Персонажи в событии:

Sebastian Corvus
Vanessa Schubert
Информация события
Одежда персонажей
О локации
Предметы на локации
Статус события:
Завершён.
Время и дата:
9 Дернейр, Месяц Поветрия, 308 год. Примерно 19:00 - 22:59 (вечер, сумерки).
Погодные условия:
9°, без осадков.
Место действия:
Башни Академии, Малая библиотека.

Аннотация:

Уставший от научных изысканий Себастиан хотел было покинуть библиотеку, но натыкается на Ванессу. Точнее, это она наткнулась на него, но не суть. У них завязывается разговор о литературе, в частности, о тяжелой литературе и, чуть погодя, они решают попробовать почитать книгу вместе.

Уютный вечер заканчивается очередной аварией. Так уж получилось, что Ванесса, недавно травмировавшая ногу, в ходе своего падения прижала Корвуса к стене. И кабедон свершился.

Неловко попрощавшись, Ванесса уходит из библиотеки.

Sebastian Corvus:Деревянный башмакДеревянный башмакКороткие брэКороткие шоссыЛьняная рубахаМантия ученикаПерстеньПортянки

Vanessa Schubert:Деревянный башмакДеревянный башмакКороткие шоссыЛента для волосЛьняная рубахаМантия ученикаНабедренная повязкаНагрудная повязкаОчки

2 3 120

Re: Кабедон

Корвус чувствовал себя приросшим к библиотеке. Да, у него нашлись и другие занятия помимо бесконтрольного поглощение и отсеивания информации различного рода. Но он исправно возвращался туда, где провел весь свой первый сезон в Академии. В место, которое уже считал своим — и даже чувствовал какую-никакую ответственность за него. Часто он занимался тем, что расставлял забытые на столах книги по местам. И да, он жалел о том, что когда-то устроил драку прямо здесь. Это было... так глупо. Хотя он никогда не признает это вслух. Да и вообще, его спровоцировали — нечего было трогать его за голову своими отвратительными руками.

Малая библиотека редко когда была заполнена людьми, в ней было много личного пространства и, в месте с тем, в ней было мало места физического. Это помещение было полутемным вечерами, оно по-уютному освещалось желтоватым светом огня. В нем пахло пылью и бумагой, и запах этот прочно пристал к его одежде, волосам, рукам. И пусть иногда ему надоедало чтение многочисленных трудов, но он никогда не покинет это место навсегда. Никогда не променяет на что-либо другое. Пока что именно оно было ближе всего в понятию "дом".

Он курсировал из Большой библиотеки в Малую и наоборот, редко задерживаясь где-либо еще. Он приходил на обед или ужин в зал, приходил к утру поспать в комнате, регулярно у него были занятия гончарным ремеслом. Но больше всего времени он проводил именно среди книг и свитков, среди драгоценной бумаги, проживая какую-то иную жизнь в различных записях и трудах.

Иногда он засыпал прямо в Малой библиотеке, за своим любимым столом. Место это было укромное, за одним из стеллажей, практически непросматриваемое от входа. Засыпал он сидя, иногда уткнувшись лицом в столешницу, зажимая в руках книгу иль свиток. Но просыпался он всегда с чувством выраженной тревоги: спать в общественном месте крайне нежелательно... а то и опасно. Мало ли, кто решит нарушить его покой. Корвус в принципе до сих пор несколько побаивался засыпать — сразу же мерещились шорохи, чужие, словно бы лисьи, шаги. И навязчивое присутствие соседа в комнате делу совершенно не помогало. Воспоминания возвращали его в мрак отчего дома.

И вот сейчас он был на грани погружения в сон. Режим его сбился окончательно, Корвус мог начать засыпать утром, днем и, вот как сейчас, вечером. Рукописный разборчивый шрифт постепенно смазывался, расплывался. Корвус хмурил брови, вглядывался в свиток, лениво водил глазами по строчкам.

Он решил остановиться, когда понял, что его разум начал, откровенно говоря, тормозить. Он читал третье предложение второго абзаца, но думал о первом абзаце. Он снова пробегался глазами по уже пройденным буквам, но едва ли мог сосредоточиться на чем-либо. Корвус потер руками закрытые веки и понял, что пора возвращаться в комнату. Лучше спать с Оливером в одной комнате, чем вырубиться прямо в библиотеке. Иначе он снова будет страдать от ноющей боли в затекшей шее. Да и в целом, сомнительное это мероприятие — спать где попало.

Поэтому, чуть похрустывая позвонками, он потянулся. Поднялся с места, быстро убрал книгу и пару свитков на соседние полки и направился к лестнице.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

3 5 586

Re: Кабедон

Ванессе лишь в последнее время начало нравиться блуждать по замку. Делала она это бесшумно и всегда так робко и пугливо, что, стоило заметить где за углом незнакомого студента, сразу пряталась за стенами или же стоящими доспехами так, будто не Академию, где учится, изучала, а творила нечто поистине недопустимое. Несси и сама не понимала, чего же она пугается, зачем прячется каждый раз, лишь спустя несколько минут робко-робко выглядывая и щуря подслеповатые глаза, чтобы проверить, ушли ли те, кто её смутили. Да, эти вылазки по замку были чем-то необычным, но свои плоды определённо имели: так девушка смогла обнаружить и кухню, и где же находятся те таинственные купальни, и даже большую и малую библиотеки! Секретов в таинственной Академии очевидно было ещё очень и очень много, но сегодня, сидя в комнате и водя кончиками пальцев по почти зажившему порезу на внутренней стороне среднего пальца левой руки, Ванесса подумала и решила, что не отправится в очередной "исследовательский поход". Как минимум потому, что вчера вечером, направляясь в комнату, ушла в свои мысли настолько, что разлитое кем-то из студентов нечто жидкое в коридоре заметить, разумеется, никак не могла. Столкновение с полом было весьма шумным, болезненным, но последствия Ванесса обнаружила лишь наутро, когда не смогла, поднявшись с постели, идти, не хромая на правую ногу. Падала до последствий хромоты девушка весьма часто, не то чтобы её это даже смущало излишне, было скорее чем-то из разряда "около привычного", но от любых тихих и пугливых, определённо дальних перемещений стоило отказаться.

Именно поэтому, вздыхая тихонько и в который раз проводя пальцами по царапинкам новым и старым, будто способна стереть их с кожи, Ванесса совсем не знала, чем же ей заняться. Йотун в комнате не было, да и едва ли Несси интересовало вовсе, где она и что делает сейчас, ведь друг перед другом они не отчитывались никогда, лежащие на краю стола дощечки были исписаны буквами до того мелко, что и новые вместить было некуда, но у девушки не было настроя выискивать материал для очередных тренировок: пишет она вроде и так уже сносно. А вот читает... читает медленно. Медленно и не слишком уж хорошо. За это Несси почему-то было стыдно. Стыдно не только перед самой собой, страшнее было то, что стыдливо ей было идти в библиотеку и брать книги, ведь сразу казалось, будто бы все будут пялиться, все заметят, что она десятки минут сидит над одной страницей и не может всё никак её перелистнуть. Но сейчас был вечер, а малая библиотека, как Ванесса для себя подметила, была куда менее популярна, нежели большая. Поразмыслив ещё немного, девушка всё же сама себе кивнула и медленно поднялась, опираясь руками о грубую и холодную столешницу, дабы внезапно не перекинуть вес тела на больную ногу.

Шла до библиотеки она тоже без спешки. В отличие от блужданий своих по замку Ванесса не пугалась никого, если уж шла с конкретной целью в конкретное место, но причин для спешки нигде не находилось, а вот против неё выступал ноющий в ноге нерв. Тем не менее, пусть девушка и прихрамывала слегка, ни разу не поморщилась и не издала ни единого болезненного звука: она не особо замечала, что нога болит, просто было тяжело наступить на неё нормально. Но вот наконец тонкие руки давят на двери в библиотеку, а Ванессу встречает запах старых книг, пергамента, чернил и кожаных переплётов  — все эти ароматы ей искренне нравились, от них веяло магией, таинственностью, некой... дворянской возвышенностью, что ли, пусть и не шли в сравнение с ненаглядными запахами чистой природы. Подойдя к первому же шкафу тихонько, Несси подняла руку, водя пальцами по корешкам плотно стоящих на полке книг так легко, что едва ли касалась их, не столько даже читая, что же написано в названии, сколько просто по первому взгляду выбирая хоть что-то, что вдруг душевно позовёт её открыть, изучить мир на страничках. Худенькие, покрытые ранками пальцы наконец цепляют один из корешков, а самая простая книга, представляющая из себя скорее сшив страниц без переплёта, нежели нечто оформленное, опускается в руки.

