Персонажи в событии:

Ivica Acinger
Информация события
Смежные события
Одежда персонажей
О локации
Предметы на локации
Статус события:
Завершён.
Время и дата:
3 Охдернейр, Месяц Расцвета, 308 год. Примерно 18:00 - 18:59 (вечер).
Погодные условия:
13°, без осадков.
Место действия:
Первый этаж Академии, Коридоры первого этажа [южное крыло].

Аннотация:

Патрулирующая Ивица возвращается. После напряженной утренней и дневной работы она решает кинуть пару заклинаний в южном коридоре и немного расслабиться. Ну и в процессе, разумеется, соблюсти свою роль патрульного.

Ивица испробовала заклинание громогласности. Когда волшебство подействовало, девочка слишком испугалась быть наказанной за излишний шум и продолжила работу молча.

Ivica Acinger:Деревянный башмакДеревянный башмакКороткие шоссыЛьняная рубахаМантия ученикаНабедренная повязкаНагрудная повязкаПортянки

2 11 086

Re: А как...? Часть вторая.

С прошлой самостоятельной магической тренировки миновало два дня. Два долгих и насыщенных дня — таким выдался весь месяц Охдернер, ведь с наступлением его немало доселе свободного времени было посвящено поддержанию порядка в черно замке. Конец второго сезона, как-никак. И уже почти третий. Если так дело пойдет, ученики, даже самые маленькие, вскоре совсем станут взрослыми. Примут на себя соответствующие сей значительной роли обязанности. И лучше уж начинать готовиться к физическим нагрузкам и моральной ответственности заранее!

Сурова доля одиннадцатилетней ученицы академии.

Жаловаться, однако, ни к чему. Дома-то и посуровее бывало, и уж точно куда однообразней, если б только не периодические прогулки. Не только драить, стирать, кашеварить и соглядатайствовать, не только в поле работать приходилось — жизнь здесь, в иных аспектах, как видно по ранее перечисленным делам, не отличалась от уже знакомого крестьянского быта. В иных аспектах, кроме основного. Им следовало называть самую значимую  часть обучения. Собственно, само обучение требовало не только присутствия и бдительного присмотра старших, магистров волшебных искусств самого разного толка.

Самостоятельность служила прочных фундаментом крепости ума и духа, что ученики, каждый свою для себя, выкладывали старательно, по черному камушку, один за другим прижимая друг к другу стенками как придется. Кто-то, как Себастиан, постоянно торчал в библиотеке. Иные придумывали бесконечные в своей оригинальности способы привязаться к учителю и заполучить его внимания. Ни того, ни другого маленькая сервка толком не умела. Да, она могла бы надоедать госпоже Октавии или глупо следовать по пятам за учителем стихийной магии, господином Дао, или прекрасной Силфой Фогнил, когда та попадалась ей на глаза. Но придумать отговорку для своей несомненно неиссякаемой настырности просто не осмеливалась. Предпочитала обходиться привычным участием в обучающем процессе с учителями — невнятным присутствием, едва заметным лишь заслугою удачи, бесконечных стараний и естественным образом рано или поздно порожденных ими успешных попыток.

Что же касается книг, то их девочка уважала. Прибиралась в библиотеке при случае — говаривали, будто неблагодарная рутина сохраняла знания в веках. Что это означало, Ив не знала, и очень хотела бы понять. Бессильная, однако, в некоторых умственных изысканиях лишь в силу возраста и отсутствия опыта, она все еще увлекалась просты ручным трудом и находила его приятным. В моменты тревоги, коих ребенок, потерявший дом и родителей, испытывал в достатке, бережное распределение брошенных нерадивыми учениками пергаментов, свитков и стопок дощечек по соответствующим им полкам даровало чувство успокоения. Ведь куда легче делать какую-то работу, зная о ее полезности не со слов наставника, сколь мудр бы ни был он, а видя ее своими глазами. Юная волшебница с выдуманной у порога замка вычурной фамилией на деле оставалась простой крестьянской девчонкой. Маленькой дурнушке талант к магии нисколечки не мешал мыслить категориями, достойными бегающей по полям вместе со всякой другой скотиной мелюзги, что в первый торжественный завтрак набила живот печеной уткой с картошкой до колик и ночных кошмаров. Ладно бы хоть ела нормально, не как какой-нибудь дикарь.

