1 (изменено: Mistofia Fogneel, 01-02-2021 07:07:33) 1 883

Тема: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Информация об эпизоде

Главные герои истории:

Vanessa Schubert, Sebastian Corvus, Ion Fortuna, Klavier, Limeur Inkslight, Yotun Kornohenne, Set'alith, Ivica Acinger, Lucina, Randish Frosthart.

Статус эпизода:

Активен.

Время и дата:

0 , 0 год. Примерно  —  ().

Погодные условия:

.

Место действия:

, .

Аннотация

В стенах Академии намечается поистине грандиозное событие — Зимний Бал. Сердце каждого преисполнено тревогой и восторгом. Какой он будет  — их первый вальс? Влюблённый и робкий, тихий и осторожный, а может роскошный, изящный и яркий для тех, кто будет кружиться под музыку уже не первый раз.Что надеть? Кого позвать собой на это дивное торжество и с кем разделить первый поцелуй в потерявшем цвет и покрытым мягким белым снегом дворе? Для кого-то это будет вечер признаний и общих маленьких секретов. Для кого-то — большое открытие самого себя, а некоторые соберутся с Главном зале замка под потолком парящих огней и свеч вместе со своими друзьями и заведут весёлый шуточный хоровод в радость первым заморозкам и начале сказочной, суровой поры для народа, но не менее таинственной и волшебной.

2 6 314

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

"Зимний бал  — это очень важное событие, дань традициям, а потому каждый из вас должен со всем вниманием и ответственностью отнестись к подготовке к нему. Решить, с кем вы пойдёте, что наденете, научиться танцевать, кто ещё не умеет, украсить зал  — всё это, конечно, может тяжким бременем лечь на ваши плечи, но самое главное  — это повести себя достойно. Вы не должны опозорить Академию".

Сколько бы раз Ванесса ни прокручивала перед сном в голове эти слова, смотря в потолок, пусть и не видела ничего, кроме темноты, не могла перестать волноваться, сжимать в чуть подрагивающих пальцах одеяло.

"Должны присутствовать все".

Она уже не помнит, прозвучала эта фраза в самом начале или же конце объяснений, но, когда бы это ни было, она отрезала все пути к отступлению. Бал... что знала вообще Ванесса об этом? Настолько мало, что почти ничего. Какие-то истории доходили до слуха её, может, то были даже песни бардов, что где-то в больших и сияющих красотой своей залах, полных света и блеска, играет музыка, а по центру, каждую ноту звучащую дополняя движением руки, направлением взгляда, тем, как развеваются волосы и ткани платьев, в прекрасном танце кружатся пары.

- Эх...

Очень тяжело вздохнув, Ванесса откинула одеяло и медленно, чтобы кровать предательски не заскрипела, приняла сидячее положение, спуская ноги на пол. Йотун точно спала, а потому не получится обсудить с ней собственных волнений. Хотя каждый раз, как Несси решала, что сделает это, неизменно сбегала сама же от разговора. С объявления о бале прошла уже неделя. Время идёт... Ванесса уже не раз становилась свидетельницей случайно в коридорах замка того, как юноши приглашали девушек на бал. Позовут ли её? Вероятно, что нет...

Девушка скосила взгляд на стоящие подле кровати деревянные башмаки. На бал... надо будет идти не в таких. А сможет ли она вообще ходить в других? Чуть покусав губу и ещё раз вздохнув тяжело, но тихонько, она поднялась на ноги и, накинув поверх ночной рубашки лишь мантию, даже не заплетя волосы и не обув ничего, вышла из комнаты. Обычно она так не ходит, но... сейчас ночь, никто ведь не заметит? Поправив очки, сто раз оглядываясь по сторонам, чтобы никого не было и ни с кем не пересечься, Ванесса тихо добралась до первого этажа и, пройдя по коридорам ещё немного, смотря уже там лишь в пол, чтобы не испугаться стоящих повсюду грозных доспехов, навалилась телом на дверь, ведущую во внутренний двор. Её встретило завывание метели и ковёр только выпавшего снега, идеально ровного, блестящего в лунном свете. Ступая вперёд, под тонкими и босыми ступнями оставляя на снегу следы, Несси не думала, холодно ей или нет. Ведь уже неделю... это была её маленькая традиция. Ровно с того дня, как им устроили специальное занятие, показав несколько танцев, которые необходимо было разучить.

Пройдя на центр снежной поляны, Ванесса собрала все волосы руками и скинула их за спину, сняла очки, закрывая глаза, и сделала пару вдохов и выдохов. Раз, два, три... шаг назад. Раз два три... в сторону. Раз, два три... покружиться. Она переступала так легко и бесшумно, что почти не было слышно хруста снега под ногами, а медленно кружащиеся в воздухе снежинки, словно тоже танцуя, опускались на рыжие локоны, которые свободно поднимал, как и полы ученической мантии, холодный зимний ветер. Не было холодно. Шаг за шагом, так плавно, осторожно, почти идеально в единении со снегом, тонким слоем снежинок осевшем на опущенных рыжих ресницах. Очки были сняты, глаза закрыты, она хотела почувствовать танец, а не наблюдать за собой, ведь тогда точно всё испортит. Стоит ей хоть раз в отражении даже слоя льда у стены заметить, что двигается она не столь умело, как хотелось бы, эта маленькая зимняя сказка может разрушиться навсегда.

Шаг, ещё один, в сторону, назад, покружиться, поднимая руку...

Ноги касаются одна другой, равновесие теряется, а чарующий момент разбивается показавшимся оглушительным хрустом снега, когда одна одинокая фигурка, что не может спать от волнения, падает, словно цветок, у которого резко подрезали стебелёк. Мантия задралась немного, обнажённые по колени сейчас ноги были полностью в снегу, а кожа покраснела от холода, но Ванесса этого на замечала, приподнимаясь, опираясь ладонями, сжавшимися в кулаки, о землю. Она... мечтала увидеть бал. Понаблюдать со стороны, где-то от дверей, чтобы стать свидетельницей чуда, но не его участницей. В её мыслях так красиво, словно фигурки на музыкальной шкатулке, кружились прекрасные пары, но стоит там оказаться ей, той самой, что может устроить беспорядок даже во время общего завтрака, она точно упадёт, точно испортит красоту всю, ведь никто не успеет её поймать. Неудивительно, что её до сих пор никто и не пригласил. Может... притвориться больной? Слечь, будто со страшной хворью, и так и лежать, смотря в потолок, пока снизу будет доноситься красивая музыка.

Подняв одну руку к лицу, Ванесса быстрыми движениями вытерла набежавшие слёзы, которые даже заметила не сразу, с покрасневших на морозе щёк. Сейчас глубокая ночь, но уже с самого утра, как объявляли, всех привлекут к украшению главного зала. До самого важного вечера... осталось немного. Хотя, может, она так волнуется зря? Вроде бы должны отобрать те пары, что своим танцем откроют бал, но ей точно не попасть в их число, ведь у неё и партнёра-то нет, что уж говорить о неуклюжести и том, из какой среды она вышла. А уже после, когда бал будет идти своим чередом... Может, она один раз в уголочке покружится с маленькой Ивицей? Или даже, взявшись за руки, пару раз пройдётся на одном месте с Йотун? Ванесса уже видела мельком, как работает серва над своим платьем, сидя на кровати в комнате. Несси тоже сделала своё, но...

Опираясь руками о холодную землю, Ванесса поднялась на ноги и смахнула с мантии и волос снег, шумно выдохнув облачко пара. Ещё раз. Ещё два раза. Три, пять или даже десять. До тех пор, пока не поднимется рассветное солнце и не придёт время украшать зал, пока совсем не онемеют от мороза ноги, она будет пытаться танцевать. Ведь даже так, пусть и нет никаких грандиозных планов о том, что она будет действительно танцевать по центру главного зала, надо... повести себя достойно. Нельзя опозорить себя и Академию, если вдруг кто-то, кто тоже придёт без пары, протянет ей руку и пригласит на танец. Ведь это будет такой важный вечер.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

3 (изменено: Sebastian Corvus, 31-01-2021 20:11:29) 3 858

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Корвус был угрюм. Очень угрюм. Потому что явка на бал была обязательна, а балы он ненавидел. Все эти приемы, торжество и, боже упаси, танцы, раздражали его до зубного скрежета. Не только потому, что он не любил празднования и сборища людей. Танцы... С ними у него были связаны такие себе воспоминания. Он знал минимум движений. Просто чтобы не опозориться, если вдруг случится так, что Себастиану, бастарду дома Эрвестов, придется танцевать.

О, он помнил свое обучение. Крайне унизительное. Каков вообще смысл учить его танцевать? Какой смысл в балах в принципе?

