Персонажи в событии:

Ivica Acinger
Oliver Bolton
Sebastian Corvus
Информация события
Смежные события
Одежда персонажей
О локации
Предметы на локации
Статус события:
Завершён.
Время и дата:
2 Дернейр, Месяц Поветрия, 308 год. Примерно 13:00 - 13:59 (полдень).
Погодные условия:
10°, дождь.
Место действия:
Жилые помещения, Комната #12: Себастиан.

Аннотация:

Ивица готовилась немного вздремнуть после обеда, как вдруг ее побеспокоил пронзительный звук, доносящийся из одной из комнат.

Оказалось, Оливер случайно рассыпал хлеб на кровать своего соседа. Ивица пыталась выручить друга, но испугалась и сбежала, когда в комнату вошел сердитый Себастиан.

Ivica Acinger:Короткие шоссыЛьняная рубахаНабедренная повязка

Oliver Bolton:Короткие брэКороткие шоссыЛьняная рубахаПортянкиДеревянный башмакДеревянный башмак

Описание локации:

Комната (часть) Себастиан:

Кровать Себастиана в дальней части комнаты. Под подушкой можно найти медальон и, иногда, перстень. Рядом располагается сундук, в тумбочке пусто. На тумбочке стоит чаша.

Комната (часть) Оливер:

Незаправленная постель; маленький столик и стул, на котором висит какая-нибудь вещь.

Хлебпизод — Ivica Acinger, Oliver Bolton, Sebastian Corvus.

2 2 929

Re: Хлебпизод

Послеобеденный час некоторые называют тихим. Для детей и стариков такое описание этой поры особенно характерно. Те, кто помладше и активно растет, и те, кто день изо дня только сохнет и уменьшается, наевшись, испытывают такое особенное, очень пленительное чувство. Кожа на животе натягивается и веки от этого натяжения закрываются сами собою. Хочется прилечь на постель, укутаться во что-нибудь теплое и пропасть, отключиться от всего суетного. Зачем суетиться? Живот уже полный. И пока ощущение его наполненности особенно глубоко и всеобъемлюще, можно ни о чем не беспокоиться и даже не шевелиться. А затем, поднявшись с новыми силами, продолжить день. Довести до вечера и заботы, и беспечные игры, чтобы, вымотавшись окончательно, вернуться в спальню.

Еще и день такой дождливый.

В конце концов, носиться с полным животиком сама по себе идея не из лучших. И поплохеть может запросто.

Так и рассудив, Ивица уже снимала башмачки, сбрасывала с себя мантию и, оставаясь только в рубашке и шоссах, готовилась упасть на тот край постели, что поближе к тепленькому Караффину. Но не тут-то и было. Ивицу остановил шум.

Раздавшийся из коридора взвизг, изданный смутно знакомым голосом, сперва насторожил ее, а потом и испугал. Она уже хотела кинуть мантию на пол и залезть под нее, притворившись кучей небрежно набросанного тряпья. Вот только, как это иногда уже приключалось, вслед за страхом, за порывом бежать и прятаться, включилась коварная любознательность.

А вдруг это просто кто-нибудь играет? Не станут же, в самом деле, ученики убивать друг-друга прямо тут, в башне, где и живут. Тогда ничего страшного с Ивицей не приключится, если она выглянет из комнаты. Она просто высунет ухо из приоткрытого дверного проема и прислушается к происходящему. И тогда все точно образуется, по крайней мере, для нее. А если все плохо — она маленькая и никого не спасет.

Нет, ну одного уха мало. Надо высунуть голову. И... И повертеть ею тоже ничего. А если шагнуть за порог, то это тоже не так уж и глупо, если подумать. Тогда Ивица сможет побежать к учителям, крича о том, что кому-то здесь требуется, чтобы его или ее мгновеннейшим образом выручили. И... И крик, кажется, доносился оттуда, куда все равно идти придется, чтобы учителей позвать.

Так, совершенно бесстыдно, Ивица обманула себя и вскоре стояла между несколькими дверьми, из-за которых, как предполагали ее большие и чутко торчащие ушки, мог доноситься звук.