Будь мама рядом тогда, за столом, точно пристыдилась бы. Может, мелочь или две в новой жизни маме видеть и вправду не стоило.

В итоге оставался один простой и замечательный способ. Поскольку Ивица уважала всякую прогулку, будь то сонное утреннее блуждание, сытый и бодрый поход после завтрака или ночной шабаш, самый восхитительно-волнительный, обязанности патрульного подходили ей. Значит, и время от времени возникающая в поворотах южного коридора пустота иногда оказывалась в полном и безраздельном ее распоряжении. Конечно, никто не говорил так уж вслух и всерьез, по крайней мере, не слышали того большие красивые ушки самой Ивицы, что практика магических заклинаний была строго разрешена в коридорах на первом этаже, и уж тем более чтобы она поощрялась. Но у Ив готов был твердый ответ разнывшейся совести. Состоял ответ в том, что представляла из себя ее магия. В отличие от других учеников, постарше и пострашней, малышка не умела вызывать огненные вспышки. Не получалось у нее усилием воли и колдовским словом сдвинуть с места черные камни стен. И даже вымочить их, воззвав к водной стихии, Ив не могла. Все, что умела девочка — призывать ветер и совсем немного управлять маленькими происшествиями в мире неживых предметов. Открыть дверцу на расстоянии, только аккуратно, чтобы никого ею не шлепнуть по лбу с той стороны. Заставить лететь хлебную буханку. Только тоже осторожно, чтобы она не попала кому-нибудь по лбу! Ну или, например, заставить ветер швырнуть эту буханку кому-нибудь в лоб — вот, пожалуй, и есть самое опасное чародейство во всем списке. Такое заклинание Ивица пробовала только один раз. Боялась, когда начинала, и во мнении своем не переменилась до сих пор. Ну, может еще раза два или три попробовала. Тайком.

Но в библиотеке девочка вызнала еще несколько аспектных частиц. И способы, которыми те помогали силе возникнуть в устремлении мысли. Только казалось, что все, что магия делала, возникало из ниоткуда. А на деле же самой важной частью самостоятельной практики была вечная памятка об иссякаемости сил. Совсем начинающие волшебники, вроде таких, к каким относилась и Ивица, могли себе позволить не так уж и много магических маневров. Растрачивать силы на тренировки и всякий божий день остерегаться опасной грани — жуткая идея. И единственная, ведущая мага к его мастерству. Без него, без этого мастерства, как без цели, всякое излишнее хранение себя для лучших свершений бессмысленно. Ибо на свершения нужно быть хотя бы способным. И способности, как и магия, из ниоткуда не берутся. Настала пора припасть губами к колодцу неизведанных сил. Разумеется, колодцу, хотя бы условно одобренному учителями, а не к какому-нибудь источнику тьмы. Этим колодцем сегодня будет сама Ивица Эйсингер.

Как припасть губами к самой себе? Со стороны выглядело бы странно. Ивица договорилась сама с собою, что во время тренировки не станет делать ничего такого уж странного.

И так, как уже было сказано, с прошлой тренировки прошло точно больше дня. Если Ивица все посчитала правильно и ничего не перепутала, силы ее с тех пор должны были восстановиться и позволить дополнительную практику без вреда для здоровья. Физические нагрузки, пережитые ранее этим же днем для успокоения нервов, на работоспособности ее, как мага, сказаться не должны были. Значит, думала про себя Ивица, вроде бы все в порядке. Есть готовность и есть желание учиться. Есть новый практический материал, который следует опробовать. Всякие хитрые штучки — сегодня Ив рисковала получить по лбу хлебной буханкой за то, что хотела пощупать и поглядеть.