Поэтому Корвус решил просто... проигнорировать все это. В конце-концов, он имеет право на такое вот небольшое неповиновение. На людей, занятых подготовкой к балу, он смотрел свысока. Презрительно оглядывал бесполезную суету. Смысл в украшениях? Смысл в танцах? Только лишняя нервотрепка. Исходя из этого, он не стал посещать занятие, где ученикам показывали необходимый минимум. И сам бал он тоже не посетит. Запрется где-нибудь, затаится, но не появится на очередном праздновании.

Он-то думал, что в рассаднике дикарей, варваров, и прочих тварей, имеющих человеческий лик, необходимость участвовать в чем-то таком его не настигнет. Но... Но все вышло так, как вышло.

Поэтому будни Корвуса никак не изменились. Было какое-то очень тревожное чувство на периферии сознания, но он был настолько привычен к параноидальным вывертам своего разума, что едва ли обращал на собственные переживания какое-либо внимание. Свои переживания он принимал за назойливый шум, не имеющий ни смысла, ни значения.

Корвус часто бродил по замку ночами. Бессмысленно мотая круг за кругом в этой каменной темнице. Надеясь утомить себя настолько сильно, что не придется часами смотреть в темень потолка. И в эту ночь, так уж совпало, он явился во Внутренний двор. Он редко когда выходил на улицу — здешняя местность была холодной. А Себастиан и так был отчаянным мерзляком. Холодные руки, холодное сердце.

Впрочем, он не был здесь один. Имея некоторую тягу к слежке за другими людьми, Корвус не спешил являть себя. Не то, чтобы он был таким уж незаметным, вовсе нет.

Он почти сразу узнал ее, несмотря на тьму. Рыжие волосы, словно огонь посреди заснеженных просторов двора. Мог бы он назвать их друзьями? Наверное. Во всяком случае, лично он расположен к ней дружеским образом. Ванесса была... добра к нему. Ну, не только к нему. Ко всем.

Первый шаг, второй в сторону, воздушное кружение, легкий подъем руки... И в следующий момент она падает. Словно подстреленный олененок. Но Себастиан пока что не подходил ближе. Наблюдал. С некоторым удивлением заметил он ее босые ноги. Было темно и холодно. Зачем она пытается?

Зачем уделять столько времени и тратить столько сил на то, что не получается? Себастиан, привыкший сдаваться после первой-второй неудачи, совершенно не понимал чужого упорства. Но, тем не менее, чужая сила воли вызывала в нем уважение. Иногда завистливое. Но сейчас ему было просто интересно. Шуберт была интересным человеком, которого он хотел изучить. Или хотя бы просто немного пообщаться. Он постоял в своем укрытии еще немного, прежде чем решил показаться.

Приветствую, студент Шуберт. — он вышел перед из-за колонны. Чем ближе он подходил, тем больше замечал во тьме: покрасневшую от холода кожу, приставшие к ее одежде и волосам снежинки. И глаза. Голубые, светлые, с искрящимся в них упрямым выражением. Ванесса, очевидно, сдаваться не хотела. — Практикуетесь?

Он смотрел свысока на тех, кто занимался подготовкой в балу. Однако в этот раз ему не хотелось ни насмехаться, ни пытаться как-то побольнее уколоть. Теперь ему было интересно: разве этот бал стоит того, чтобы босой выходить в темень, в мороз, и танцевать, не смотря на падение в снег?

Все так вдохновлены этим балом. Что есть это празднование для вас? — выражение его лица было застывшим, нечитаемым.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

4 2 535

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Бал. Это что вообще за слово такое? Их трех букв. Отрывистое, звонкое. Звучит так, словно тебя им с размаху по голове брякнули, и ты теперь делай с этим, чего вздумается. Крутись, вертись. Танцам учись, с платьем возись. Живешь себе обычной деревенщиной Ивицей, постигаешь магию и маму ищешь, а тут тебе возьми, да скажи, что теперь надо быстренько в срок прожить еще одну жизнь. С нуля, со всеми ее непонятностями. Разобраться во всех вопросах. Все равно, что заново ходить и говорить научиться. Ну и чего же в нем, в этом вашем "Бам", такого хорошего?

С этим вопросом в голове Ивица открыла глаза. Так она и проснулась. Потянулась, покряхтела, повертелась, сама себе наминая бока теплой подушкой и острым локтем. Ответа у девочки не было. Все, что она знала про загадочный "Бам", так это то, что с тех пор, как его объявили, только танцами и наполнились ночные видения. При том, пренелепейшими танцами, в соответствии со скромными представлениями маленькой деревенской жительницы о таковых. Знает Ив, как можно водить хороводы. И как весело прыгать, размахивая ногами в разные стороны, да крутить бедрами. Знает, словом, все, что совершенно никак не похоже на содержимое того особенного урока, на котором не было ни словечка про настоящую магию, кроме сомнительной "магии танца". То ей и снилось.

Праздником требовались изящество, сложность, строгость. Чуть чего не так и не туда — все испорчено и переделывай, и вообще сам дурак.

В общем, идея Ивице очень понравилась.

Она еще раз потерла глазки и перекочевала из постели в складки теплой одежды. Кое-как причесывая светло-серые, только вчера аккуратно постриженные госпожой Матильдой послушные локоны, прямо на ходу, она направилась прочь из комнаты. Тихонько, но с видом в меру хозяйствующим, девочка обошла коридор от и до. Целую башню сверху донизу. Поглядела, все ли в порядке, прежде чем соблюсти давний уговор. Для этого она направилась к комнате большой-пребольшой сестрицы.

Дверь тихонечко отворилась. Ивица проскользнула внутрь, присела рядом с кроватью спящей великанши, у изголовья, и посмотрела на ее умиротворенное лицо. Осталось только немного подождать. Пусть Йотун поспит. А Ивица пока побудет рядом, посмотрит на нее. И по сторонам поглазеет. Шуметь не будет — уж это она хорошо умеет. Получше, чем танцевать.

Ив сняла башмачки, чтоб не стучать ими по полу, и вообразила, что они стали лодочками, плывущими сквозь страну дремлющих снежных великанов, мимо ложа ее прекрасной и могучей королевы. Странно только, что нет королевской любимицы, рыжей двухвостой лисицы.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

5 6 955

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Как только Ванесса услышала за спиною своей голос, разрезавший зимнюю холодную тишину, то вздрогнула так сильно, прижимая резко руки к груди, да и в целом сжимаясь, будто её сейчас за то, что она практикуется здесь, начнут бить. Худые плечи даже чуть-чуть подрагивали, скатывались с них по мантии снежинки. Как только первые секунды шока прошли, Несси тут же полезла руками в кармашек на рубашке, который сама же и сделала, надевая очки, разворачиваясь в сторону говорящего. И без того большие глаза, кажется, от испуга стали ещё больше, но как только она поняла, кто же именно стал свидетелем её ночных выходок, расслабленно выдохнула и даже улыбнулась, закрывая глаза, прижимая ладонь к сердцу и чуть опуская плечи.

- Господин Себастиан, Вы... так напугали меня. Ходите беззвучно, словно лёгкий летний ветерок, качающий листву,  — всё ещё улыбаясь так непринуждённо, будто пытаясь показать, что искренне рада его видеть, хотя, может, так оно и было, Ванесса заправила прядь волос, что уже намокла немного от снега, за ухо, наконец открывая глаза и поднимая на него взгляд.  — Я же говорила Вам... Просто Ванесса. Или Несси. Мамино имя родовое мне... немного чуждо. Всё же я ни разу не дворянка. Что привело Вас сюда в такое время?

Луну, которая и так опускалась уже к горизонту, готовясь уступить место на небосклоне рассветному солнцу, вдруг заслонили собою облака, а в заполнившей дворик тьме Ванессе показалось, что глаза Себастиана горят ярче обычного. Несси боялась темноты. Особенно такой, на улице, когда опасность может подступить неожиданно, вырасти из-под земли или снежного сугроба. Но рядом с ним ей страшно отчего-то не было.

- Я... Да, Вы угадали,  — при упоминании о практике щёки девушки покраснели явно не от мороза, а взгляд сразу ушёл куда-то в сторону от лица собеседника.  — Извините, что... Вам пришлось это заметить. Я, наверное, выгляжу очень глупо или смешно. Аристократ, как Вы, должно быть привык смотреть на красивые танцы.

И Ванесса ничуть не сомневалась, что он аристократ. Вроде они даже ни разу не говорили об этом, а если бы и говорили, она точно не поняла бы, в чём проблема быть ребёнком не совсем... законнорожденным. Всё же где она, простушка из маленькой деревеньки, всю жизнь занимавшаяся сбором трав, цветов и уходом за мелкими зверьками, а где семьи дворян, у которых богатые и красивые дома, много приличий, правил, лоска и блеска. Во всяком случае... ей казалось, что оно должно быть так.

- Для меня?  — посмотрев вдруг на Себастиана с огромным удивлением, что он вообще поинтересовался её мнением, Ванесса указала себе в грудь пальцем едва заметным жестом, а потом задумалась ненадолго, сразу после вскидывая голову с искренней и светлой улыбкой.  — Как же что... Это же зимнее чудо!