Оставалось понять, что за звук, и где именно. А может, кто-то уже и умер. От этой мысли коленки у Ивицы задрожали и глазки забегали, то и дело норовя устремить взгляд к лестнице и уговорить всю Ивицу целиком оказаться там как можно быстрей, пока еще не поздно.

Притихла. Просунула голову за одну из дверей, приоткрытую. Кажется, угадала с первого раза. Там... Находился Оливер. Один.

Ивица все молчала. Да смотрела на мальчика, не зная, что происходит, и стоит ли ей вмешиваться в... Во что бы то ни было.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

3 2 437

Re: Хлебпизод

За месяц, проведённый в академии, Оливер уже не просто привык к здешнему расписанию, но ещё и заимел свои любимые части дня. Вот сейчас, к примеру, была почти любимая часть, потому что мальчик был сыт, а также мог спокойно отдохнуть в своей комнате. Больше он любил только время самой трапезы.

Стоя около своего стола, Оливер скинул мантию на спинку стула, что так ненавидел его сосед Корвус, а затем скинул куда-то рядом башмаки, намереваясь плюхнуться всем своим весом на кровать. Отдыхать днём Олли любил даже больше, чем вечером, ибо днём Себастиан намного реже проводит время в комнате, а значит, можно позволить себе немного вольностей.

От этих мыслей довольные щёки Оливера расплылись в улыбке, тем самым почти закрыв ему глаза, а сам он решил, что можно ещё немного набить желудок и потянулся в сундук за куском хлеба, что хранился здесь как стратегические запасы толстяка. Он нагнулся пониже, стараясь достать тот самый кусочек, который приметил и который лежал почти на самом дне, а затем, разгибаясь, случайно ударился об угол стола головой, громко вскрикнув.

— А-Ай, как больно, черт! — громко взвыл он, потирая затылок правой рукой. И кто вообще решил так неудобно расположить бытовую мебель в комнатах?

Он стоял так ещё минуты три, когда понял, что случилось ужасное. И даже если бы он проломил себе этим столом голову, это было бы не так ужасно, чем то, что случилось. Обнаружив, что он потирает затылок рукой, в которой должен быть вытащенный кусок хлеба, Оливер резко огляделся в поисках пропажи. На его лице отразился ужас вселенских масштабов, когда он увидел, что кусок хлеба, по видимому, отломился и упал прямо на кровать Корвуса, осыпая её поверхность крошками. Вот теперь Оливер закричал по-настоящему.

— Солар всемогущий, он убьёт меня! — громко пронеслось по комнате так, что даже в коридоре наверняка это было слышно, — что же делать? Стряхнуть? А вдруг заметит, что я трогал его постель?

Мысли кружились в голове веретеном, а ноги сами несли широкое тело взад-вперёд, и поначалу Оливер даже не заметил, что некая гостья уже заглянула на огонёк, схватив пухляша на месте преступления. Когда же он её увидел, мальчик сразу обратил внимание, что на девочке маловато одежды, да и ходит она почему-то босиком, однако не это сейчас интересовало Оливера.

— Ивица? — он окликнул ее, а затем тихим и немного испуганным голосом спросил, — глянь, Себастиан там случайно не идёт?

4 2 776

Re: Хлебпизод

Сперва из-за двери проникла в комнату светлая макушка. Потом показались пальчики. Белые, немного пухлые, со слегка испачканными у кромки розовыми ноготками и следами простоватых игр со всякими палочками, камушками, кусочками коры и прочим мусором, который легко найти на улице и спрятать под кровать, на потом. Следом — чуткое округлое ухо, большое и торчком. Словно всегда-всегда чего-нибудь эдакое старающееся учуять. Щека, разукрашенная свежим желтоватым следом от плохо смытого щелока, а над ней глаз. Серый с голубым цвета, сияющие от испуга и от удивления. Но главным образом, конечно же, от пагубного любопытства, искрящегося, точно у хрестоматийного малолетнего еретика, коим, в самом красочном и мечтательном представлении церкви, малышка наверняка и являлась.