"И...ис... то... р... истори... я. История",  — даже для мысленного чтения потребовалось время, после чего Ванесса легко покрутила книгу в руках, открыла разочек и закрыла, но решила, раз уж достала, то почитает именно её.

Как раз в название книги и глядела она с задумчивой отрешённостью, медленно совсем шагая куда-то в сторону столов. История... История чего? Мира? Может, этого замка? Чего бы она ни была, никакой истории Ванесса точно не знала, а потому, возможно, это будет полезно? Какие-то мысли плавно перетекали в голове, рождали ассоциации с теми или иными фантазиями, но растворились они тут же, стоило Ванессе, явно в кого-то влетевшей, испуганно охнуть, прижимая книгу к груди.

- Ой, извините, пожалуйста, я случ-... Ой, господин Себастиан,  — от своих извинений девушка запнулась тут же, как подняла голову и поправила съехавшие после попадания лицом в плечо юноши очки, ведь не узнать тотчас сосредоточенный блеск его голубых глаз уже просто не могла.  — Доброго вечера! Тоже пришли что-то почитать?

Вряд ли они были близки настолько, чтобы весело болтать, но разве же Ванессу это волновало? Её ни разу, с самого момента первой их встречи, если уж она хотела пообщаться с ним, не смущал ни холодный и пристальный взгляд Себастиана, ни в целом мрачность выражения его лица. Так что и сейчас, вот так случайно столкнувшись, Ванесса лишь весело улыбнулась, слегка запрокидывая голову, чтобы смотреть в его глаза. Она любила ему улыбаться почему-то. Правда, сама ещё так и не поняла причину.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

4 (изменено: Sebastian Corvus, 23-02-2021 08:07:42) 4 246

Re: Кабедон

Глаза у Корвуса были больными. Застывшие в миозе зрачки резко контрастировали на фоне льдистых глаз, в глубине которых едва-едва тлел недобрый циановый огонек. Веки были свинцовыми, но он еще держался. Сколько он не спал в этот раз? Менее двух суток? Он может и большее. Почему он начал выходить из строя так рано? Чем больше времени проходило, тем менее выносливым становился Корвус. Что-то внутри него медленно-медленно ломалось, нет, просто крошилось. Иногда наступали хорошие дни и это "что-то" сращивалось обратно, но никак не крепло. Снова и снова. Снова и снова.

Все хорошо. Все уже хорошо. Но почему ему до сих пор... плохо? Немного. Совсем немного плохо.

Столкновение было для него неожиданным. Не сильным, но достаточным, чтобы чуть испугать сонного и усталого Корвуса. Он тихо зашипел сквозь зубы, хотел было разразиться руганью, но услышал знакомый голос, увидел знакомое лицо. Ванесса. Ну конечно же. Себастиан не удивлен. Свет ласковых желтых огней мерк по сравнению с рыжим огнем ее волос.

"Господин"... Такое обращение к нему несколько греет его тщеславную душу, пусть оно и было совершенно незаслуженно. И улыбка. Ее улыбка тоже обладала странной способностью источать едва уловимое тепло. Холодный Себастиан был жаден до чужого тепла и сейчас он, околевший, просто не мог злиться на ее за очередное нарушение его личного пространства.

Действуя скорее из-за сонного настроения, он потянул руки к ее лицу. Подцепил кончиками пальцев большие круглые очки, поправил. Аккуратно, даже мягко, но не трогая девичью кожу лица. Какие-либо прикосновения были для него под запретом, и он избегал физического контакта как огня.

Это была даже не помощь — просто устранение асимметрии, ведь все должно быть на своих местах, все должно быть ровным и правильным. И, возможно, это был небольшой ответ за тот случай на завтраке, когда она стерла медовый след с его лица собственным рукавом. Он до сих пор с некоторым смущением вспоминает тот день.

Приветствую, студент Шуберт. — как и всегда, сухо и официально. Он всегда выглядел не предрасположенным к разговору, но Ванессу это, кажется, никогда не волновало. Она была милой, даже солнечной. Всегда заводила с ним разговор, если замечала его, если сам Корвус находился достаточно близко. К слову, о близости. Между ними было критически малое для душевного спокойствия студента расстояние. Дворянин отступил бы на шаг, если бы не тяжелая деревянная поверхность шкафа позади него.

Интересно, когда Ванессе, почему-то иногда интересующейся им, как человек из природного дружелюбия интересуется другим человеческим существом, тоже надоест с ним возиться? С ним тяжело. Банально тяжело взаимодействовать, разговаривать. Даже если он сам приближается на шаг вперед, затем он делает два шага назад. Так было с Аделаидой, так было со всеми, так будет и дальше. Он сумрачно вздохнул, разглядывая рыжую кару небесную перед собой.

Будьте осторожны. — вполне себе искренне попросил Себастиан. — Я заметил, что вы склонны влипать в неприятные ситуации. — он говорил тихо, почти шепотом, мягким и шелестящим.

"И в неприятных людей" — подумалось ему. Впрочем, Корвус редко когда позволяет себе выказывать самокритичные шутки вслух, бережно храня все недовольство собой в закрытой черепной шкатулке. Дворянин строго относился к себе, что бы не думали о нем люди. Он хочет быть лучшим. Не просто на словах, а на деле. Но разве можно быть лучше всех, если не веришь в себя? Он пытался, честно пытался, верить в себя.

Нет, я... - он хотел было ответить на вопрос, как вдруг взгляд его опустился с лазурных глаз за стеклами очков на книгу, что трепетно прижимала девушка к своей грудной клетке. "История". Книга с самым простым названием, совершенно неинтересным, не интригующим. От нее не веяло пафосным величием, она не источала мудрость. И, тем не менее, эта самая мудрость в ней содержалась. Корвус знал об этом, ведь он прочел ее относительно недавно. Сборник религиозных и околорелигиозных историй о людской глупости. Этот текст состоял сплошь из острого прямого почерка, из мрачных секретов в душе безымянного автора, из тягот и лишений. Некоторые главы действительно запали ему в душу.

Тяжелая литература. — с едва заметным интересом промолвил он.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

5 5 978

Re: Кабедон

Ванесса была по жизни... именно тем, что можно найти под описанием понятия "неловкость": неуклюжая, абсолютно не вписывающаяся в окружение, каким бы оно ни было, даже внешне она была вся нескладна, то ли слишком яркая, то ли наоборот излишне мышь серая. Поэтому ей было одиноко. Всегда, с самого детства, с самого того момента, как мама отпустила последний вздох, роняя холодную ладонь с кровати. Её не принимали в родной деревне, но и здесь, среди "воронят", прозвище какое от профессора Вольфганга Ванессу искренне забавляло, чувствовала себя лишней. Все студенты были по-своему удивительны, необъяснимо волшебны, обладали уникальным шармом. Взять даже тех же хорошо уже знакомых соседку Йотун и малышку Ивицу: первая была словно снежная принцесса с далёкого севера, от неё Несси чувствовала эту магию и эстетику холода, но в то же время чего-то тонкого, нежного... словно хрупкий лёд, а вот маленькая леди и вовсе была легка и нежна, словно первый тёплый мартовский ветерок, с шелестом покачивающий листву, такая загадочная даже в детской своей непосредственности, смотрящая на мир широко раскрытыми глазами.

А вот была она. Найдя в своё время утешение и счастье, казавшееся таким недоступным, среди лесной глуши и безмолвных цветов, зверей и целебных трав для разных отваров, Ванесса не умела с людьми общаться совершенно, а ещё была весьма нелепа и... сказать честно, умом простовата. Словно какое-то неловкое белое пятно среди чёрного пейзажа.