Не переставая улыбаться, Несси сделала шажок назад и отставила левую ногу в сторону, поворачивая корпус, после чего оттолкнулась и всего раз, но закружилась вокруг своей оси, приподнимаясь на носочки, лишь волосы распущенные рыжим росчерком прошлись по воздуху следом за своей хозяйкой.

- Все будут в красивых платьях, музыка, всё сверкает... И пары кружатся в танце, - замечтавшись, Ванесса вновь закрыла глаза и, видимо, не так сильно смущаясь уже взгляда Себастиана, продолжила плавно кружиться и делать все шаги, что тренировала до этого, разве что куда легче, без такого напряжения, почти играючи.  — Словно в сказках о прекрасном и таинственном мире зимнего волшебства. Раз, два и три...  — под каждое своё слово девушка делала шаг, склоняя в сторону голову, но глаз не открывала и так же нежно, почти незаметно улыбалась,  — и одна из прекрасных пар выступает в центр. И он плавно обхватывает её за талию, поднимает выше всего на пару мгновений, прежде чем тихо стукнет о пол её каблук... И снова раз, два, три... Красивое движение рукой, всё в такт музыке, так чарующе...

Ванесса говорила и дальше. Мечтая, представляя перед закрытыми глазами всю ту красоту, что могла увидеть лишь в мечтах или снах, ведь никогда не светило бы ей танцевать в большом и красивом зале, она, похоже, не только немного запамятовала о том, что говорит с Себастианом сейчас, но и забыла совершенно про собственную неуклюжесть, про все волнения, ибо движение за движением были такими плавными, действительно почти идеальными, что она даже не спотыкалась, не падала, не делала ничего лишнего: сейчас в воображении вокруг был не снег, не академия, а огромный зал, а на ней не ночная рубашка и простая мантия, а роскошное платье, расшитое золотой нитью, украшенное цветами...

- И это чудо всё продолжается, пока музыка не стих...

Ванесса вдруг охнула и замолчала, раскрывая глаза, ибо, кружась и кружась, переступая босыми ногами по снегу и оледенелой земле, даже не заметила, как подошла к Себастиану слишком близко, пока вовсе не прижалась к нему, касаясь тела обеими ладонями. Запрокинув голову, она вновь увидела его сияющие в лунном сейчас, ибо облака ушли в сторону, свете голубые глаза. Так близко... Она ни разу не стояла ещё к нему так близко.

- Извините..!  — Несси и сама не поняла, простояла она так, прижавшись к нему, секунду или несколько минут, ибо оно казалось одновременно вечностью и всего лишь хрупким мгновением, но отстранилась, отходя назад, руки складывая перед собой, а голову опуская, чтобы скрыть стыдливый румянец, отводя взгляд: почему-то только сейчас стало невероятно стыдно и не только за то, что было только что, но и вообще за все эти "чудесные" описания, движения свои глупые, невероятно стыдно.  — Понимаю, Вы... должно быть, думаете, что я глупая. Думаю тут о всяком, хотя куда на бал такой, как мне. Всем сказали быть, но... верно, должно мне притвориться хворой, - почем-то Несси ему рассказала этот секрет, явно убеждённая, что её не выдадут.  — Всё равно я... И танцевать не умею, и падаю много, я только испорчу всё... Никто не позовёт меня на бал. Но так... так поздно уже! Скоро рассвет! Простите, мне... мне пора идти!

Проще было убежать. Ибо она вот-вот могла проронить слезу от досады. Огромнейшего разочарования, что она такая, а не какая-то другая, не столь милая и лёгкая, как маленькая Ивица, не северная и статная красавица Йотун, не яркая и уникальная Саббиа, не прочие прекрасные девушки, коих в Академии немало. И пусть в какой-то действительно наивной, почти детской мечте и надежде спрятано было в сундуке платье, к которому так бережно исколотые иголкой пальцы Несси пришивали деталь за деталью, она не верила... Не верила, что сможет стать частью этой красоты. А потому сейчас она не могла стоять перед ним. Решительно точно не могла ещё раз улыбнуться ему и сделать вид, что всё замечательно, что она ничуть не переживает о том, что не танцевать ей с ним на балу. А потому, подхватив ткани и рубахи, и мантии, опуская ниже голову, она поспешила к двери. Если не уйдёт прямо сейчас, то... лишь выставит себя ещё большей дурочкой перед Себастианом, а этого ничуть не хотелось.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

6 (изменено: Sebastian Corvus, 31-01-2021 22:47:07) 4 617

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Кажется, он нечаянно немного напугал ее. Точнее, судя по ее дальнейшей реакции, не он сам, а скорее неожиданное появление постороннего человека в весьма интимный момент. Однако Корвус слишком любил пугать людей, чтобы чувствовать хоть какую-нибудь вину за это. Вряд ли бы он, конечно, стал пугать Ванессу специально, но все-таки...

Господин Себастиан, Вы... так напугали меня. Ходите беззвучно, словно лёгкий летний ветерок, качающий листву, — ох, ну... Сравнение ему понравилось, да. Весьма поэтично.

Взамен могу сказать вам лишь то, что я давно никому не Господин, - сказано это было больше сварливо, нежели строго. Едва ли он вообще был когда-либо Господином. Велика честь для грязнокровки. Нельзя сказать, что его так уж обособляли от семьи.

Он вырос приближенным к ним. Но он никогда не был им равным. Поэтому это обращение, совершенно незаслуженное, несколько смущало его. И немного льстило, потому что позволяло чувствовать кем-то более значимым, чем он являлся на самом деле.

И все-таки, он мало что знает о ней. Выражение лица Себастиана смягчилось. Теперь он казался усталым из-за особенности своих лицевых мышц: опущенные уголки губ, прикрытые веки. Взгляд его, обычно сосредоточенный, сейчас был словно бы поддернут сонной дымкой.

Я... Да, Вы угадали. Извините, что... Вам пришлось это заметить. Я, наверное, выгляжу очень глупо или смешно. Аристократ, как Вы, должно быть привык смотреть на красивые танцы. — уголки его губ дернулись вверх, слегка неравномерно. И даже чуть нервно, наверное.

Честно признать, я всегда пытался избежать таких мероприятий. И... нет, вы не смотритесь ни глупо, ни смешно. Вовсе нет. - он отвел взгляд ненадолго. Конечно же, он ни за что не скажет вслух, что... что считает ее... очаровательной? Иногда. Иногда он действительно считает ее очаровательной. Вот как сейчас: раскрасневшаяся от мороза, присыпанная белой крошкой снега.

У нее была выразительная мимика. Очень. Настолько выразительная, что он, наверное, почти понимал ее — и не было ощущения, словно бы он упускал в общении что-то важное. И за ней в принципе было интересно наблюдать.

И Корвус наблюдал за ней. Ванесса говорила, и движения ее говорили вместе с ней. Плавные, даже изящные. Себастиан вдруг почему-то сравнил себя с ней: сам он был весь угловатый, острый, строгий, скованный. Закрытый, колючий.

Она говорила, и Себастиан... Он хотел было как-нибудь кольнуть ее. Сказать, что все не так. Что в залах этих сплошь надушенные высокие господа с кривыми улыбками. Что он никогда не видел ничего подобного тому, что описывает девушка. И что он натурально страдал на тех празднованиях, на которых имел честь побывать.

Но не стал. Быть может... Быть может, здесь все будет по-другому?.. В конце-концов, аристократов здесь наберется, от силы штук десять, не более. В Академии правила были совершенно другими. И жизнь была совершенно другой. А еще ему просто не хотелось разбивать ее небольшую фантазию.

Чем ближе она приближалась к нему, тем больше Себастиан, казалось, примерзал льдом к земле. Он видел, что она приближается. Но уходить в сторону не хотелось. Это странно. Это так странно...

В конце-коцнов, она оказалась к нему совсем уж близко. Сердце его громко ухнуло, когда он обнаружил ее руки на себе, когда понял, что она сейчас встала почти вплотную к нему. Ухнуло, но затем забилось в привычном замедленном ритме. И, тем не менее, ощущение чего-то странного осталось в его душе. Сам Себастиан весь как-то застыл. Он должен был отступить на шаг назад, отдалиться. Но он не отдалялся.

Отстранилась сама Ванесса. Кажется, она явно занервничала. Корвус тоже сильно занервничал. Его чувствительные зрачки, прикованные к ней, сначала чуть уменьшились, а затем дрогнули, расширились, поглощая все больше и больше деталей своей чернильной пустотой.

По секрету скажу вам, что я тоже думал притвориться больным. Или просто сбежать куда-нибудь на день. Но раз уж все оказалось так...- он нахмурился, размышляя. Кажется, скулы его порозовели не только от холода, — Быть может... Быть может, я мог бы пригласить вас? — как-то неуверенно спросил он, когда Ванесса заторопилась уходить.