Ивица тихонько наблюдала за тем, как Оливер кружился по комнате в горе и смятении от содеянного. Не смела показываться. Не знала, а стоило ли. Чувства, которые девочка испытывала, наблюдая за мальчиком-кроликом, стыдили ее содержащимся в их сути противоречием. Когда Оливер такой, он выглядит очень забавно. Даже немного хочется улыбнуться. Только Ив улыбку придержит, потому что знает, что мальчики-кролики, у которых все хорошо и прекрасно, так себя не ведут.

На игру совсем не похоже. Но в чем же была причина?

Когда Оливер заметил, малявка повела себя так, словно и планировала быть замеченной, дабы осуществить хоть какую-никакую посильную помощь.

Я мигом, — тихонько пикнула, и...

Ивичье лицо пропало из дверного проема. Скрылось, сопровожденное звуком топота необутых ступней, шустро мельтешащих. Шлеп-шлеп-шлеп. Звук стих, потом раздался еще дважды — она, видимо, обегала этаж, от лестницы до окна, и только потом вновь появилась. На этот раз Оливер мог видеть Ивицу целиком, ведь та втиснулась меж приоткрытой дверкой и каменной стеной. С волосами, влажными от дождя — подходила к окну точно.

Нет его еще, — подтвердила девочка, покачав головой, и на лице ее, движением белесых бровей вверх, отобразилось не слишком выразительно беспокойство, — А чего ты так раскричался, Олли? Почему он убьет?

Нет, Ивица видела, в чем тут дело. Оливер своим вниманием к постели Себастиана сразу позволил сообразить, куда смотреть, на что обращать внимание. Ивица даже знала, что Себастиан выглядит очень недобро. Он угрюмый. Сердитый. Жестокий. Неужели он обижает Оливера, своего соседа, этого милого, безобидного даже по строгим Ивичьим меркам, упитанного и забавного паренька с флейтой?

Не получалось сходу сложить два и два. Убивать за хлеб? За то, что трогал кровать? Сабби так точно не сделала бы.

Но ведь она и не Себастиан...

Ивица умная девочка. Просто пока еще не слишком опытная в обращении с Себастианами. И некоторые вскрики мальчиков-кроликов понимает слишком буквально.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

5 1 594

Re: Хлебпизод

Было непонятно, как относиться к внезапному появлению Ивицы. То ли расстраиваться, что появился свидетель ужасного преступления, то ли радоваться, что этот свидетель может чем-то помочь. Так или иначе, а с Корвусом он разговаривал нечасто, и каждый раз разговор был короткий. И, пожалуй, одно из фундаментальных понятий, что нужно было усвоить для выживания в этой комнате, уже спустя месяц было нарушено — Оливер тронул его постель. Наверное, Ивица еще никогда не видела Олли настолько напуганным, могло показаться, что по реакции Болтона его тут периодически пытают.

— Кровать, — дрожащим голосом произнёс он, кивая в сторону уголка Себастиана, — я накрошил туда хлебом, случайно...

Он томно дышал, а его уши немного вздрагивали, когда из коридора слышались какие-то звуки, однако Ивица, будто верный стражник, стояла у двери и сказала бы, если вдруг сосед Оливера шёл в эту сторону. Оливер не знал, желала бы Ив вообще участвовать в подобного рода преступной деятельности, ведь по сути она здесь оказалась случайно, и толстяку вовсе бы не хотелось, чтобы ей влетело из-за него. Но ему и самому получать не хотелось.

Мальчик только сейчас заметил, что у юной волшебницы немного мокрая голова. Она что, оббежала весь Замок и двор? Нет, вряд ли бы успела так быстро...

— Что же мне делать? Если Себастиан заметит, мне крышка! — всхлипнул он. Вероятно Ивице было сложно понять, почему Оливер не может просто взять и стряхнуть хлеб с кровати. О причине такой неприкосновенности личных вещей Корвуса знал только сам Олли, и почему-то забыл это объяснить маленькой Эйсингер.