А ещё был он. Ванесса его не знала совершенно, но почему-то чувствовала, что он тоже одинок. Это будто бы читалось в тоне его голоса, в холодном блеске голубых глаз. Он не был похож на неё решительно ничем; в отличие от её собственной какой-то нелепо яркой из-за цветов внешности, у него она была утончённо красива, словно у графа со старой картины в золотой раме, покрывшейся тонким покрывалом блестящей пыли, а ещё господин Себастиан был сдержан, строг, держался ровно... почти идеально. Они действительно были противоположны друг другу, с какой стороны тут ни глянь. Но в то же время именно с ним Несси отчего-то было спокойнее, чем с остальными, будто где-то глубоко-глубоко внутри, там, где душевный огонёк нельзя поймать ни руками, ни взглядом, их объединяет одно... отличие от остальных и вызванное тем давящее одиночество.

Она чуть запоздало заметила, как он протянул руку к её лицу. В голове даже мелькнуло, что вовсе не в первый раз видит она мужские руки так близко, пусть в прошлый раз, кажется, тот самый деревенский плотник, к которому она и подошла столь близко, протягивая настойку на травах для захворавшей его жены, взял её грубо за волосы и откинул назад, на пыльную и грязную дорогу, сказав убираться к чертям подальше. Несмотря на эту мысль... Ванесса не испугалась, не отстранилась и даже не вздрогнула, лишь подняла взгляд свой в голубые глаза Себастиана сразу, как пальцы коснулись очков, поправляя их. С ним рядом не было страшно. Интересно, почему же? Может, то лишь играла девичья наивность, из которой Ванесса не успела ещё вырасти?

- Когда Вы зовёте меня так официально... мне даже становится неловко, — опуская рыжие свои ресницы, Ванесса тихонечко, чтобы сгладить момент этой самой неловкости, усмехнулась.  — Всё же я совсем не дворянка, чтобы звать меня маминой фамилией.

Он упомянул следом её неаккуратность, на что Несси усмехнулась ещё более неловко и чуть склонила голову к плечу, проведя по прижатой к груди книге кончиками пальцев. Она не слишком любила, когда Йотун упоминает об её неуклюжести и неповоротливости, ибо сразу чувствовала себя невероятно глупо, но вот с ним неприятных чувств не было. Скорее даже... облегчение? Если он понимает, что она именно такая, какая вот есть, то, возможно, не будет злиться, столкнись она с ним неудачно ещё раз, а ещё просто не будет ждать от неё ничего возвышенного, тонкого и нежного, как у других прелестных леди, обучающихся здесь. Ведь такой не быть маленькому цветочку, который стойко держится на маленьком совсем стебельке, как бы ни бил его грозный ветер и непогода, раскачивая из стороны в сторону, пригибая к земле иногда без возможности выпрямиться.

- Ох, извините, я... Вам помешала?  — поинтересоваться этим девушка решила в короткую заминку, предположив, что мысль он не закончил, ибо такому джентльмену просто невежливо было сказать, что от своих личных и несомненно важных дел отвлекла его неуклюжая мышь, пролезшая вечером в библиотеку.  — А... это?

Ванесса взяла книгу в руках поудобнее и отстранила от своей груди, с лёгкой, вопросительной скорее растерянностью смотря на название. "Тяжёлая литература"... такое выражение она определённо точно слышала впервые.

- Мне не тяжело, она лёгкая!  — и вновь же девушка засмеялась тихо и непринуждённо, даже не осознавая ничуть, какой же дурочкой себя показывает.  — По мне не скажешь, но я весьма сильная! Я с детства носила вёдра там, корзинки с тяжёлым всяким.

Поддаваясь какому-то душевному порыву, она даже закатила рукав рубашки и мантии, явно желая показать эти "руки, полные силищи", но поправила одежду неловко и очень спешно: от запястья и выше, почти до самого локтя этой тонкой и выглядящей совсем слабой ручки шёл большой тёмный синяк. Кажется... это она в поворот коридора тогда не вписалась, спеша на занятие.

- Может... хотите вместе почитать? — вряд ли Ванесса хоть сколько-нибудь задумалась прежде, чем это предложила, но глупую оплошность осознать пока не спешила.  — Я, правда, очень плохо ещё читаю...

Пальцы чуть сильнее надавили на книгу. Взяла и... сказала. Свой страшный-страшный и такой неловкий секрет, обычно вызывающий стыд достаточный, чтобы вовсе не заходить в библиотеку. Сказала лишь ему настолько легко и непринуждённо, словно её это ничуть не тревожило. Но ещё более странным для Несси было осознать то, что сквозь землю она провалиться не хочет. Во всяком случае, пока не поднимет опущенный ранее взгляд в его глаза. Наверное... он смотрит сейчас с пренебрежением на глупую неё?

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

6 (изменено: Sebastian Corvus, 23-02-2021 16:32:09) 5 906

Re: Кабедон

Официальность и сухость его были незыблемы и непоколебимы. В конце-концов, привычка дистанцироваться была неотделимой частью его характера. То не была вежливость в полном понимании этого слова, то была хладная отстраненность, обманчивая возвышенность. Обманчивая лишь потому, что Себастиан в любое время дня и ночи готов нарушить свои же правила, если есть повод. А сейчас повода, к сожалению, не было.

Если у человека есть фамилия, то обращаться следует по ней. — он чуть нахмурил брови скорее в задумчивом выражении. Слух его зацепился за "мамину фамилию". Но он не станет спрашивать. Во-первых, он не знал такую фамилию, как Шуберт, поэтому не мог сказать ничего наверняка. Во-вторых, он никогда не спрашивает о прошлом, потому что не стал бы отвечать на подобные вопросы сам. В-третьих... женская фамилия... Это весьма необычно.

Но замок был полон необычных людей. Хотя на языке Корвуса вертелись гораздо более обидные слова. Странные, жуткие, нелепые, отвратительные, дикие, безнадежно и беспробудно идиотические. Он не любил людей, и люди отвечали ему тем же — выскочка, гад ползучий, белоручная неженка, дубина.

Люди никогда не любили его, и он хотел отвечать им еще более яростно — но все эти года он молчал. Теперь, оказавшись в замке, он мог говорить так, как хочет, не оглядываясь на острый взгляд отца. И теперь, когда он может говорить, он не позволял говорить никому вокруг себя. Никаких диалогов. Только короткие монологи по-очереди.

И все-таки, диалога хотелось. Иногда. Когда становится как-то совсем уж тоскливо. И сейчас Корвус эту тоску чувствовал особенно сильно, хотя причин ей, как он полагал, не было. Все же хорошо, верно?

За человеком стоит его семья. И сам человек должен стоять за свою фамилию. — возможно, он лукавил. Да, именно так должно быть. Но было ли это правдой для него? Он вдруг понял, что никогда не ощущал преданности к семье, при которой он жил. Той самой, что не только на крови, но и на связи духовной зиждется. — У вашей матери красивая фамилия. Гордитесь ею.

Себастиан вздохнул. Свой фамилией он не гордился. Она была... выдуманной, в конце-концов. Ни на чем не основанной. Пустой, часто нелепой. Резкой в звучании, острой, прекрасно передающей мрачный характер грязнокровного недодворянина. Поэтому не ему задавать вопросы, откуда Ванесса родом, кем она была по статусу, почему фамилия мамина, а не отцовская и прочие, пожалуй, слишком личные вопросы.

Он наблюдал за ней. Она не избежала прикосновения его рук к своим очкам, она чуть улыбается, наклоняя голову к плечу, оглаживает книгу тонкими пальцами. И в целом, Ванесса была такая... живая. Динамичная, пусть и подвижность эта часто была крайне неловкая. Было в ней что-то забавное. В хорошем смысле этого слова.

Мне не тяжело, она лёгкая! По мне не скажешь, но я весьма сильная! Я с детства носила вёдра там, корзинки с тяжёлым всяким. — да, было в ней что-то очень забавное. Быть может, даже, в какой-то степени, очаровательное.

Ванесса простая — вдруг понял он совершенно неожиданно. Обычно для него это была скорее негативная характеристика. Простые люди — глупые люди, так он считал. Сам он настолько привык усложнять простое, что уже и не помнит, каково это... быть искренним, честным с собой и с миром, прямым и бесхитростным.

Эта простота Шуберт подкупала... Поэтому он издал короткий смешок. А потом тень улыбки, едва заметная постороннему взгляду, осталась жить на его губах.