О, черт. Ему же сейчас откажут. Это будет неловко. Очень неловко. Зачем?.. Зачем он вообще полез во все это, если столько дней ходил с независимым видом, задирая нос? Потому что проникнулся мечтами Ванессы? Поверил в то, что все может быть по-другому? Или дело было в самой девушке? В маленькой неловкой яркой девушке, что так часто казалась ему очаровательной. Даже когда сбивала с ног своими падениями.

Корвус чувствует себя... немного приболевшим, наверное.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

7 6 564

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Йотун не умела танцевать. Её шаги были тяжелые, совсем не такие, как у остальных девушек. Пусть она и обладала стройным станом, высоким ростом и в целом, в общем-то, походила на нечто изящнее палки, но по движениям серва... Как когда-то давно отметила яркая и горящая Сет, медведица. Нет, она вовсе не косолапая, да и никаких дефектов у неё с ногами в целом не было... Просто каждый шаг Корнохенн походил на поступь великана. Словно вот-вот земля содрогнётся, как только длинная стопа в деревянном башмачке опустится на устланный коврами каменный пол.

Собственно, именно по этой причине за завтраком Йотун тяжело вздохнула и прикрыла глаза, когда услышала о надвигающемся торжестве. О, Льёрх, ещё и явка была обязательной, что не нравилось ей особенно. Будь у неё выбор, она бы просто осталась в комнате, как это было всегда, ведь куда бы не пришёл серв, отовсюду вечно гнали, и даже за подобием деревенский плясок и хороводов девушка наблюдала тайком или не наблюдала вообще. Только думала, как могли бы кружиться и двигаться люди, но быстро отвлекалась, уверенная в том, что никогда не окажется среди них. Но у судьбы были свои планы и Йотун они не нравились. В отличие от Ванессы.

Сначала Йотун просто сидела на своей кровати, распустив отросшие белые волосы (она никогда не носила длиннее, чем по плечи) и смотрела на то, как прислеповатая Ванесса сидит в свете свечи и перед сном подшивает себе платье на торжество, бесконечно обкалывая свои израненные пальцы, но улыбаясь и даже напевая что-то. Серва была уверена, что это её рыжая соседка не умела танцевать. Не умела и вряд ли что-то смыслила в таком, собственно, как и сама она. Её это восторгало. Пугало немного, наверное, но она была в предвкушении, а ярко-красные глаза Йотун подмечали каждое изменение на её лице с новым стяжком на ткани. Это было на протяжении нескольких вечеров, а после серва не выдержала очередного укола в палец и села рядом, помогая делать особо мелкие шаги нитью. Откуда только она достала эту ткань... Кажется, на ощупь сама серва не носила ничего приятнее. Тогда она услышала робкие рассказы Ванессы и совсем немного прониклась. Наверное, есть тот, кто ей нравится. Иначе сердце бы так не рвалось из груди, а лицо не покрывал румянец при мыслях о простых танцульках. Ещё такое рвение, желание не упасть, когда делает очередной... Очередное движение. Йотун даже немного, самую малость ей завидовала. На самом деле... Она завидовала многим девушкам её возраста и младше.

У них было внутри цветение. Нежный сад, бьющийся родник, пожар, палящее солнце, знойные и золотые пески пустыни. Словом, всё, от чего веяло жизнью, любовью, страстью, далёким первым приключением.... В них была неясная притягательность, многогранность. Рядом с ними хотелось быть. Они мечтательны, у них ещё не угасло чувство быть кому-то дорогой, а если повезёт, то и любимой. Серва считала таких девушек сильными. Определённо у каждой в жизни было что-то плохое, возможно и ужасное. Она не казалась мёдом у большей части тех, с кем она успела познакомиться и даже самую малость сдружиться. Но они смогли сохранить в себе всё то прекрасное, что делало их дивными не только снаружи, внутри, ведь когда ты несёшь в себе чудо красоты душевной, оно заметно куда сильнее даже самой яркой внешности. Если же это было вместе, то не было и речи о том, что она хоть с одной стороны покажется некрасивой. У Йотун было не так. Она не смогла сберечь в себе блеск первого и мягкого выпавшего снега. Обстоятельства жизни и людское отношение к сервам пустило по её внутреннему миру табун лошадей, превратив её  красоту и тот дивный снег в грязную, перемешанную с кровью и землёй кашу. Она уже не видела ничего прекрасного, пусть Ванесса иногда и напоминала ей, что даже если ты пережил что-то страшное, впереди может ждать счастье. Эта девочка была... Сильной. По-настоящему сильной. Йотун нет.

  Наряд был готов и Ванессе он точно, без всякого сомнения бы шёл. Очень шёл. Йотун даже иногда, очень незаметно позволяла себе улыбнуться, зная, что она немного приложила к этому руку. Платье вышло дивным, но девушке явно было этого мало. Вот уж у кого был талант, чтобы вырастить такие цветы зимой и не дать им погибнуть. Именно это и стало главным и ключевым украшением наряда, наверное, главного украшения будущего бала — Ванессы Шуберт. А потом она.... пусть это останется небольшой тайной. То, что соседка по комнате предложила ей после того, как её наряд на это до сих пор неясное для Йотун  торжество.

В любом случае, день сменялся один за другим, жизнь сервы почти никак не менялась, несмотря на суматоху вокруг, ведь юные волшебники столько всего хотели сделать. Она решила лишь, что тоже внесёт свою лепту, поэтому и взяла шествие над маленькой Ивицей. Вот с кем великанша проведёт свой вечер! Но до него оставалось ещё времени не мало, поэтому им двоим, точно не занятых разучиванием танцев или поклонов, стоит занять свои сервские руки. Йотун думала очень долго над тем, что же такое интересное можно придумать... Вроде бы, зачем оно ей, но будет забавно засыпать под бубнёж Ванессы о красоте зала и знать, что она определённо принимала в этом участие! Прада, полуночные раздумия привели к тому, что уснула серва поздно, поэтому не слышала ни ухода соседки, ни появления маленькой Ивицы. Йотун открыла один глаз, затем второй, а после до её слуха дошли эти беззвучные ивичные шажки и она неспешно поднялась с кровати.

— А доброе утро. Чего ты крадёшься? Меня нужно будить с хлопка дверью, — она провела руками по своим чуть взъерошенным после сна волосам. — Мм-м... О, так она ушла. Опять свои танцы репетирует... Чего только не придумают, — ворча, она поднялась с постели, заправляя её.

Йотун мягко похлопала Ивицу по макушке, и сказала обуться, а сама надела не форму академии, а простую юбку, рубашку и самый обычный по узору платок на плечи. Домотканый, грубоватый, как и она сама. Волосы сбыли убраны так же, как и всегда, и только за поясь юбки были свешаны её любимые перчатки.

— Пойдём, Иви. Нам ещё нужно позавтракать. Не вешать же их венки да свечки на пустой живот. Ты же не ела, да? Вот и я проголодалась, так что я отвоюю нам стол, если их уже успели сдвинуть, — взяв девочку за руку, Йотун двинулась в коридор замка неспеша, чтобы маленькие ножки за ней успевали. — Скажи, а ты не думала, как можно украсить? Там такая здоровая комната... Чувствую себя букашкой каждый раз. И как такую махину прикажешь украшать, м? И вообще, у тебя есть какой-то наряд? Все девочки пекутся о платьях да туфлях... — кажется, сегодня и с Ивицей она была особо разговорчива.

8 4 089

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Жила-была в великанской стране великанья королева, — начала думать Ивица, и белые гусенички бровей, удивившись началу истории, выгнули спины, заползая в пушистую челку, как в волшебное поле колосьев, растущих вверх-тормашками...

В голове, сама собою, начала складываться история.

... И была у великанской королевы, помимо великаньих забот, великая тоска. Все для своего народа делала королева-великан. Когда малышей-великанов пугала стужа, королева вставала во весь рост и на нее сверху кричала. Снежинки верещали: "Голова из облаков, голова из облаков!" И тогда метель успокаивалась. С оставшимся ветром уговор становился коротким, ведь великанья королева была с ним в давнем родстве — издревле младшие сестры великаньих королев были женами всем чужестранным ветрам. Желтым буранам и ржавым суховеям, белым буранам и мягким бризам, особливо падким до суровой северной красы. Из-за далеких морей до великанской страны даже доходили слухи о матери великаньей королевы, а точнее о вечной битве, в которой неустанно крушили друг-друга и убивали цари Пассат и Муссон ради нее, чье имя уже и забыли.

Великанья королева и ее заоблачная голова верно служили на благо стране великанов, и всякая мелочь, щекотавшая пятки простому люду, не паясничала сверх меры, ибо знала о том. И великанья королева любила свое королевство. Только грустила немного о том, что нет на свете ни капельки, ни снежинки, что, завидев ее лик в белой пене высокого небосвода, не мчалась бы вон.