6 3 010

Re: Хлебпизод

Слова Оливера... Тревожные. Ив поняла, что Себастиану, каковы бы ни были его причины быть таким кровожадным убийцей мальчиков-кроликов, ни в коем случае нельзя позволить устроить кровопролитие в стенах Академии. И мотивация помочь возникла сразу, при том разносторонняя. Во-первых, девочка не хотела бы вреда Оливеру, и если Себастиан есть безусловно страшный враг и настоящая угроза, то хлебные крошки не кажутся такими опасными. Лучше иметь дело с ними сейчас, чем потом с злыднем, мечущим молнии из-под черных, как росчерки грозовых тучек, бровей. Во-вторых, Ивица помнила свой первый торжественный завтрак и страшное происшествие, омрачившее праздник. Она крепко-накрепко усвоила тот урок и знала, что самому Себастиану может не поздоровиться от его же собственной жестокости. Себастиан нравом не мягок и Ивице другом не стал. Но это вовсе не означало, что она хотела бы его смерти.

Тем более от рук господина Фремдера. Вспомнив о нем, о его запутанных и полных пугающих слов речах, о разрубленной крысе и тяжком грузе стыда, оставшемся на душе после одного из занятий, Ивица прижалась к краю двери и поежилась, будто от сильного сквозняка, и губки ее приоткрылись. Как у человека, чьи челюсти вот-вот задрожат от пробирающего до костей морозца, сурового, спустившегося на землю негаданным утром, и залезшего своими ледяными, что голый камень, лапами, прямо под тонкий лен ночной рубашки.

Значит, ссору нужно предотвратить, пока не поздно.

Да, страшно. Очень страшно, но... Потом ведь будет еще страшнее!

Ивица запаниковала на миг, но успела заметить в себе эту слабость и пошла ей наперекор, начав усиленно думать. Возможно, это решение было куда как более фатальной ошибкой. Ивичьи выдумки, чересчур усердные, не всегда оканчиваются хорошо.

Сейчас придумаю.

Девочка зашла в комнату и оглядела комнату. Обе ее части. Аскетичную обстановку, принадлежавшую соседу Оливера, и его легкий беспорядок, не показавшийся чем-то предосудительным. Несколько раз она переступила с ноги на ногу, беззвучно, словно ночная птица в глухой зимней ночи, преодолевая усыпанную крошками комнату от края до края. А потом вдруг развернулась в направлении, противоположном двери, и направилась к расположенному напротив нее оконцу.

Оливер, помоги. Поставь мне свою скамейку, — просила маленькая деревенщина, имея ввиду под скамейкой, конечно же, стул, находившийся в комнате, — Я открою окно.

Ив взялась за одну из ножек табуретки. Предмет мебели смастерили надежным образом, так, чтобы он был крепким, но вот эффект этот достигался, судя по всему, за счет толщины материала, поскольку десятилетняя пигалица-сервка с тонкими, как тростинки, конечностями, бросила пытаться поднять табурет сама после первой же попытки.

Я встану на нее, открою окно. И прилетят птицы. Они поклюют все крошки, и не надо будет трогать постель.

Говорила Ивушка тихо, но очень уверенно, и в лице ее над волнением брал верх кураж, вызванный пришествием в маленькую головку идеи. Безупречно гениальной и практичной.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

7 (изменено: Sebastian Corvus, 21-02-2021 02:20:31) 3 096

Re: Хлебпизод

Себастиан был полон неясного раздражения. Что-то шло не так, но он не понимал, что именно. Он думал, много думал обо всем, но мысли-вспышки проходили сквозь растревоженный недостатком сна разум, оставляя алые ментальные борозды. Корвус метался в замке, как пес в тесной будке. И не понимал, что с ним происходит. Это было так странно... Хотя, может быть, дело в том, что он, кажется, действительно почти возненавидел своего соседа. Оливер был шумным, беспорядочным и... ну, Оливер просто существовал в одной с ним комнате. Этого было достаточно, чтобы начать ненавидеть.