Неловкая девушка с сильными израненными руками. Деятельный Корвус всегда считал, что между руками человека и его же душой была некая связь. Поэтому на руки он тоже смотрел особенно внимательно. И поэтому он заметил часть темного синяка, омрачающий кожу своим присутствием. Взгляд его цепко прошелся по запястью, по ткани рукава.

Я имел ввиду не вес книги. — уголки его губ дрогнули еще раз, на мгновение едва расширяя улыбку. — История... часто слишком тяжела для понимания, особенно тяжела она для лиц неподготовленных. — он чуть прикусил в задумчивости нижнюю губу изнутри. — В том плане, что в книге приведены действительно во многом необычные мысли. Чаще всего логичные, но совершенно неочевидные. Тяжелая литература — это та литература, которая заставляет усиленно думать, размышлять, переосмысливать. Анализировать главы в попытках понять, что же хотел сказать автор.

Вечный умственный труд. Как же он его обожает. Чем больше говорил Себастиан, тем более казался вдохновленным. Даже лицо его, казалось, чуть посветлело вслед за загоревшимися глазами. И голос стал шелестеть тихо и по-особенному мягко. Слова его падали в полутемную вечернюю тишь библиотеки, растворялись в гранях теней и света.

Более того, иногда автор весьма... непоследователен. Вы можете заметить, что книга не подписана. Человек, писавший ее, изливал на бумагу все самое сокровенное. Он честен с читателем. И вместе с тем жесток к тому, кто не готов внемлить ему. И он весьма вспыльчив. Признаюсь честно, меня захватил эмоциональный накал некоторых глав. — он все говорил, говорил... Ванессе там не надоело еще его слушать? Эта мысль заставила его внезапно замолчать.

Поэтому он оказался вдвойне удивлен тем, что Шуберт предложила ему почитать вместе. Читать вместе... Звучало, если честно, замечательно. Сердце его вдруг застучало ускоренно при мысли о том, что, возможно, у него будет тот, с кем можно обсудить прочитанное. И даже если Ванесса плохо читает, то было не важно. Важно именно намеренье, желание учиться. О, Господи, конечно же он согласен. Зрачки Корвуса чуть дрогнули, расширяясь. В их глубине плескалось какое-то едва заметное теплое выражение.

Было бы замечательно. - сон как-то сразу слетел с него. Себастиан вдруг почувствовал, что способен не спать еще сутки, как минимум. Идея совместного чтения неожиданно сильно увлекла его. — Пройдемте. — молвил он, направляясь в сторону своего любимого столика, в дальний темный угол.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

7 5 968

Re: Кабедон

От слов таких официальных и почти что уважительных Ванессе было… пожалуй, немного неловко. Ей нравилось говорить с ним почему-то, даже если они бывали совершенно не на одной волне, но вместе с тем она часто рядом чувствовала себя слишком глупой, слишком деревенщиной без намёка на образование или даже присущего людям иного сорта чувства такта и возвышенности. Ведь она вот такая вот простая, всего-то любительница пособирать цветы, настойки делать из целебных трав, даже с животными говорить – много чего, но всё это вряд ли было похоже на то, чем любил и умел заниматься господин Себастиан.

- Когда фамилия есть… — Ванесса крайне неловко на это немаловажное заявление улыбнулась, опуская ресницы, и чуть-чуть наклонила голову в сторону плеча. – Не то чтобы она у меня есть, господин Себастиан. По приходу в Академию меня спросили о её наличии, а я что-то так переволновалась и перепугалась, что и сказала сходу мамину. Но даже мама под ней не жила с тех пор, как вышла замуж за отца и родила меня.

После всего сказанного Ванесса улыбнулась уже легче, без такой сильной неловкости, даже посмотрела в голубые глаза Себастиана, пусть для этого приходилось голову запрокидывать, иначе мешала слишком длинная чёлка; не то чтобы она каждому встречному охотно рассказывала о своей жизни, но опять же, именно к нему у Несси было удивительное и совершенно необъяснимое доверие, которое ни разу и не вызывалось-то ничем конкретным.

- Но спасибо, — после светлой улыбки она даже слегка дёрнула рукой, будто вот-вот собиралась погладить его зачем-то по локтю, но остановилась и очевидно неловким движением убрала за ухо прядь чуть более длинных у овала лица волос, будто бы так оно и нужно было. – Я горжусь всем, что связано с моей семьёй. Пусть я сама побыла с ней совсем мало и некоторые вещи едва уже помню, но… она была замечательной. Надеюсь, Ваша семья была и есть не менее замечательная.

Будто бы чувствуя, что лучше не спрашивать подробнее, Ванесса не узнавала и задавала ни одного вопроса, просто сказала нечто общее, но так ласково, насколько говорить вообще умела, опуская вновь руку и кончиками пальцев водя по книге. Той самой, которая для «сильной» неё совсем не тяжелая. Но он вдруг… усмехнулся. Кратко так, почти незаметно, но это было столь удивительной редкостью, что улыбка сперва сошла с губ Ванессы, а взгляд сильнее зацепился за его лицо, но это было лишь на мгновение, ибо сразу следом она улыбнулась вновь. Хотелось сказать что-то вроде того, что даже такие короткие смешки, а тем более эта лёгкая улыбка его весьма красят, но сделать это Несси засмущалась.

- Не… вес… - это она повторила следом за Себастианом, после чего белые щёки покрыл стыдливый яркий румянец. Вот же стыдоба… Тем не менее, даже в стыд Ванесса чаще всего неловко смеялась, что сделала и в этот раз, закрывая глаза и чуть-чуть поднимая плечи, ближе к себе прижимая книгу. – Извините, Вам, наверное, со мной не по себе. Я такая глупая. Но теперь буду знать, что это не о весе, спасибо!

Но он не закончил говорить на этом кратком замечании, как делал часто, в разговоре лишь отправляя одно-два предложения и замолкая, нет, в этот раз он говорил и даже говорил немало. Ванессе это… понравилось. Даже не так. Ей это понравилось настолько, что она подняла одну руку к лицу и совсем немного кончиками пальцев приподняла чёлку с глаз, открывая их вплоть до длинных и рыжих верхних ресниц, ибо хотела наблюдать за ним, пока он рассказывает об этой книге. В голубых глазах Ванессы плескался огромный восторг, какой мог быть, наверное, только у такой вот деревенской простушки, впервые слышащей не от учителя, а от сверстника такую грамотную речь и такие интересные рассказы. Этот взгляд был почти что одухотворённым, таким, как люди смотрят на святыни, но от такого его отделяла мягкость, что-то дружеское очень, хотя вроде друзьями они не были, но оно же с нежностью застыло и на губах, которые были сперва в восторженном удивлении приоткрыты, а потом снова сошлись в лёгкую улыбку.

Она не перебила ни разу. Не потому что считала это чем-то невежливым, пусть и догадки о простейшем этикете в ней были, сколько просто не хотела, чтобы он останавливался. Вот бы говорил ещё и ещё, пока ночь совсем глухая не наступит, поднимая диск луны на тёмное небо. Она бы слушала и тогда. Ведь у него был звучный и красивый голос, поставленный слог, как говорить сама Ванесса не умела, но очень хотела бы научиться, да и просто… ей нравилось его слушать. Потому ли, что мало кто за жизнь хотел лично ей что-то рассказывать или то виновата была личная к Себастиану привязанность – это было неважно, во всяком случае сейчас.

Вы так много знаете. И красиво рассказываете! Хотя я меньшего от Вас и не ожидала, конечно, — Ванесса усмехнулась тихонечко и пошла за ним следом, после стараясь осторожно опуститься на стул возле стола, ничего не свернуть и не уронить. Вроде даже вышло. – Вы всё же удивительны, господин Себастиан. Я бы хотела стать похожей на Вас.

Эта фраза с улыбкой была сказана очень просто, ведь она не хотела его ни смутить, ни восхвалить, ни поставить в какое угодно неловкое положение: это была просто чистейшая искренность, скрывать которую, как, наверное, часто делают в семьях высшего света, Ванессу никто и никогда не учил. Так что она не особо придала значения собственным словам и даже не стала наблюдать за реакцией, как если бы сказала нечто провокационное, а просто положила на стол книгу, открывая её.