Но однажды великанская королева повстречала лисицу. Странную, о двух хвостах. Бесхитростную и неловкую. Так бесхитростна и неловка была рыжица-лисица, что по стечению случайных обстоятельств не знала о славе великаньей королевы. И когда та выглянула из-за облаков, подумала лисица, будто это солнце с ней хочет подружиться. С тех пор это и многие иные недопонимания между ними были улажены, и жили они долго и счастливо. Королева с суровым лицом, скрывающим доброту сердца, и лисица, чей ум не омрачен был знанием лишним, но одарен способностью принять потаенное благо.

Так они и поженились? Конец?

Ивица мысленно спросила воображаемого рассказчика. Но тот вдруг зашевелился. Поменялся лицом с сестрицей-Йотун, пробудившейся ото сна. А потом... Потом и вовсе куда-то исчез. Осталось только большая подруга, за которой Ивица и пришла.

Ив была известная тихоня, и понимала сама, что ее поведение вряд ли удивит Йотун, пусть та о нем и спросила. Потому Ив слабо улыбалась сестрице, слушалась, и  слушала внимательно ее разговор. С каждым робким кивком мастерски превращала все ее попытки вести диалог в беседу с самой собой. Впрочем, только до определенного момента, когда они, большая и маленькая, уже шли к завтраку, взявшись за руки.

А у меня есть наряд, но он пока секретный, — тихо ответила девочка, что взглядом считала шаги и ступеньки, пряча взгляд и до сих пор робея от того нежного прикосновения, что Йотун время от времени дарила ее серым, неприглядным волосам, — А у вас тоже есть. Так я думаю.

Рука у Йотун была длинная-предлинная, но и ноги совсем не короче. Не расти юная Эйсингер по часам и не будь уже почти одиннадцати годов отроду, приходилось бы ей вытягивать руку так высоко, что она, от оттока крови, скоро начинала бы болеть. И даже тогда ладонь сестрицы нравилась бы. На ощупь она шершавая, в таком приятном смысле слова, о наличии которого, до их первой прогулки за ручку, предполагать было неоткуда.

Мы можем украсить все птичьими косточками, красивыми перьями. И паутиной из углов.

Набор "украшений", перечисленных девочкой, для той же госпожи Матильды Бук наверняка стал бы скорее списком заметок для генеральной уборки. Ив знала и о других украшениях, таких, как...

... Хвойные веточки, цветы, запеченные досуха фруктовые кружочки. Или вообще, съедобные украшения! Копченые мясные рулеты.

Но из всего перечисленного ее по-настоящему удивляло и развлекало только последнее.

А ты бы что повесила, сестрица?

Так, постепенно, под робкие вопросы и несмелые восклицания Ив, они с сестрицей и дошли до завтрачной обители всея черного замка.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

9 (изменено: Vanessa Schubert, 01-02-2021 07:11:56) 8 755

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Всего на одно-единственное мгновение, такое хрупкое, словно первый тонкий-тонкий лёд на ровной глади озёрной, но снежинки, кажется, остановились. Перестали падать, влекомые земными законами к почве, просто застыли в воздухе прежде, чем стали падать в сотни, даже тысячи раз медленнее, чем до этого, будто бы и время изменилось, теперь в минуту вмещая не 60 секунд, а 120 или даже все 180. Ванесса тоже остановилась вместе со снежинками, смотря в местами ещё не тронутый шагами двумя не спящих снег, а маленькие совсем хлопья его блестели, словно сошедшие с небосклона звёзды, на ставших влажными, а потому завившихся сильнее обычного волосах, тёмной мантии, дужке очков, таяли на очень тёплых от румянца щеках и в белом облачке пара, сорвавшемся с покрасневших от холода губ. Сложно было предположить, о чём же думала девушка в мгновения эти, думала ли вовсе, ибо на лице её не было ни задумчивости, ни тоски, ни радости: остановившееся так же, как и всё вокруг, оно сейчас напоминало кукольное, словно вырезанное трепетно рукою мастера, покрытое краской и лаком.

Только сердце в этой застывшей тишине мгновения стучало в груди быстро-быстро, словно маленькая птичка, запертая в клетка, но мечтающая о свободе где-то там, высоко в небесных просторах среди облаков. Медленно-медленно, но Ванесса, успевшая пройти так, что ровно сбоку поравнялась с Себастианом, подняла голову, а первые лучи рассветного солнца ярким блеском прошлись по стёклышкам очков и голубым глазам, перед которыми стояла влажная пелена, так и не ставшая слезами, но удваивая на радужке отблеск солнца, отражая тот невероятный восторг, смешанный с трепетом, волнением, смущением, страхом  — этими и ещё десятками других чувств, терзающих в этот миг девичье сердце. Она смотрела ему прямо в глаза, наверное, не больше минуты, но единение взглядов было непрерывной вечностью, их тайной, что вот-вот останется в ночи, когда солнце поднимется ещё выше.

Нравился ли он ей? Безусловно. Но Ванесса сама решительно не могла понять, каким же образом. Как... одноклассник? Друг? Или, может, как мужчина? Не в силах разобраться в собственных мыслях и чувствах на его счёт, Несси знала лишь наверняка, что никогда и ни к кому больше не испытывала подобного. И не испытает, наверное.

"Быть может, я мог бы пригласить вас?"

Вопрос этот звучит в голове, отбивается в мыслях со звоном, будто осколки хрусталя стучат по полу. Считала ли она, что всё это сделал Себастиан лишь из жалости к ней после всего сказанного? Да. Было ли ей страшно и слишком волнительно согласиться? Вне всяких сомнений. Была ли она счастлива услышать это от него? Настолько, насколько человек способен всей душою испытывать счастье.

Как же хотелось согласиться. Настолько сильно, что трепещущее сердце, как казалось, вот-вот вырвется из груди, а слёзы уже вовсе не от разочарования и тоски покатятся вниз по, наверное, покрасневшим тогда бы щекам. Но... имеет ли она право? На балу будет столько прекрасных девушек, статных, прекрасных, словно с картин или мраморных статуй, они будут танцевать красиво, держаться идеально, они будут... подходить ему. Ведь Ванесса даже сама себе боялась признаться, что ранними ещё ночами, прежде чем выбиралась танцевать, смотря в потолок или стену, представляла, сразу же робко краснея, как могла бы танцевать именно с ним, но откидывала это, жмурилась с тоской, заставляя себя, давя мыслями на голову, чтобы представлять его с любой иной красавицей, с дворянкой, кои тоже среди девушек в Академии, конечно же, были. Ведь так просто... было бы легче. Хотя бы осознать то, что, приди Ванесса и постой в дверях, лишь смотрела бы на то, как взгляд его голубых глаз, всё время напоминающих Несси блеск луны на водной глади лесного озера, будет направлен в глаза совершенно другого человека. Странное чувство, она и сама считала мысли свои исключительно странными, но ничего не могла поделать.

А сейчас... он пригласил её. Он смотрел на неё. Хотя бы потому, что больше никого, кроме них двоих, здесь нет. И снежинки тоже так красиво опускаются на его чёрные волосы, на опущенные немного ресницы. Сколько же мыслей и сомнений сейчас рвали Ванессе сердце на части, особенно остро ставя в голове вопрос: "Ты действительно готова наслаждаться балом, зная, что он предложил это из вежливости или же жалости к никому более не нужной тебе?". И Ванесса не знала, увы, ответ на этот вопрос. Искала его внутри себя, искала на сердце, но он ускользал за потоком смущения, нелепой радости, волнения.

"Я бы очень хотела пойти с Вами, но простите, я откажусь. Иначе стану лишь помехой, лишь образ Ваш испорчу своей неловкостью и отсутствием всякой дворянской стати. Вам должно найти себе партнёршу среди прочих девушек, что подойдут больше, с кем Вы сможете выступить в центр зала в самом начале торжества, открыть бал, притягивая к себе завистливые взгляды. Прошу, пойдите на бал, не сбегайте, ведь без Вас, возможно, эта зимняя сказка потеряет одно из чудес. Уже рассвет, но если будете спать, то доброй ночи, господин Себастиан, пусть все кошмары минуют Вас в покое сна".

Она продумала, что скажет. Повторила это в голове несколько раз, уже смирившись со своей мыслью, ведь так будет правильно. Определённо точно правильно. У неё даже выбора нет поступить иначе, это лучше будет как для неё самой, которую тогда никто не высмеет в толпе за то, что она решилась, такая неуклюжая и нелепая, пойти на бал с ним, так и для господина Себастиана, которому не придётся терпеть никакого позора после, наверное, неудачного танца, ведь разве может у Ванессы действительно хоть раз пойти всё удачно? В последний раз прокрутив в голове то, что должна сказать, Ванесса приоткрыла едва-едва подрагивающие, будто действительно вот-вот заплачет, губы, втягивая воздух, чтобы сказать...