Он не мог толком спать, когда кто-то был рядом — вообще-то никогда не мог, но сейчас это проявляется особенно четко. Мальчишка был пухлым и, стоило бы признать, милым. Но невротичному Себастиану казалось, что тот только притворяется. Невозможно, ну вот просто невозможно, молча сносить все те оскорбления, что из чистой вредности высказывает ему Корвус. О, он был уверен: мальчишка собирается отомстить ему.

Шаги Себастиана были быстрые, четкие. Деревянная подошва отстукивала однообразный ритм, нигде не сбиваясь. Корвус, преисполненный мрачных ощущений, приближался к двери в свою комнату. Эти самые мрачные ощущения не были на кого-либо или что-либо направлены. Он просто жутко хотел спать.

Но сон слетел с него сразу же, как он издалека заприметил приоткрытую дверь своей комнаты. В этом не было ничего такого, но он терпеть не мог беспорядок. В том числе и открытые двери. Корвус подошел к комнате, схватился за ручку и резко, специально издавая как можно большее количество шумов, открыл дверь. И... да. Беспорядок.

Беспорядок в виде постороннего человека. Хм, Себастиан предупреждал Оливера о том, что ему запрещено водить в комнату гостей? Вроде бы не предупреждал, забыл об этом. Ну и ладно. Мальчишка сам виноват, этот момент был более, чем очевидным. Вид Корвуса принял крайне гадливый оттенок. Не то, чтобы он был действительно зол. Ему просто нужен был повод, чтобы еще раз отругать Болтона. Себастиану в принципе нравилось рычать на тех, кто заведомо слабее его, а на Оливере была прямо-таки печать жертвы.

Забавно видеть постороннего человека в моей комнате. — он прищурился, разглядывая девочку с чисто исследовательским интересом. Надо бы выгнать ее. В данный момент она Корвуса совершенно не интересовала, а то могла и начать мешать, вздумай она заступиться за своего союзника. — Помнится, я предупреждал вас, студент Болтон... — он сделал свой голос по-змеиному вкрадчивым, обманчиво-мягким, пропуская в него рокочущие угрожающие нотки, — ... что будет, если вы вздумаете нарушить порядок. - это он еще не знал о крошках на кровати. Вообще-то, говоря о нарушении порядка, он имел ввиду именно Ивицу. Она была совершенно лишней деталью в его комнате.

Я пре-дуп-реж-дал. — отчеканил он, откровенно играя. Он вошел в комнату, застыв в самой ее середине. Острый взгляд ледяных глаз он вперил в Ивицу — вообще-то он и не хотел пытаться пугать ее, но так надо было, — Студент Эйсингер, будьте добры, покиньте нас. Мне нужно... побеседовать с вашим товарищем наедине.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

8 4 815

Re: Хлебпизод

Оливер помедлил, и Ивица на него за это сердиться не стала. Она знала, пусть не в полной мере, что мальчик испытывает, и чувство это разделяла с ним. Свое совсем нехарактерное превосходство в самообладании девочка, почти не задумавшись, списала на нрав Оливера, мягкий, как его пухлые щечки. Круглые и яркие от волнительного румянца, они овладели вниманием на краткий миг, которого только и хватило на решительный шаг. Да, Ивица не могла как следует поднять тяжелой табуретки, оторвать ее от пола и по-человечески переместить с обычного места на новое, нужное. Или, скорее, в свои почти одиннадцать лет все еще по-детски пугалась того напряжения, что щуплое тело испытывает от нагрузки. Едва знакомое, это теплое томление в натянутых нитях и узелках под кожей казалось чем-то неправильным. Оно приходит и в более спокойные моменты. Например, когда Ивица карабкается вверх по дереву. Разница заключается только в очевидной для ребенка невозможности, в отличие от предмета мебели, уронить на себя ствол лесного великана, длинными цепкими корнями, распластанными по земле, обеспечивающий себе силу устоять даже перед ураганом и верхушкой коснуться самого неба. В сравнении с древом силы Ив казались ничтожными, и все-таки даже их можно распределить с толком. Вот почему девочка протащила стульчик по полу.