Драить Люо и вымаливать прощение богини за недостойное поведение на празднике, смывая грязь с полов купальни, это, конечно, дело похвальное и доброе, общественно полезное. Но вот она где начинается настоящая дорога юной волшебницы. Когда ее ручки дорываются до настоящей магии, а в коридоре никого нет! Убедившись, что возник момент, соответствующий этому требованию, Ивица, шкодливо-крадучись, проскакала весь коридор от и до. Затем остановилась между двумя углами, срез которых позволял держать в поле зрения большую часть крыла. И остановилась. Притихла. Стала дышать медленно, полной грудью, чтобы успокоиться. Перевести дух после беготни, смириться с возможным наказанием. Набраться решимости.

В прошлый раз Ивица опробовала заклинания, связанные с предметами. Великолепный летающий хлеб! Дверь на самоходных петлях — коварнейшая из ловушек. Но теперь... О, теперь все совсем по-другому. Пришло время перейти от серьезных заклинаний к самым-самым серьезным.

Итак, Ив расправила плечи и выпрямила спину. Чтобы и выглядеть благородней, и звучать убедительней. Хоть ее никто и не слышал и не видел сейчас (если только в коридоре не остановился обладатель дара невидимости, упускать случай потренироваться проявлять харизму Ивица не могла. Только называла она это не харизмой, а по-другому — путала с очаровательностью. И потому, самую малость, смущалась.

Заклинание следовало произнести потише:

Фэа́бси. Форбари́. Фуа́им.

Между аспектными словами разместилось две торжественных, строгих паузы. Губы девочки сошлись и замерли. Вся решительность куда-то подевалась, как только девочка выпустила из-под пуговичного носа струйку воздуха и внутри себя услышала... Это. Эффект заклинания. Дыхание тут же перехватило.

Ивица вдруг вспомнила, что понятия не имеет, насколько сильным должен быть и получится в итоге эффект волшебного заклинания. Что, подумала она, если результат окажется избыточным? Тогда наказания не миновать. А помимо наказания... Ивица побеспокоит очень многих людей и животных, это точно. Но раз на выдох не сбежались учителя и другие взрослые, значит, все не так плохо? Значит, можно расслабиться, привести растревоженные мысли в порядок вместе с чувствами и все-таки...

Держать рот на замке, пока заклинание не растеряет свое чудодейственное влияние на Ивицу? Нет, это же еще меньше годится. Тогда и колдовать было ни к чему. Зря только силы потратила. Нужно, из уважения к себе и нешуточным явлениям, задействованным в эксперименте, перестать сомневаться. Не бросаться с головой в омут, но и не трусить. Показать высшим силам, что Ивица не шутит. Она же только-только вымолила прощение у Льёрх и еще не получила повода увериться в том, что все счеты сведены.

Выхода нет. Была не была. Ивица приоткрыла губы и выдохнула звук. Лишь чуть дыша:

А.

Воздух под носом вздрогнул и завибрировал. Это движение девочка ощутила губами, передними зубами и даже в своем горле. Язык отреагировал странно и увлажнился сильней обычного. Звук "А" коротко и отрывисто прокатился по всему коридору, звонко ударяясь об стены. Нет, он не сдвинул их с места и не заставил вздрогнуть. Недвижимый камень оказался скромному изречению не под силу. Но то, что должно было стать почти шепотом, булькнуло эхом в купальне.

Ивица повторила:

А.

И услышала, как кто-то в купальне притих. Или ей показалось? Нет, едва ли. Точно-точно. Там ведь на самом деле разговаривал кто-то. Просто делал это так тихо, монотонно, что звук отдаленной беседы обнаружился только тогда, когда стих. Они, кто бы ни говорил там, точно услышали и удивились. А что, если прямо сейчас они выходили из воды и одевались, чтобы выяснить, кто виноват в странных звуках? Нет, едва ли. Но что тогда делать? Если они придут, Ивица решила просто сделать вид, что она не при чем. Молчать. Мотать головой или кивать для нее нормально, и никто ничего не заподозрит. Убегать будет уж слишком подозрительно. А разговаривать в ближайшее время не получится. Придется перетерпеть.

Шло время и Ивица присматривала за коридором. Но никто так и не пришел. Маленькая шалость в патруле сошла девочке с рук. Наверное, когда она прекратила шуметь, те, кто интересовался шумом, решили, что внимания оно не стоит. Если эти люди вообще существовали. Если они Ивице не почудились. Если она их не вообразила.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png