- Я с огромной радостью пойду на бал вместе с Вами.

Слетевшие с губ слова тают в облачке белого пара дыхания, сквозь которое пробивались лучи уже поднимающегося солнца, а сама Ванесса тут же, как сказала это, почти что растворилась с внутреннего двора, настолько тихо и быстро сбежала в Академию, оставляя Себастиана одного среди примятого в танце её босыми ступнями снега. Она даже не думала ни о чём, пока бежала по коридорам, придерживая края мантии и рубахи, рассыпая с рыжих волос снежинки на пути ковров, она спотыкалась на бегу, но каждый раз выравнивала равновесие и без падений бежала дальше, столкнулась с идущими по коридору Йотун и Ивицей, но лишь ткань развевающейся мантии мягко ударила соседку по боку, ибо Ванесса и не думала остановиться, даже поздороваться и пожелать доброго утра, она лишь бежала и бежала, наконец наваливаясь на дверь, раскрывая её и забегая в комнату. Несси подошла к кровати, но колени её вдруг подогнулись, и девушка опустилась на пол перед ней, сжимая в дрожащих пальцах заправленное ещё ночью одеяло. Лишь сейчас красные от холода и тренировок ступни стала резать и щипать боль, но то казалось сущей мелочью, пока смотрела Ванесса лишь в пол, низко опустив голову, почти чувствуя, как тает снег на волосах и одежде.

- Что же я наделала...

Прозвучало в пустоте комнаты даже надрывно немного, с болью и искренним отчаянием и разочарованием в первую очередь в самой себе. Разочарование... нет, не в сказанном во дворе, а в том, как же быстро в груди стучало сердце, как счастлива она была тому, что согласилась, как постыдно вставали слёзы почти у самых глаз, пусть так и не сорвались ни единой солёной каплей, оттого, что это не сон, самая настоящая реальность. Посидев так совсем немного, Ванесса очень резко подскочила на ноги, лишь пошатнувшись от боли в стопах, и подбежала к сундуку, опускаясь на коленки перед ним, раскрывая и руками подхватывая платье, поднимая его выше. Оно было... тяжелым. А ещё слишком красивым, слишком богатым для неё. Вот же глупая... Надо было сделать платье самое простое, сельское, на манер льняной рубашки, но вышить узоры у рукавов и подола, подвязать на талии ленту, закрепить на волосах цветочный венок, тоже прихваченный яркими лентами. Ведь она из деревушки, из простой деревушки у леса, куда же ей носить богатые платья? Но руки, дрогнув, уже сделанное трепетно-трепетно прижимают к груди. Может... в этом она сможет выглядеть так, чтобы не опозорить его? Его единственного, что не сказал ни одного дурного слова ни о танцах Ванессы, ни о её детских фантазиях, что даже пожертвовал возможной красивой парой ради такой, как она?

Пальцы коснулись розы, прикреплённой к ткани, и та распустила свежие, несущие в себе тонкий аромат бархатные лепестки. Она постарается. Она будет до самого начала бала танцевать и танцевать, как только поможет украсить зал, до тех пор, пока ноги не онемеют совсем от усталости и стопы не покроются синяками, но ни за что не опозорит ни Академию, ни господина Себастиана.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

10 4 038

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Ему показалось, что время застыло. Застыло окружение, и он сам тоже весь застыл в несколько напряженном выражении. Его руки кололо от холода, ледяного и беспощадного, но он не прятал свои белые ладони, как часто делал это в замкнутом состоянии. Он ждал.

Чего же он ждал? Согласия? Вовсе нет. Едва ли кто-то в этом замке хотел бы провести с ним хоть сколько-нибудь малое время. В конце-концов, он сам этому способствовал. Сам колол всех вокруг, сам отталкивал — и до сегодняшнего момента был полностью уверен, что все идет так, как надо. Почему же он вообще решил, что с Ванессой может быть по-другому? Шуберт была добра к нему. Но, наверное, то была доброта к людям в целом?

Они были словно две стороны одной медали. Ванесса была нежной, милой, доброй и теплой — она буквально излучала какую-то тихую и светлую любовь к человеческому существу. Себастиан же был озлобленным, мелочным, холодным — и он действительно чувствовал отвращение к большинству людей вокруг него. Однако все чаще и чаще он замечал, что под влиянием Шуберт становится более... нет, не добрым. Скорее, просто снисходительным. Чуть-чуть, совсем немного.

А сейчас ему откажут. Корвус измерял время по стучанию своего замедлившегося сердца: один удар, второй удар, третий удар, четвертый удар... Да, ему определенно сейчас откажут. Рано или поздно ресурс ее доброты по отношению к нему истончится. Это неотвратимо.

Или, скорее всего, она хочет пойти на бал с кем-то определенным. А он вот так вот вторгнулся на ее практику, да еще и бесцеремонно пригласил ее на эти танцульки. Тревожное чувство на периферии сознания сгустилось и стало вполне себе ощутимым. Острым, колким, бьющим тонкими шипами между ребер.

Чем больше времени проходило, тем больше замыкался в себе Корвус. И, наверное, именно поэтому он совершенно не понял, что Ванесса переживала едва ли не больше него — а у нее были поводы переживать, хотя, верно, этими вопросами должен был быть обеспокоен сам дворянин.

Лицо ее было кукольное, расслабленное, она вновь приблизилась к нему — именно она чаще всего приближалась, становясь с каждым разом все ближе и ближе. А он не мог отвести взгляда, хотя хотелось безумно, потому что было очень неловко. Но его чернильные зрачки, казалось, расширились до предела. Черные глаза с циановым обручами вокруг смотрели в ее глаза, блестящие и светлые.

Именно Ванесса приближалась к нему все ближе и ближе. Все, что мог делать антисоциальный Себастиан — это не отступать. Следовать за ней, за ее внутренним светом, словно бы он был серым мотыльком. Скорее всего, его шаг вперед, к ней, был ошибкой. Может быть, это спугнет ее. А кому вообще понравится, если?..

Я с огромной радостью пойду на бал вместе с Вами.

Это было... неожиданно. Настолько неожиданно, что он чуть вздрогнул. Выдохнул. Оказалось, что на некоторое время он задержал собственное дыхание. Еле заметные нити белого пара растворились в воздухе. А затем она быстро ушла, оставив после себя росчерки следов на морозном снегу, да странное теплое ощущение в глубине его души.

Не простудилась бы она еще, со своей привычкой ходить босой не только по камню замка, но и по снегу.

Он резко развернулся на невыраженных каблуках деревянных ботинок, пошел к входу в помещение. У него было катастрофически мало времени на подготовку. Однако варианты все же были. Точнее, один-единственный вариант. Одежда, в которой он пришел сюда, которую ему помогли привести в порядок, и которую разрешили хранить у себя до поры до времени.

Было тяжело вновь видеть свои старые вещи, надежно спрятанные, надолго забытые. Рубаху пришлось заменить на академическую — старая была безнадежно изорвана со спины и перепачкана в его же крови. Все остальное было в порядке. Учитывая, что это ни разу не парадная одежда, выглядел его наряд простовато. Но Себастиану нравились более простые, даже практичные вещи — парадные мужские одежды он ненавидел. В этих тканях, весьма дорогих и крайне приятных на ощупь, он выглядел строго и незыблемо.

Пожалуй, ему все-таки придется повторить то, чему его учили... когда-то давно.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

11 (изменено: Yotun Kornohenne, 01-02-2021 20:17:41) 5 010

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Серва с довольным, что было для неё странным явлением, слушала лепетания маленькой Ивицы, а ещё была искренне рада, что у девочки было в чём пойти. Некоторые малышки в этом возрасте бывали особо обидчивы, пускай и не все. Йотун вспоминала себя и то, какой вредной и невыносимой была сама. Но молчаливой. Наверное, это и спасало девушку от ещё больших оплеух от дяди или тётки, которая пыталась воспитать из неё хорошую женщину. Как они там сейчас? Она никогда не любила тех, с кем выросла. Ощущение ненужности и отражение долга в чужих глазах Йотун видела всегда, особенно ребёнком. Тогда думалось, почему? Неужели я так плоха и совсем недостойна той любви, которой дарят другим детям? Но с возрастом серва понимала, что всегда была другой, не только под взглядом относительно близких ей людей. Правда, зная это, она не могла справиться с тоской, которая иногда накатывала на неё при мыслях о далёком доме, куда она вряд ли сможет вернуться. От размышлений девушку отвлёк кратковременный рыжий пожар, что пронёсся рядом. Не оставалось сомнений, что это Ванесса. Не то чтобы ей соседка была самым уверенным в себе человеком, но за столько времени, прожитого в одной комнате, она научилась немного понимать, когда её волнение и и прочие смешанные чувства начинали превышать грань дозволенного. Она ненадолго остановилась, сжимая ручку Ивицы и смотря вслед убегающей соседке, а после нахмурилась, самую малость сощурила глаза и вздохнула. Спросит потом. У неё ещё будет возможность узнать, что же такое произошло с рыжей бедоносной девчонкой всё то время, что она провела вне своей комнаты. Теперь Йотун даже была уверена, что Ванесса всем с ней поделится и расскажет.