Скрип, ожидаемый, и заставивший Ив заранее неприязненно зажмуриться, прервал тишину, в которой комната, словно сама предвосхищая действие, застыла. Ни комната, ни девочка не знали, что этот шум и стал причиной рокового неведения. Если бы не он, большие растопыренные в стороны ушки точно уловили бы звук чьих-то быстрых шагов заранее. Ивица точно сумела бы сбежать раньше, чем Себастиан вошел в комнату. Вместо этого, девочка испуганно замельтешила из стороны в сторону: едва поняв, что они с Оливером больше не одни, что угроза уже близко, но все еще смутно надеясь на ложную тревогу,  паниковала и теряла последние драгоценные секунды. Даже не успела вскарабкаться на табуретку, чтобы открыть оконце.

Тревога не была ложной. Когда Себастиан явился, Ивица стояла в углу комнаты, за дверью, где тут же и попалась. Спрятаться хитрей не получилось. Не пришло на ум, куда. Грудь девочки дрожала, втягивая воздух прерывисто и резко, но на удивление бесшумно. Рваных лоскутков живительного невидимого питья все время не хватало. Лицо, и без того светлое, побледнело, и по-детски огромные глаза, раскрывшись широко от тихого испуга, округлились, вобрав в себя все сияние жалких крох света, попадающих в комнату. Тонкие плечи прижимались к шейке, втянутой, и оттого кажущейся только еще более хрупкой, а руки-тростинки, так и не одолевшие табуретку, ерзали на животе, зарываясь в складки рубашки и заставляя ее край покачиваться вниз и вверх, открывая вид на тонкие, худые и слегка нескладные, подвижные ноги — они прижимались друг к другу скошенными к центру маленькими острыми коленками. Их  уже не по годам ясно угадывающемуся изяществу, впрочем, вредили кое-как натянутые шоссы.

С каждым словом, произнесенным Себастианом, Ивица невольно вздрагивала и вжималась в стену. Чем сильнее стыки черных камней ровными полосами вгрызались в кожу и лен, оставляя прямые углы из багрянца узором на бархате спины, тем болезненнее казался каждый последующий удар сердца. Тем чаще он то пропадал, то заставлял сердечко словно бы вскочить, застрять комом в горле и помешать еще одной жалкой попытке насытить ноющие легкие. Ивице даже начало казаться, что мир стал темней. Солнце не могло зайти за горизонт так скоро. Значит, Ивице плохо. Ее глаза закроются сами по себе и тело упадет. Девочка отключится раньше, чем почувствует, как ударится лицом об пол и расквасит нос. Представляя такое, Ив боялась еще больше.

Озноб прокатился по телу. Застрял в мокрой ложбинке между лопаток, растянулся, липкий и холодный, до поясницы, и тяжелая капля описала дугу по контуру тела, кажется до самой голени. Страшный молодой человек, в гневе, блистательном, как распаленный молнией очаг лесного пожара в летней ночи, короткой, но самой темной в объятиях штормового неба, обратился к самой Ивице. Первым делом девочка удивилась, что еще на ногах осталась — подобной стойкости она от себя не ожидала.

И-извини. Те.

Ивица не давала команды своему голосу. Он сам. Пикнул сдавленно. И серый взор, утомленный уже не тоской, а ужасом, коснулся глаз мальчика. Налился слезами сожаления. Просьба о прощении была адресована и Оливеру тоже — Ивица думала об этом, пока стрелой неслась в свою комнату.  Она не знала, что дальше будет делать — залезет в свою постель, укроется мантией и всем, чем можно укрыться. Притворится комком вещей, набросанных поверх. Будет сидеть тихо, и еще тише плакать от чувства досадной беспомощности, коря себя за трусость и мучительно предполагая судьбу мальчика, ставшего другом.

Она испугалась. И бросила его.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png