Персонажи в событии:

Ivica Acinger
Информация события
Смежные события
Одежда персонажей
О локации
Предметы на локации
Статус события:
Завершён.
Время и дата:
26 Охдернейр, Месяц Расцвета, 308 год. Примерно 04:00 - 04:59 (раннее утро).
Погодные условия:
13°, дождь.
Место действия:
Первый этаж Академии, Коридоры первого этажа [южное крыло].

Аннотация:

Ивица просыпается ранним дождливым утром, заслышав за окном шум птичьих крыльев. Она встает, одевается и берет с собой буханку хлеба, птице в угощение. Заодно проверив, все ли в порядке в ближайшей к ученической башне части замка, и тем самым исполнив свои обязанности патрульного, девочка долго решается отправиться птице навстречу, чтобы попытаться ее отыскать из любопытства и желания помочь. После патруля в южном коридоре поиск продолжается во внутреннем дворе черного замка.

Ivica Acinger:Деревянный башмакДеревянный башмакКороткие шоссыЛьняная рубахаМантия ученикаНабедренная повязкаНагрудная повязкаПортянки

2 5 830

Re: Невеличка и серв-сестричка, часть первая

Вчерашний дождь так и не прекратился. Всю ночь стучал по деревянной створке окна. Ивица слышала сквозь сон, как ветер, несговорчивый сам с собою, то и дело меняет направление. Когда ветер гнал воду прочь, мир снаружи, укрывающийся под черной, изредка вспыхивающей молниями сферой ночного пасмурного неба, проваливался в тишину. Но ненадолго. Миг тревожной оглушительной пустоты заполнялся ропотом птицы и вновь угасал, когда потоки воздуха разворачивались в обратном направлении и пускали шорохи вверх по твердому стану башенных стен. Будто колени от страха, от неслышного касания далекого грома дрожала земля где-то внизу, но дрожь ее Ив ощущала кожей, словно бы под собою. А колкая морось, застревавшая ручейками в лабиринте меж каменных стыков стены, казалась девочке собственными мурашками. От легкого озноба, что несла с собою капризная погода, спасал разгоревшийся на славу караффин. Его тепло омывало мягкими волнами крохотное тело, тонкое, и потому согревающееся столь же стремительно, сколь и остывающее. Разливалось в воздухе, глубокие плавные глотки которого питали корни, пущенные последними сонными мыслями в сердце предстоящих ночных видений. Сухой теплый язык круглобокого друга, волшебного артефакта, струился меж складок одежды, развешенной вдоль края большого деревянного стола, смахивал с нитей шерсти остатки влаги.

Очень скоро караффин убаюкал Ивицу мелодичным молчанием под мелодию весеннего дождя. Ивица на удивление ясно помнила момент, когда сон приблизился. Звенящая чистота чувств, самых острых, и все-таки молчаливо внимающих всякому резкому возгласу мира вокруг, всполохам молний и грохоту капель, стучащих в дерево створки. Ив помнила, как голова ее опустела незадолго до. Ночные видения остались без пищи. Без должной растопки их пламя так и не разгорелось той ночью. Разум юной волшебницы удовольствовался блаженным запустением — состоянием, для него настолько редким, что и вовсе непривычным, незнакомым в дневные часы.

Помнила также, как открыла глаза. Поняла, что больше не хочет спать. А за окном увидела все те же сумерки. И услышала все тот же ветер, бросавший потоки дождя из стороны в сторону, и гул так и не высохших туч, царапающих верхушку башни на своем неспешном пути. Оттуда, куда они направлялись, ухнул гром, устало и протяжно. Ивушка встрепенулась. Но не в громе было дело. Она не испугалась изнеженного, сонного, как и она сама, зова стихии издалека. Просто где-то внизу что-то встревожило воздух. Шумно пронзило его подвластное танцу тело. Маленькими, быстрыми крыльями.

Ивица посмотрела сию же секунду в окно. Но никого и ничего не увидела. Тогда она решила, что не будет больше спать сегодня. По крайней мере, не утром. Вместо того, чтобы пролеживать бока, девочка оделась как следует в подсохшую одежду, взяла с собой кусочек овсяного хлеба, — закутала его в подол ученической мантии, — и вышла за дверь. Направилась вниз по винту башенной лестницы, и налево — в извилистые коридоры южного крыла. Она намеревалась проверить, кто же шумел снаружи. А заодно и посмотреть, не распоясался ли кто-нибудь внутри. Кто-нибудь не такой уж крылатый, возможно без клюва, не умеющий петь и не вынужденный мокнуть под дождем вместе с другими птицами — обитатель общего для него и для Ивицы человеческого приюта. Солнце еще лишь собиралось покинуть постеленную ему у горизонта розовую перину. В свете факелов, будто в страхе перед своими последними мгновениями, трепетал жидкий мрак ходов в черном камне. В отличие от противостояния звуков снаружи, ветра с дождем и его же с лезвиями птичьих перьев, стук шагов Ивицы кружил в полном согласии с собственным эхом. Их вращению, расплескивающему краску первого утреннего звука по тишине спящего замка, ничто не препятствовало. Большим любопытным ушам Ивицы даже казалось, что углы коридора смягчились. Ощерились на нее, скаля черные зубы, но избавление от тишины принимали алчно, не жуя, неприхотливо глотая отзвуки до последней их вязкой капли.

Под крылом раннего утра, немой черной птицы, Ивица была тихим птенчиком. Почти незаметным. Если бы только ее не выдавал светлый окрас лица, пушистых волос, а сейчас и тонких ног, что были на виду, ведь в части мантии девочка несла хлебную буханку. Она не собиралась есть ее сама. Угощение предназначалось и не для птицы-матери, что скоро упорхнет и не увидит птенца до следующего возвращения, в тот же час. Ив хотела угостить нарушителя спокойствия. Но сперва его предстояло обнаружить, чтобы понять, получится ли предложить скромную помощь, и где лучше всего состоятся встрече. Быть может, это все та же птица, что и вчерашняя. Они виделись, если Ивице не померещилось, во внутреннем дворе. Даже если и есть окна, через которые можно увидеть красоту сада и маленького гостя, ее дополняющего, то разглядеть его получится разве что днем. Придется Ивице выйти во двор, под дождь. Оказаться поближе, чтобы приглядеться к ветвям деревьев, прислушаться к шуму, скрытому шепотками дождя. В очередной раз промокнуть.

А что, если птицы там уже нет? Что, если она нашла себе уже укрытие в месте получше, и, наперекор ветру, летела как раз к нему? Пока Ивица соображала и поднималась с постели, могло пройти много времени — иногда слышишь что-нибудь в ночи, но просыпаешься уже засветло. В таком случае остается лишь зря промокнуть. Но стоит ли? Девочка сомневалась. Бродила по коридору туда и сюда, то вокруг озираясь, то останавливаясь, чтобы взглянуть на буханку хлеба в складках мантии. Потом она и вовсе достала хлеб и уселась в уголке, у дверей, ведущих к загадочным пустым комнатам, в обнимку с буханкой, прямо на полу. Лишь породнившись с хлебной буханкой и растрогавшись бесцельностью ее существования, девочка решила, что хлеб и птица должны быть вместе, и что она все-таки попытается сделать хоть что-нибудь, чтобы исправить ситуацию.

На выходе Ивушка укрыла голову и лицо тканью капюшона.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png