- Вы не против почитать это ещё раз, если уже читали? Мне после Ваших слов стало так интересно, даже если я так ничего и не пойму! – Несси опять-таки усмехнулась и поправила немного съехавшие очки, после чего сказала робко, значительно тише: — Может… Вы почитаете для меня? Сама я читаю действительно медленно. Если, конечно, Вы не против!

Ванесса всё же робко, но вновь из-под чёлки заглянула Себастиану в глаза: согласится или нет? В любом случае ей хотелось послушать его ещё немного.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

8 6 103

Re: Кабедон

Себастиан всегда отвечал коротко и по делу. Редко когда кому-либо удавалось втянуть его в полноценный разговор, когда он не только слушает или ведет монолог, но и пытается поддерживать беседу самостоятельно. Ванесса, не смотря на свою простоту, была интересным собеседником. Забавным, во всяком случае. И поэтому он наблюдал за девушкой. Собирал знания о ней по кусочкам. Шуберт говорила много, иногда она рассказывала что-то о себе. Делилась. Себастиан не спешил делиться, но и не отталкивал ее сразу же, как она подойдет к границе допустимых вопросов. И Ванесса не подводила дворянина, его доверие. Не пресекала эту грань, не обращала себя во врага по чистейшей неосторожности. Она как-то... чувствовала настроение. Смотрела куда-то вглубь него, не видя всего за густым туманом внутри него, но догадываясь, что есть там что-то, далекое, спрятанное. Не пыталась она при этом залезть куда-то слишком далеко. И глаза у нее были волшебными. Чистыми, светлыми, искрящимися. Яркими, преисполненными тепла.

Она много улыбалась. И смеялась. Иногда нервозно, неловко. Иногда вполне себе радостно. И Корвус иногда думал о том, что, наверное, завидует ей. Совсем чуть-чуть. Он редко когда улыбался или смеялся, предпочитая держать все в себе, прятать, закрывать на замки. Ванесса была открытой, бесхитростной. В какой-то степени безопасной. Он, чувствительный ко лжи и недомолвкам, не ощущал от нее ничего, кроме ласкового тепла. А тепло чужой души он все-таки любил. Ровно как одичалая собака втайне мечтает вновь почувствовать на своей голове дружественную ладонь человека.

Вы всё же удивительны, господин Себастиан. Я бы хотела стать похожей на Вас.

Брови Корвуса самовольно поднялись вверх, а глаза чуть расширились в удивленном выражении, столь ярком, что в глубине его глаз окончательно погас недобрый циановый огонь. Лишь угли теплились внутри него, распространяя неровный голубоватый свет, готовый разжечься в кострище вновь. И сердце его глухо ухнуло, чуть запало вниз, но затем вернулось на место, выбитое из колеи таким ударом по нему. И, кажется, он даже почувствовал фантомную щекотку в ребрах.

"Стать похожей"... Знала ли Ванесса, что для Себастиана, подчиненного авторитетам, это был комплимент наивысшей степени?

Иногда люди говорили, что он умен — он воспринимал это как должное, ведь он прекрасно знал о своих умственных способностях. Изредка люди говорили, что он красив — но он не знал, как реагировать на подобное, такие замечания смущали и отпугивали его. Но никто и никогда не говорил ему, что хочет быть... похожим на него. Когда-то он хотел быть похожим на своего отца, которого почитал, словно божество. И когда-то он хотел быть похожим на своего брата, захватившего его сердце в плен, изранившего его настолько сильно, что рубцы эти до сих пор периодически раскрывались и наливались кровью.

Эти слова прошили его существо алой вспышкой. Заставили по-новому взглянуть на Ванессу. Он хотел сказать ей прохладное "Я плохой пример для подражания, вы ошиблись с выбором" или что-нибудь еще подобное, но почему-то не смог. Не захотел, чтобы она все-таки поняла свою ошибку, отошла от него.

Ванесса была для него... даже не другом, нет. Но и чем-то большим, чем "хорошая знакомая". Дружественная единица? Нет. Тоже что-то большее, чем "дружественная единица". Он наблюдал за ней откровенно всепоглощающим взглядом расширенных зрачков, пока она устраивалась за столом и усиленно думал. Было что-то в их общении, что несколько напрягало его. Дергало из стороны в сторону. Не давало отойти, но и не давало приблизиться. А приблизиться теперь хотелось много больше, чем просто стоять на месте, и уж тем более больше, отойти в сторону.

Ему хотелось... наладить с ней дружественный контакт. Но что ему мешало? Ванесса вполне себе нравилась ему, как человек, собеседник, союзник. Однажды она пыталась спрятать его за собой от злобного чудища. Это ли не причина быть с ней во много раз дружелюбнее, чем с кем бы то ни было еще?

Быть может, ему действительно стоило бы перестать обращаться к ней по фамилии и статусу? Быть может, стоит попросить ее не обращаться к нему как к "господину"? Быть может, им стоит сократить дистанцию таким образом, называя друг друга на "ты", а не общаясь сквозь призму отстраненного "вы"? Себастиан, если честно, не знал. Он никогда не пытался наладить с кем-либо отношения. Во всяком случае, специально.

Я... Да, я прочитаю ее для вас. - как-то тихо согласился он. Совершенно не свойственная ему робость проскользнула в его шелестящем голосе подрагивающей змеей, но более нигде не проявилась. — Позвольте. — он протянул руки, касаясь кончиками пальцев затупленных верхних уголков книги. Затем аккуратно потянул ее на себя.

Книга перекочевала в его руки и он чуть подуспокоился, отвлекаясь на нее. На задней части ее была большая неглубокая царапина, историю появления которой он и не думал пытаться угадать. Корвус приподнял книгу, оглаживая эту самую царапину подушечками пальцев. Второй рукой он плавно переместился на ее страницы. Он смотрел на рукописи с нежностью, он обращался с ними так ласково, как только вообще мог.

Будьте сильны, дети мои. - наконец, начал он читать. — Будьте сильны, ибо нет конца жизненным тяготам вашим. Тьма грызет края людской колыбели. Скалится алчно, словно оголодавший волк щерит зубы на заплутавшую зимней ночью овцу. И тянет свои когтистые лапы, испещренные костяными наростами, зловонными надрывами. И истекает оно жаждой человеческой крови, боли. — он читал неторопливо, тяжеловесно роняя слова в пустую тишину библиотеки. Голос его постепенно терял неумолимый холод, становился мягче и, вместе с тем, проскальзывало в нем шелестящими лентами рокочущая опасность. — Но не так страшная Тьма, приходящая извне, как та, что рождается прямо в жарком людском сердце...

Он читал, лаская руками и взглядом страницы невзрачной книги. И что-то внутри него трепетало от мысли, что у него появился слушатель. Который внемлет внимательно, с которым потом можно будет обсудить прочитанное. С которым просто можно приятно провести время. С котором он не был бы одинок.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

9 8 522

Re: Кабедон

Ванессе впервые читали. Она и в принципе-то не слишком на "ты" была с книгами, ведь впервые в жизни подержала в руках оную уже после прихода в Академию, почему всё ещё испытывала слегка неловкий, но в то же время безумно торжественный восторг, медленно-медленно поднимая обложку, заглядывая, словно за ворота волшебные, в новый удивительный мир на страницах. Без всякого преувеличения можно сказать, что книги ей понравились сразу и понравились очень сильно. Но нравиться и уметь быстро и хорошо читать — это всё же вещи разные, особенно когда в голову лезут всякие глупости по типу той же, что стыдом не даёт посидеть нормально в библиотеке. Или дело было ещё в том, что Ванесса ещё всего-то не научилась читать про себя и страдала от необходимости делать это медленно и вслух?

Как бы то ни было, но стоило Себастиану начать читать, как Несси, кажется, даже забыла о том, что всякому существу живому надо дышать, а взрослому человеку так и вовсе, кажется, надо это делать порядка десяти раз в минуту. Но разве же это было важно сейчас? Совершенно не было. Ванесса смотрела на читающего Корвуса так восторженно, что по той части голубой радужки, нижнюю половину которой не скрывала длинная чёлка, бежали блики и искорки, отражаясь от того воодушевления, что было где-то там, глубоко внутри. Она не хотела смотреть на него слишком пристально, чтобы не смущать, но забыла уже и об этом, ставя руки локтями на стол и переплетая пальцы собственных ладоней, к верхней из которых прижалась щекой. Подобно тому, как каждый раз ею открывалась книга, голос Себастиана сейчас был проводником в мир неизведанный, из-за слога местами непонятный, но Ванесса была весьма успешной фантазёркой, чтобы это не нарушало целостности общей картинки в голове. Вдохи и выдохи вернулись всё же, но они были тихими, настолько приглушёнными, чтобы это никак и ничем не перебивало рассказ, не мешало столь удивительному и утончённому по мнению самой же Ванессы читающему.