— Я долго думала, но так и не пришло ко мне ничего хорошего. А твой вариант скорее для танца нечисти, чем для наших братьев и сестёр, с которыми мы делим знания и стены Академии. Правда, я буду вруньей, если не скажу, что некоторых из них те ещё черти, — она даже слегка усмехнулась, но после сделалась вновь серьёзной.

В зале было не так много народа. Кажется, львиная доля студентов решила отдаться чувствам прекрасного и практиковать азы бальных танцев и собирать по углам всё тряпье, чтобы выглядеть прилично. Но она уже знала, что с платьем Ванессы вряд ли сравнится хоть одно. Разве что, большее внимание привлечёт та особа, которая решит выйти совсем голой. Только вот о чувстве прекрасного тут и говорить было нечего. Отправив Ивицу за стол, кажется, оставленный специально для едаков, Йотун натянула на руки перчатки и сложила их на груди, проходя в центр зала и поднимая его к потолку. На свете вряд ли было что-то, красивее неба. Ночного, грозового, летнего и знойного.... Сотни, нет, тысячи звёзд, северное сияние среди темноты и блеска маленьких жемчужин, складывающихся в причудливые созвездия. Было бы хорошо... Серва хорошо представляла в своей голове. Одно из немногих явлений, которое она могла отразить внутри своей головый красиво и полно. Но как воплотить — огромный вопрос. Йотун... как бы это сказать по-мягче, чтобы не выставить её совсем бревном в области магии... Да чего греха таить. Была достаточно бездарна. Может талант ещё спал, но уже хотелось, чтобы он проснулся наконец. Приложив палец к губе и цокнув языком от собственной тупости и не способности, Йотун развернулась, чуть не снеся собой какой-то низкого парнишку, и вернулась к Ивице за стол.

— Любимая каша.. Ивица, как ты думаешь, есть ли среди нас настоящие таланты, которые смогли бы силой магии устроить небо над залом? Чтобы со звёздами, темнотой ночного не. Как полагается. Или, может, ты и сама умеешь? — серва взяла ложку, помешивая ей кашу и до сих пор находясь в раздумиях. — Сначала я думала о том, чтобы поднять в воздух свечи, но потом додумалась, что воск будет капать всем танцующим на головы. Не то. Будет не совсем приятно. А на их еловые венки я бы добавила клюквы... Скучно! - Йотун отодвинула кашу и сама отодвинулась.

Она откинулась на мягкую спинку стула и снова подняла красные глаза к потолку. Йотун сегодня была необычно... приятной? Наверное, её смягчала атмосфера вокруг. Волосы сегодня мягко обрамляли лицо, хвост струился по спине ровной снежной лавиной, а простой и такой подходящий её образ с платком на плечах и любимыми перчатками делал её более простой, а может дело всегда на всего было в том, что она хотела впервые в жизни сделать так, чтобы на то, что придумала она, люди смотрели с искренним восхищением, вдруг подумали, что это... прекрасно? Вряд ли к ней вообще когда-нибудь в жизни искренне применяли это слово. Она чувствовала и знала, видела всё во взгляде напротив и понимала, когда слова несли в себе хоть толику настоящего. Наверное, для Йотун будет большим счастьем смотреть, как не самые последние в её новой и единственной жизни люди будут кружиться в волшебном танце среди украшенного зала... Да, для этого серва и пришла сюда, для этого и старается. Ей хотелось увидеть на лицах людей вокруг себя не только испуг или отвращение. 

— Достать бы где настоящую ель....

12 3 334

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Сестрица Йотун отправилась куда-то, оставив Ивицу в ожидании, и девочка послушно выполнила сию волю. Заняла предназначенное ей местечко за обеденным столом. Какой-то особенной доброты за Йотун она не заметила. То ли оттого, что ее маленькая и не такая уж вместительная голова была забита множеством мыслей и впечатлений, то ли из-за постоянства, с которым доброта сестрицы проявлялась по отношению к ребенку. Наверное, по большей части винить следует как раз впечатления. Обстановка черного замка обновилась до неузнаваемости и исподволь влияла на всех его обитателей — особенной наблюдательности, чтобы заметить резкий взлет настроения, правящий бал (Ха) в обители Морганы, не требовалось. Пронесшаяся мимо ураганом Ванесса могла сослужить лишь еще одним подтверждением этого суждения.

Танец нечисти. Должно, так и думают люди.

А что уж точно никак не потерпело бы невнимания к себе, так это одно из сегодняшних блюд. На столе перед Ивицей, сверкающее молочно-снежной белизной и переливаясь янтарем и золотом, стояло совершенное, идеальное сокровище. Пшенная каша с тыквой и медом, украшенная веточкой с двумя пышными листочками перечной мяты — блюдо, одним своим видом способное привить праздничное настроение, ароматом отбивающее всякие сомнения в его уместности. А уж про вкус... Даже говорить ни к чему. Зачем говорить про вкус, если рот можно занять делом поинтереснее — попробовать вкус!

Так Ивица и поступила. Она начала с мятной веточки, которую прожевала и проглотила, даже не поморщившись. Затем произошло решительное самовооружение большой деревянной ложкой. Небольшой обратный отсчет в мыслях, и... погружение. Ложка ныряет в кашу, затем за щеку, где переворачивается и обжигает язык содержимым. От жара по внутренней стороне черепа пробегают уколы многочисленных иголочек и прошибает пот. Но Ивица даже не терпит, а наслаждается. Она закрывает глаза. Ждать момента истинного волшебства долго не приходится. Как только язык перестает замечать жар, рот и нос наполняются медовой сладостью, нежностью молока. Мягкие зерна тают во рту и волокна тыквенной мякоти вспыхивают богатством своего вкуса, вкуса воистину уникального овоща. Все это, после поедания мятной веточки, даже вдвое вкусней. Молоко нежней, мед слаще. Все вкусы ярче и характернее, каждый говорит сам за себя и ни один не мешает остальным цветам вкусового букета.

И Ивица блаженно вздыхает. Вслух. Ложка надолго не задерживается во рту. Черпает еще и еще.

Сестрица Йотун как раз вернулась к Ивице. И к разговору с ней. Какое-то время сестрице придется провести в тишине. Ив не может пока говорить, она недоступна. Но глазеет на великанью королеву. Взор полон счастья и нежности — робким их выражением, столь свойственным Ивице. Запредельна лишь одна деталь — ярко-алые щечки.

Я так не умею.

Сама мысль девочке понравилась, и она решила отвлечься от каши, что, впрочем, к этому моменту уже почти закончилась и доживала последние мгновения своей счастливой бытности на дне деревянной тарелки.

А может, в Умостье нам помогут ее достать? К вечеру хоть?

За пределы Умостья учеников вряд ли пустят. Но в Моризаммо лесов хоть отбавляй. Если хорошенько постараться и уделить должное время походу, можно найти хоть ель, хоть рябину... Рябину...

Я хочу гроздья рябины, — вдруг, сама для себя неожиданно, тихонько объявила Ивица.

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

13 (изменено: Vanessa Schubert, 08-02-2021 05:44:27) 3 957

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Ванессе показалось, что она целую вечность просидела на коленках подле сундука, держа в руках платье, распуская на нём цветок за цветком. А сердце всё ещё так сильно и так быстро билось в груди: неужто не сон это всё? И можно ли понадеяться хоть на мгновение, что позвал он её не из жалости или вежливости, а потому что действительно того хотел? Возможно, что не стоило давать себе свободу веры в небылицы, но разве может девичье сердце отказаться от подобных фантазий? Поднявшись с платьем в руках, Ванесса мягко прижала его к себе одной рукой на груди, другой отводя в сторону подол. Тяжёлое... Но сейчас этой тяжести она не замечала, плавно-плавно кружась на месте, закрывая глаза и представляя бал, свет красивый, музыку...

Была ли она в него влюблена? Возможно. Даже вероятно. Но чувства эти были новы, легки и так нежны, что сама Несси для себя их никак не определяла, лишь наслаждалась тем, как оно было волшебно. Даже... волшебнее магии, которой обучались они здесь. Но вот платье опускается на постель: теперь ему не место спрятанному в сундуке. Хотя стоило девушке походить туда-обратно по комнате, как приглашение на бал начало вновь казаться таким же невероятным, как звезда, что с неба, рассекая чёрный полог его с искрами, упадёт прямо в раскрытые ладони. Чёрное-чёрное небо... совсем как его волосы.

