивицы точно. Хорошо, что никаких зеркал здесь не было, ведь в тренировочном зале их было бы очень легко ненароком разбить. Девочка не хотела сейчас видеть своего отражения. Ей было достаточно глядеть в пол и видеть свои маленькие ноги. Поспешно обутые в новенькие лапти, они выглядели столь тщедушно и жалко, что казалось, даже смешной вес тела девочки держали они из последних сил.

Эту девочку очень легко было возненавидеть. Даже убить, если перестать считать ее собой. Или просто перехотеть быть ею. Неужели когда-нибудь так и случится...

Угу.

Ивица с новой силой терзала раскрасневшиеся щеки ладонями. В ее голосе не было плача, но скрывать дрожащие плечи и положение рук было уже бессмысленно — это она поняла по тому, как звучал голос учителя, что смотрел сейчас на нее, совершенно точно. А сквозняк сообщил, что повеление господина Фортуны идти прочь очень серьезно. Ивица знает, что увидит перед собою распахнутую дверь и дорогу восвояси за несколько мгновений до того, как набраться смелости и развернуться к ней лицом, но этих мгновений ей хватает, чтобы смириться и понять. Понять, что она не проиграла. Это начало. Может, и наоборот — шаг к победе, что лежала в странном и неожиданном направлении. По изведанному пути, вдруг кажущемуся таким незнакомым.

Ивица взяла свой деревянный меч, закинула его на тонкое плечо и легким скорым шагом преодолела расстояния до порога, не поднимая мрачного взора от пола. Она так бы и порхнула в коридор, не оглядываясь, но голос учителя остановил ее.

Угощение немного подняло настроение девочки. Она давно не ела хороших лесных орехов, и, к тому же, очень любила их.

Большое спасибо.

Девочка робко, вполголоса, поблагодарила мужчину. Приподняв край мантии так, чтобы орехи можно было смело туда высыпать, она дождалась, пока учитель так и поступит — его горсть, все-таки, была далеко не та же самая, что для маленьких рук Ивицы. Этим приятным обменом и закончилась их первая встреча один на один.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

14 4 445

Re: Чтобы найти маму

Аккуратно притворив за Ивицей дверь, Ион прислонился к ее жёсткой поверхности спиной, слушая как растворяется звук торопливых детских шагов. Закрыл глаза.

Это было необычное ощущение.

Ведь у Джина никогда не было учеников. Если абстрагироваться от привычного академического понимания этого слова, то человека, доверившего свои мечты и стремления, того, для кого ему на время предстоит стать маяком определенных надежд и убеждений, ориентиром, призмой, сквозь которую он будет прививать собственные взгляды на жизнь другому человеку под сенью иного, более глубокого и личного, не доступным пониманию большинства, доверия — никогда.

Нет, все же это было знакомое чувство. Но, пожалуй, привкус его ощущался впервые. Ответственность. И Джин нахмурился, пытаясь уловить ту невидимую вязь, что тяготила его восприятие неизведанным и тревожным элементом во всей цепи повествования последних пары дюжин минут. Было нечто ещё. То, что Ивица принесла с собой. Веки Иона дрогнули. Да. Мама. Человека, которого он никогда не знал. Ушедшего слишком рано, чтобы детская память и восприятие в последнем броске смогли приковать цепью ее имя и облик хотя бы образно. Ничего. Абсолютная пустота. Джин всегда избегал воспоминаний о собственных родителях. Боялся их. И для своего спокойствия со временем облек события той злополучной ночи в удобную, трусливую оболочку: "их больше нет". Так бывает. И тем не менее он помнил их. Не имена, лица, или образы — поступки.

Отец Иона был очень добрым человеком. Он всегда помогал людям и никогда не держал зла. Искренне стремился доверять им. Будучи рабом в прошлом, он как никто ценил человеческое тепло и доброту. И в этом Фортуна долгое время видел его слабость. Его отца было очень легко обмануть. Но, наверное, именно за это был любим его матерью. За человечность — ценнейшее качество в их непростое время. Она же — напротив, являлась довольно жёстким и волевым человеком. Сильным. И одно из немногих воспоминаний Джина было связано с именно с этим. В память почему то врезались именно ощущения:

-Я не собираюсь погибать по прихоти какой-то женщины! Она погубит всех нас. Ведьма!

Мужской голос был очень громким. Возбуждённым. На грани истерики. Ветер налетал жестокими порывами, укладывая пламя костров практически горизонтально. Но огонь держался. В его отблесках Джин видел мечущиеся по территории стоянки людей. И все как один неистово спорили с какой-то женщиной. Паника. Одни призывали немедленно двинуться в путь, другие расположить повозки в защитный круг и переждать, третьи — смиренно вымаливать милость богов. Но в ясном безоблачном ночном небе звёзды почему-то гасли одна за одной. Словно огромная тень неизвестного существа неотвратимо наползала на западную часть небосклона. Ветер стал непереносимым и повозку в которой укрылся с прочими детьми маленький Джин раскачивало из стороны в сторону, подобно кроне неокрепшего дерева. Оглушительно хлопал тканевый тент. Он зацепился за край деревянного бортика и пальцы моментально обожгло огнем от беснующегося в воздухе песка. Это ощущение и стало одним из самых ярких воспоминаний в его жизни.

-У меня нет времени на это, — послышался решительный возглас, а после звук крепкого удара оборвал истеричные причитания одного из купцов на полу-слове. Выпрямившись, женщина опустила факел в пламя ближайшего костра и огонь мгновенно перекинулся на промасленную ветошь, -Слушайте все! Останемся на открытом месте — погибнем. Спасение есть, оно совсем рядом, но нам придется пройти через бурю. Бросьте все, оставив только самое дорогое. И берегите дыхание, у нас будет не больше минуты.

Взгляд Иона коснулся женщины, чей голос подминал под себя рев стихии. Кто она? Будучи верхом на лошади с упрямым пламенем факела в руке, она словно освещала путь каравану. Ее уверенность вселила в людей надежду лишь одним своим присутствием. Веки Иона дрогнули. Кто она? В этот момент плотная осязаемая тень налетела на них. Повозка задрожала как живая и до слуха Иона донеслись крики такого простого и живого человеческого страха. Джин видел эту стену плотной физически ощущаемой мглы, которая удалила в караван вертикальной стеной. Люди и животные дрогнули, запутались, сбились с пути, опрокинулись навзничь. И лишь только мутный отблеск пламени факела среди тонн беснующегося в воздухе песка упрямо возвращал их к жизни. В этот момент Джин вспомнил.

В дверь постучали. Ион открыл глаза, пару раз моргнул. Стук повторился. Послышался чей-то голос.

Кажется, это были ученики.

На мой последний вздох.
Ко мне явился бог.
И он мне сказал: стыдно кем ты стал.
И дьявол вслед за ним, рассеяв едкий дым,
Мне мораль прочел, что он ни причем.