Как-то по-особому рисовала она в голове и "колыбель людскую", и волчьи когтистые лапы, покушающиеся на спокойствие жизни, ускользающее всегда так быстро и так неожиданно. Не то чтобы юноша тут старался ей театр одного актёра показать, вовсе нет, но, видимо, из собственной его любви к книгам и каждому тому, что читает он, это вкладывалось в тон его голоса, в то, как интересно читает он то или иное предложение. И Ванесса чувствовала, как это чувство любви к литературе, что есть и в ней, просто немного иное, более простое и приземлённое, наполняет её с каждым услышанным словом сильнее и сильнее, заставляет даже сердце стучать быстрее.

В какой-то момент она даже мечтательно закрыла глаза, полностью отдавая всю себя слушанию и представлению того, о чём же написано. Воображение её рисовало картины, которые столь идеально дополнялись звучным и красивым голосом Себастиана, что становились самым что ни на есть настоящим произведением искусства. Жаль только очень, что никак не покажешь это извне, не дашь понять, что же там на душе такое интересное творится. Наверное, сидели они так вдвоём в библиотеке очень долго, ибо даже редкие заходящие уже пропали, тишина разбивалась лишь мерным чтением и почти беззвучным дыхание и стуком двух сердец. Даже если уже глубокая ночь, даже если вдруг утро рассветное, ведь совершенно Несси чувство времени потеряла, она не против сидеть и слушать его дальше и дальше. Она ни разу не перебила, не остановила и не помешала, для неё всё сейчас было каким-то особым таинством, доступным лишь для них двоих.

А потому, как только голос стих, она медленно открыла глаза. Сказка, которая сказкой, конечно, не была, закончилась, но эта магия, лежащая слоем на сердце внутри и кружащаяся в воздухе здесь  — снаружи  — никуда не пропала, почему Ванесса улыбнулась легко, но очень искренне, поднимая свой взгляд в глаза Себастиана.

- Это... это было просто волшебно! Спасибо! — она говорила негромко, но так восторженно, что не только не сдержала, но и не осознала даже свой порыв, когда вытянула немного вперёд руку и пальцами лишь, но накрыла лежащую на книге ладонь Себастиана. Просто в моменты особого воодушевления иногда хочется кого-то коснуться в нелепом желании кожей к коже передать свои чувства.  — Я, конечно, поняла вовсе не всё, но... это было так интересно! Теперь я понимаю, почему Вы так отзывались об этой книге. Наверное...  — на этом момента она прикрыла глаза и вновь же, как часто делает, слегка смущённо улыбнулась.  — Теперь я стала к Вам чуть ближе. Через книгу. Совсем-совсем чуть-чуть.

Она понятия не имела, как же именно прозвучала и с каким же оттенком собственная фраза, но думала лишь о том, как хочет быть ближе к нему. Разумеется, не в физическом плане, ей просто хотелось быть столь же... какой? Если бы её попросили как-то кратко Себастиана описать, Ванесса вряд ли смогла бы. Он ведь такой... статный? Интеллигентный? Начитанный? Культурный? А, может, дело в загадочности? Или же в шарме какой-то магии вокруг него? Одному Богу ведомо, что же так сильно в нём её влекло, но Несси точно, пусть и испытывала неловкость лёгкую за собственную глупость и простоту, не видела в этом причины избегать его, а вовсе наоборот. Ей хотелось хоть слегка приблизиться к этому заветно прекрасному, что есть в людях, совершенно на неё не похожих. Получится ли? Вероятно, что нет. Но зато она сможет хотя бы много научиться рядом с ним всякому и просто сохранить светлых моментов множество на сердце.

Наконец осознав, что она уже как-то долго касается его руки, Ванесса медленно одёрнула собственную, едва заметно даже покраснела и отвела взгляд: надо же, она ведь даже не спросила, можно ли его трогать... Стало неловко, но неловкость эта длилась совсем недолго, ведь не могла она победить магии вечера, посвящённого им двоим и книгам.

- Вы невероятно читаете, Вам говорили об этом? Так красиво, так... что мне хотелось бы этот вечер навсегда запомнить. Но, наверное, уже поздно... Я и так задержала Вас слишком сильно!

На самом деле, уходить отсюда и от него в частности Ванессе не хотелось совершенно. Она бы попробовала обсудить прочитанное, даже если показалась бы глупой, а ещё лучше, пожалуй, нашла бы новую книгу, попросив прочесть хоть главу, чтобы порадовать ещё немного себя же возможностью послушать. Всего этого ужасно хотелось, но оно и наглость как-то, и завтра у них занятия, нельзя же совсем всю ночь провести в библиотеке... или можно? Даже если можно, соблазняться этой мыслью Ванесса себе не позволяла, боковым зрением наблюдая, как Себастиан тоже встаёт из-за стола, куда даже быстрее, чем неловкая в движениях Ванесса.

- Но, быть может... мы ещё так посидим в другой раз? Здесь ещё так много книг, которые я совсем не знаю, но хотела бы узн--... а!

За всем этим чтением, воображением и мечтами Несси, конечно же, напрочь забыла о немало так болящей ноге, на которую прихрамывала. Не только забыла, но и вовсе за ногами не следила, пока поднималась, ведь смотрела лишь на рядом почти что вставшего Себастиана, улыбалась ему робко, но обнадёжено на ещё одну такую встречу, когда как раз-таки больной ногой ударилась о самый край стола, резкую вспышку такой сильной боли разослав по венам с бегом крови вплоть до самого колена и даже выше, что от неожиданности не сдержала тихого, но всё же вскрика. Край мантии зацепился где-то за обычный самый деревянный стул, на здоровой ноге одной Ванесса пошатнулась и, вытянув застрявшую мантию в последний момент, хотела было опереться на другую ногу, чтобы не рухнуть, но стоило лишь немного ею коснуться пола, как боль прострелила ещё раз, а девушка аж подскочила почти, неудачно развернувшись...

- А... а...

Что именно и как именно произошло, для неё, вероятно, останется загадкой. Но когда она открыла зажмуренные, как и обычно, когда надеялась падать, глаза, поднимая взгляд вверх, его лицо было настолько близко, что резкий выдох сдул тонкие и лёгкие рыжие волоски чёлки. Очки съехали по носу ниже, но она была слишком близко и прекрасно видела, как глаза Себастиана, вероятно, как и её собственные, расширяются в удивлении и растерянности. Двумя руками давя на стену ровно по обе стороны от него, Ванесса так и стояла на одной ноге, больную держа поднятой, удерживая равновесие вообще в целом за счёт того, что под руками стена, а грудь вжата в тело юноши настолько, что она чувствовала совершенно не совпадающий, но у обоих дико быстрый стук сердца. И это ведь всё мгновение. Мгновение, в котором девушка застыла, пока даже не успев смутиться, лишь смотря в его глаза, пока в голове абсолютно пусто.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

10 (изменено: Sebastian Corvus, 05-03-2021 11:26:03) 7 020

Re: Кабедон

Книга увлекла его снова. Пусть и не в той степени, как она увлекла его в первое прочтение. Но кое-что он перечитывал снова уже несколько обновившимся взглядом. Подмечал новые вещи, переосмысливал старые. Это... полезная практика, к которой он прибегал исключительно редко. К тому же, эта самая практика стала еще более приятной с появлением слушателя.

Себастиан не был жаден до внимания. Но он был весьма тщеславен. И появление у него аудитории в лице одной-единственной Ванессы он воспринял более, чем воодушевленно. Впрочем, только ли в этом было дело?.. Быть может, он был рад читать и потому, что у него появилось совместное с ней дело. Совместное дело. Корвус не готов признать этого даже для себя, но, пожалуй, это то, что ему действительно не хватало.

Поэтому он читал, не отрываясь от книги, не отводя взгляда от строк. Иногда в нем едва свербело беспокойство — интересно ли ей? Ему хотелось, чтобы ей было интересно. Но он не смел поднимать взгляд, отвлекаться, чтобы удостовериться, что все хорошо. Почему-то что сейчас ему показалось особенно важным сделать все идеально. Настолько идеально, насколько он вообще может.

Это такое... странное и неуместное ощущение... Чуть позже он избавится от него точно так же, как избавляется от всего, что приносит разлад в его душу. Избавится посредством самовнушения, насильного выжигания эмоций — настолько привычного, что уже даже не больно. Если вообще сможет поднять руку на этот несмелый росток дружественной симпатии к чужому человеческому существу.

Корвус читал, не обращая внимания на подступающий сон, что приходит к нему всегда крайне невовремя. Сон цеплял его за плечи и руки, клонил голову вниз, наливал веки свинцовой тяжестью. Но он игнорировал это ощущение. Потому что сейчас он наконец-то почувствовал себя лучше, потому что и ему самому было здесь хорошо и интересно. Здесь, в Малой библиотеке, в тихом уюте мягких теней. С человеком, прямо-таки излучающем душевное тепло, до которого он, будем честны, был по-странному жаден.

Голос его становился все тише и тише. Пока он, наконец, не затих насовсем, прерываясь тихим и мягким хлопком закрывшейся книги. Он посидел молча с опущенным взглядом несколько секунд, прежде чем поднять голову, чтобы наконец посмотреть на Шуберт.

Она улыбнулась ему, заговорила с ним, и он воспринял это как... некоторую награду, что ли. Кто бы мог подумать, что он способен полюбить книги еще больше.

Прикосновение ее пальцев к его руке несколько сбило его с толку. Люди редко когда касались его. И он сам практически никогда не касался людей. Но в этот раз прикосновение вышло ненавязчивым. Естественным. Оттого и не вызывало у него какого-либо неприятия или брезгливого отторжения. Поэтому свою руку он не убрал, не прервал контакт. Лишь посмотрел на ее пальцы с некоторой растерянностью, какая бывает у человека, что столкнулся с чем-то не совсем понятным ему. Тактильность Ванессы он не понимал. Более того, ее тактильность часто вызывала в его грудной клетке странное чувство, которое он все никак не мог удалить полностью. И это чувство чуть усилилось, когда она сказала о том, что стала к нему ближе через книгу. Эта фраза заставила его задуматься.

Психологическая дистанция между ними стремительно сокращалась, и это пугало. Более того, он не чувствовал себя способным увеличить ее.

Судя по всему, она тоже немного испугалась. Убрала свою руку, отвела взгляд. В целом, выглядела немного смущенной своим порывом. Себастиан тоже был смущен. Взгляд его, обычно прямой и тяжелый, медленно блуждал вокруг Ванессы.

Вы захваливаете меня. — наконец, выдавил из себя он. Ее слова грели его сердце. Но он их не заслужил. — Да. Пожалуй, уже поздно. — ему действительно пора бы отойти ко сну. И, ну, возможно, ему нужно сделать перерыв. Слишком много впечатлений. Приятных впечатлений, но все же. Ему есть над чем подумать.

Он не успел ответить ей. Точнее, это она не успела завершить свою фразу. Все случилось быстро, неожиданно. Звук удара о деревянную поверхность стола, тихий болезненный вскрик, череда движений рук и ног, призванных помочь устоять, но тянущих в пучину неловкости все дальше и дальше. Корвус успел лишь подойти ближе, чуть обеспокоенный очередной вспышкой хаотичности Ванессы.

В этот раз... ему было не смешно. Смеяться вообще не хотелось. Потому что в этот раз звезды сложились в особенно причудливую картину, и Шуберт своим невеликим весом толкнула его к стене. Даже чуть прижала к ее каменной кладке, морозящей спину мрачным холодом. И сама была вплотную к нему, мягкая и теплая. И сердце у нее стучало так быстро, едва ли не быстрее его. И глаза у нее были удивленные и удивительные, и были они так близко, очень-очень близко. И смотрели они друг другу в глаза, полностью лишенные каких-либо четких мыслей.

Его накрыло странное оцепенение, когда он отметил, что Ванесса полностью заблокировала ему выход своими тонкими ручками. Он мог бы выбраться в любой момент — он гораздо более силен в физическом плане.

Хотелось сбежать из этой ловушки. И одновременно с этим, почему-то хотелось остаться здесь еще немного. А еще Корвус так сильно хочет спать, что еще чуть-чуть, и он вот-вот свалится на беднягу. Его глаза были устало полуприкрыты, а лицевые мышцы — полностью расслабленны.

Он хотел было пошутить над ней. Сказать, что у нее появился свой фирменный, до крайности интересный, способ здороваться и прощаться с людьми. Или просто как-нибудь задеть, возможно, чем-нибудь обидным, колким. Но к нему вдруг пришла странная, а оттого все больше цепляющая его разум мысль. И чем дольше он глядел в ее лазурные глаза, тем четче и убедительнее эта мысль становилась.

А будет ли Ванесса... Ванессой, если убрать из нее эту ее неловкость? Убрать, как что-то лишнее, мешающее. Как что-то, без чего, казалось бы, все будет лучше. И не будет тогда Шуберт биться обо все подряд постоянно, и не будет больше этих самых падений на него. Но, вместе с тем, ему почему-то казалось, что все эти падения — есть неотделимая черта девушки. Черта, без которой она не была бы такой целостной, не была бы собой. Нужно подумать над этим чуть позже, а пока...

А пока он просто поправил ее очки, снова подцепив их самыми кончиками пальцев, снова не касаясь кожи или рыжих волос девушки. И шепнул ей едва ли не в лоб тихое "Лагди́ Скихьли́гин Эико́пэбо". И застыл весь, ожидая, когда его отпустят, потому что вырываться самостоятельно ему не хотелось. Потому что странный магнетизм этого вечера, ее рук, слышимого стука сердца в ее груди, прижатой к его грудной клетке, наполнил его голову мягким туманом, что укрывает все тревожные мысли. Скрадывает до поры до времени, чтобы затем они вспыхнули еще ярче.

Я с удовольствием почитаю с вами еще, в другой день. А сейчас... — он чуть склонил голову, но отвел ее в сторону, едва ли не опускаясь челюстью на плечо, — У вас есть три часа, чтобы добраться до своей комнаты, прежде чем боль вернется. — тихо, подчиняясь атмосфере сумерек, прошептал он, спуская взгляд своих льдистых глаз на приподнятую травмированную ногу Шуберт.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

11 6 422

Re: Кабедон

Насколько Ванессе в жизни мешали её исключительные неловкость и неуклюжесть? Пожалуй, не настолько сильно, чтобы девушка реально прикладывала усилия, дабы это исправить. Нет, конечно, она старалась, например, ходить аккуратнее и не падать так часто, пусть и выходило это, мягко скажем, очень плохо и неудачно. И всё же, как бы то ни было, эти черты её личности не были каким-то проклятием или побочным эффектом болезни  — они были с нею всю жизнь, с самых-самых детских лет, юность, сейчас, конечно, тоже. Именно потому такая реальность давно была привычна, не вызывала ощущения, что нечто остро не так, ведь Несси успела привыкнуть даже к частым ранам и синякам, научилась воспринимать боль куда менее чётко, реагировать на неё спокойнее, хотя в далёкие детские годы, конечно, она тоже горько плакала, если падала и оставляла свежую царапинку на маленькой коленке.

Если бы не шок, неловкость и огромная смущения волна, накрывшая с головой  — всё то, что лишило сейчас мыслей в голове, дабы осознать ситуацию немного позже и уберечь сознание от слишком большого потрясения, наверное, Ванесса впервые в жизни подумала бы, что быть такой неуклюжей  — это всё же ужасно плохо. Ведь она опять приносит сплошные проблемы, более того, она снова приносит их именно ему. И всё же сейчас он был так близко, что можно было различить кожей силу его дыхания, почувствовать сердцебиение, заглянуть в прекрасно голубые, блестящие холодным блеском глаза. Какие же они всё же красивые... Не следя за потоком собственных рассеянных мыслей, Несси и не понимала толком, как где-то на сердце, в самом потаенном и настолько далёком, что оно не осознаётся разумом, уголке его трепещет чувство, что хочется смотреть в них вечно. Именно взгляд его стал первым, что девушка заметила тогда, ещё на уроке по ритуалистике, когда он вытянул её, не умеющую плавать, из воды, именно этот лунный блеск глаз никак не позволял Ванессе отвести от него собственного взора, когда они сидели напротив у камина, слушая и сами рассказывая страшные истории, именно в этом взоре она увидела мягкое и почти дружеское тепло тогда, за завтраком, когда они смотрели друг на друга впервые столь близко, сидели рядом.

Вероятно... сейчас, вот этим столь неловким падением, прижав его к стене и дав себе возможность посмотреть на него так близко, пока её даже не отталкивали, Ванесса сделала шаг. Всего один, первый и робкий, возможно, один из десяти, а может, и из тысячи для того, чтобы влюбиться в него. Сейчас она не думала об этом. Она долго ещё не сможет. Ведь они такие разные, словно выходцы из двух контрастирующих вселенных, словно две звезды на небосклоне, которые делят одно пространство, но не могут достичь друг друга, даже если решат одновременно упасть. Между ними пропасть, стены и глубокие рвы, через это надо строить мосты, стены надо пробивать решительно руками и лбами, зная, что оно нужно. А они этого не знали. Сейчас так точно.

Следом за мягким шёпотом уже знакомого заклинания, которое впервые услышала от него же, Ванесса почувствовала, как приятный холодок касается ноги, уносит боль, тревоги, беспокойства. Заклинание ли это? Или сам голос его, забота о ней, даже если вызванная желанием поскорее уйти, приносит на душу такую гармонию? Как бы Несси ни хотела сама себе ответить на этот вопрос, но ответов у неё не было. Наверное... ей даже не хотелось отстраняться. Гормоны? Приближение тепла весны? Просто непонятная магия? Столько предположений, из которых может ни одно не оказаться верным, но даже чувствуя, как боль ушла временно с больной ноги, Ванесса не отстранилась сразу, позволила себе застыть ещё на пару мгновений и даже, пока он не видит, опустить подрагивающие рыжие ресницы, чувствуя его мягкое дыхание так близко к собственной шее. Вот же глупая... Глупая деревенская девчушка, слишком привыкшая поддаваться чувствам.

- Простите, пожалуйста... — Ванесса шепнула это совсем тихонько, прежде чем всё же осторожно отстранилась, медленно убирая от стены руки. Хотя ещё несколько мгновений назад она так открыто смотрела в его глаза, сейчас почему-то не могла поднять от пола взгляд, стыдясь своего поведения, даже поступка этого, когда позволила себя на несколько секунд дольше, чем положено, постоять к нему так близко.  — Я всё время... доставляю Вам неудобства... мне правда стыдно.

Что-то неприятно горячее болезненно и горько обожгло горло. Что это за неприятное чувство? Почему же Ванессе настолько не хотелось, чтобы именно Себастиан считал её надоедливой, неуклюжей до того, что не захочется с ней больше общаться? Может, лишь потому, что они уже вот-вот могли стать друзьями. Друзьями... ведь никогда в жизни у Несси ещё не было друзей. Боясь, что может проронить неловкую слезу, девушка немного ниже опустила голову, так, чтобы длинная чёлка закрыла уже не половину глаз, а их полностью, и резко схватила оставленную лежать на столе книгу, немного  покачивая ею в руках.

- На место... я поставлю. Спасибо огромное, что почитали сегодня для меня. Если захотите ещё раз так посидеть, я буду очень рада!

Она не врала ему. Она вообще очень не любила врать, а терять его доверие боялась особенно, пусть даже не могла поднять сейчас к нему собственный взгляд. Быстро развернувшись, аж стукнув деревянными башмаками по полу, Ванесса едва ли что не побежала к шкафу, тому, откуда достала эту самую книгу, но, держа её в руках, почти поставив красиво, остановилась, опустив голову. Как старательно ни кусала она сейчас губу, на глазах предательски выступили слёзы. Ибо опять... она всё испортила. Испортила такой хороший и уютный вечер. Но всё же Несси была не из тех, кто убиваются, думают о грустном и всё пытаются как-то переосмыслить произошедшее. Поставив наконец книгу, она быстро подняла руку к лицу и, приподнимая тем самым очки, пару раз провела рукавом по глазам, стирая набежавшую влагу, хотя веки от трения немного покраснели. Пускай. Это вполне сойдёт лишь за желание спать или же трение глаз из-за слёз, набежавших из-за зевка. Ванессе не хотелось, чтобы он правильно понял причину этой секундной тоски. Ведь кого не напряжёт то, что какая-то глупышка льёт слёзы из-за того, что волнуется об успехе общения с ним?

- Добрых снов, господин Себастиан!  — всё же вскинув голову, она напоследок тепло и даже очень радостно, искренне ему улыбнулась прежде, чем всё же сбежала из библиотеки, ведь необходимо было последовать совету и добраться до комнаты раньше, нежели боль вернётся.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

12 3 029

Re: Кабедон

Себастиан редко когда чувствует дружеское расположение к какому-либо человеческому объекту. Чаще всего — раздражение, периодически — отвращение и, при особых обстоятельствах — враждебность. Люди всегда представали перед ним чем-то враждебным, не дружественным. Толпы человеческих лиц, ног, рук, срощенных воедино коллективным действием или мыслью, не то, чтобы пугали его, но отвращали — уж точно.

И люди манили его к себе не смотря ни на что. Они были интересными. Разными, кардинально отличающимися друг от друга. И они были, ну... Людьми. Себастиан — он ведь тоже человек. Тоже социальное существо. И как бы он ни противился, как бы ни задирал подбородок, как бы ни доказывал самому себе свое же превосходство, он все равно хотел некоего взаимодействия. Во-первых, это желание, тихое и незаметное, но никаким образом не искореняемое, было чем-то по большей части инстинктивным. Одиночки не выживают. Гордецы, отказавшиеся от людей, падут рано или поздно. Естественно, эта мысль внутри него было неоформлена, иначе он вел бы себя совершенно иначе. Но зачатки этой мысли все же были. И инстинктивная тяга к людям у него тоже была.

Во-вторых... На самом деле он ведь всегда мечтал о чем-то таком. О всепонимающем существе, друге, что всегда будет с ним, что не отвернется, не предаст. С которым у него будет плотная связь. Тотально хороший в его субъективном понимании человек — вот, кто ему нужен. Нужен.

Но еще рано. Эта мысль скользит на периферии его осознанности, задевает тонкие щупы ментальных рецепторов, но проходит мимо. Еще рано, Себастиан не готов к такому знанию о себе. Более того, конечно же, он не готов к знанию того, что у него уже есть связь кое с кем. Еще некрепкая, подуешь — и разорвется. Но она есть, и она соединяет его с абсолютно хорошим, в его субъективном понимании, человеком. Ванесса ведь еще ни разу не разочаровывала его. Ванесса ни разу не проявляла враждебности по отношению к нему.

Ванесса даже восхищалась им. Позволяла чувствовать себя хорошей персоной тоже, заглушить на время мысли о своей тотальной плохости. Она не была лучше него, нет. И, конечно же, не была хуже него. Кто она? Как и куда ему определить ее фигуру в каталоге людей?

Ничего страшного. - суховато молвил он, когда Ванесса отстранилась от него, отступила на шаг, опустила голову. Обладая ограниченной эмпатии, он смог определить, что Ванесса ощущает дискомфорт. Но не понимал причины. И не был способен отреагировать корректно. Он... сделал что-то не так? Расстроил?

Он не стал останавливать ее, пытаться продолжить общение. Хотел, кстати говоря, но вовремя задавил в себе эту мысль. Быть может, Ванессе пора спать. Быть может, дискомфорт, вызванный его присутствием, гнал ее из библиотеки в уютную безопасность комнаты. Наверное, стоит просто отпустить ее.

Добрых снов. — несколько заторможенно, очень тихо повторил он, уловив радость в ее прощальной улыбке. Добрых снов... Да, пора бы тоже отправиться в свою комнату. Через несколько минут, когда прилив бодрости, вызванный Шуберт, сойдет на нет.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die