Резко замотав головой, Ванесса отогнала от себя странные мысли. С каких пор подобное заполняет голову так быстро? Ей стало... почти неловко. Пусть никто не знает и не видит, о чём же полны её мечты, сама для себя она находила в этом нечто неловкое. И ведь мечтала всего-то о его улыбке, как только пересекутся взгляды, о том, как смогут красиво они закружиться в танце  — всего лишь это, но уже такое почти преступно трепетное. Распустившиеся на платье цветы были красивы, так свежи, как и это нечто, уже начавшее зарождаться в сердце. Однако позволить себе весь день простоять над собственным платьем в непонятных мечтах Ванесса не могла, ведь надо и ей помочь непременно с украшением зала!

А потому, всё же надев башмачки, пусть ходить в обуви не было любимым у Несси занятием, она тихонько покинула комнату, укрыв зачем-то пледом собственное платье, словно кому-то есть до него дело, и поспешила вниз, один раз, конечно, споткнувшись прям на лестнице и чуть с неё же не полетев, но отделалась, к огромному счастью, лишь испугом и ударом сильным плеча о стену  — это мелочи, поболит минут десять и пройдёт. Но чем ближе Ванесса подходила к главному залу, тем всё быстрее и быстрее стучало сердце в груди, эхом ударов отдаваясь в голове: всё ещё не верилось, всё ещё восторг от чуда, всё ещё мечты о сверкающем зале. Войдя в него, девушка окинула взглядом тут и там снующих студентов, каждый из которых по-своему помогал с украшениями, а после нашла и Йотун с Ивицей, сразу подходя ближе.

- Я... Я хочу помочь! Украсить зал! — щёки её залил живой и воодушевления полный румянец, какого не было давно.  — Я не хочу есть, вот, смотрите!

Ванесса руку, что держала за спиной, вывела вперёд, показывая корзинку большую с огромным множеством цветов, что своей магией поддерживала от увядания, добавляя бутонам большей красоты. Запустив в корзинку вторую руку, девушка перебрала немного цветы, доставая небольшой белый цветочек и с радостной улыбкой заправляя его Иви за прядь волос за ушком.

- Я могу помочь лишь цветами, но... станет красивее, правда!

И, не дожидаясь даже никакого одобрения от подруг, Несси уже устремилась к стенам, здороваясь с другими студентами, даже незнакомыми, хотя обычно так не делала, переступала почти шагами из танца, двигаясь от шторе к шторе на витражных окнах, украшая те цветами и мурлыча тихонько под нос себе мелодию какую-то: настолько в мечтах, что, кажется, и не замечала никого, двигаясь по залу, заправляя тут и там цветы. А потом подошла и к камину, двигая к нему стул, но пока лишь стоя рядом, украшая ту часть, до которой спокойно доставала с высоты своего небольшого роста.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

14 3 132

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Люцина дама незамороченная. Староватая, конечно, да и чудаковатая, зато очень энергичная и веселая. Поэтому танцы были восприняты ей на ура. Хотя и танцевать она, конечно же, не умела. Ну и что? Разве поздно пытаться научиться чему-нибудь? Она и училась — посетила те занятия, где обучили ее этим вычурным движениям рук и ног. На ее вкус изящно, но как-то прохладненько. Другое дело — быстрые пляски у жаркого коста вечерком под задорные песни голосистых девок да мужиков.

А еще, конечно же, она ну никак не мога пройти мимо такого события, как украшательство зала. Украшать она ой как любила. В конце-концов, у нее в кабинете много маленьких красивых домиков, построенных и обустроенных ею собственноручно. Поэтому она была просто в восторге от идеи украсить зал. Внести в такое большое и важное помещение что-то свое. Как раз-таки сейчас она и направлялась в зал, по пути заглянув в свой кабинет.

В руках она держала закрытую корзинку, где были спрятаны бабочки. Синие бабочки, коконы которых чудом сохранились в эту зиму с помощью магии. Стазис сковал эти коконы и личинки в них, но теперь пришло им время разморозиться, вылупиться и парить. А чуть позже она заклинанием введет их обратно в стазис, аккуратно сложит в корзинку, чтобы не помять крылышки. Это чтобы они спокойно дожили эту зиму, а после летели далеко-далеко по своим весенним делам.

Тепло улыбаясь и насвистывая себе что-то незамысловатое под нос, она не сразу заметила появление знакомого молодого человека. Так-так-так, да это же Себастиан! Судя по всему, отлынивает от общего дела, негодник. Или даже вообще, не собирается идти на танцы — Люцина догадывалась по мрачному виду Себушки, что тот танцы, мягко говоря, не жалует. И вместе с тем знала она о нем и кое-что еще... Знала она, чувствовала своим еще совсем-совсем девичьим сердцем, что есть у него кое-кто особенный, кого он мог бы пригласить. И даже догадывалась что у этой самой особенной особы были огненные волосы, лазурные глаза, очаровательная неловкость и неведомая сила вгонять такое бревно, как Корвус, в смущенную краску.

Невозможно не заметить того, как Себастиан пристально наблюдает за ней. И иногда даже ходит за ней. И невозможно было не расслышать затаенную нежность в голосе, когда он упоминает девушку в разговорах с ней. И даже розовые пятна на его скулах, появляющиеся в особенно неловкие моменты, просто кричали о его симпатии к ней.

А поэтому она хитренько так улыбнулась, подошла к нему сзади и хлопнула по плечу.

Отлыниваем, молодой человек? Пошли со мной, помогать будешь. — она впихнула ему в руки корзинку с бабочками, совсем-совсем легкую. — И нет-нет, не отнекивайся. Совсем уж одичал, дорогой. Пообщался бы там хоть с кем-нибудь. Или станцевал бы. — она спохватилась, понимая, что слишком давит на него. Но вскоре улыбка ее расширилась, она озорно подмигнула мальчику.

Может быть, там и Ванесса будет. Наверняка тоже помогает украшать зал к празднику. — она знала, была уверена, что уж теперь-то Корвус перестанет играть оскорбленного жизнью истукана и пойдет за ней, дабы вновь увидеться с девушкой. А там его и к работе привлечь можно будет.

15 (изменено: Sebastian Corvus, 21-02-2021 05:27:33) 1 887

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Он заметно вздрогнул, когда его, задумавшегося и взволнованного, хлопнули по плечу. Думал уже огрызнуться, но заметил, что то была Люцина. Ну... старушке это можно, да. Но он все равно недоволен.

Вообще-то он не отлынивает. Он занят. Задумчивым ничегонеделанием и хождением по замку. Себастиан волновался, потому что он вдруг забеспокоился о том, что танцует он, в общем-то, плохо. Он практически ничего не помнит. А то, что помнит, ну... Он явно уступает Ванессе. Она изящная, даже воздушная. Старательная, несмотря на свою неловкость. Он же — скованный, слишком экономный и резкий в движениях, лишенный некоторой пластичности, что необходима более-менее сносному танцору.

Поэтому, да, он волновался. И бесцельно ходил по коридорам, надеясь это волнение в себе заглушить. И поэтому он так неудачно попал одновременно деятельной и до ужаса ленивой Люцине, которая с радостью тянет за собой всех, кто подвернется ей под руку. И не важно, насколько ты — озлобленный, мрачный и нелюдимый. Упрямица все равно найдет к тебе подход, да возьмет за руку и утащить куда-нибудь.

Корзина в его руках была совсем легкой, и в этот самый миг он и понял, что Люцина, хитрая старушенция, снова ведет его в какую-то ловушку. В очередное сомнительное приключение. Или просто туда, где ему не очень понравится, и где он будет вынужден выполнять всю работу за этой лентяйкой. Вопреки его скептичному и недовольному настроению, в груди его зародилась нежность, взращенная на почти что родственной привязанности к этой старой доброй женщине.

Я уже... Успел и пообщаться, и пригласить на танец. — он отвел взгляд. Скулы его чуть порозовели, а руки неловко обхватили корзинку по-крепче.

Конечно же, Люцина знала, чем заманить его. Конечно же, Ванесса там будет. Она — милая и добрая девочка, она захочет помочь украшать зал.

И, конечно же, он хочет увидеть ее снова. Он хочет видеть ее постоянно.

...

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/796448679027408976/HD-MphMYJ0w.png
https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047264420856133/Polish_20210208_013641072_polarr.jpg



I am drowning
There is no sign of land
You are coming down with me
Hand in unlovable hand
And I hope you die
I hope we both die

16 3 274

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

"Что значит "явка обязательна"?" — сразу же подумал Фростхарт, когда ему рассказали про Зимний бал. Обязаловку искатель не любил, хоть и невозможно было от нее полностью спрятаться в этой жизни, как, например, от проведения лекций с учениками, если вдруг преподаватель по одной из дисциплин временно отсутствует... Что если у Рандиша на время "обязательного" мероприятия назначены другие, более важные дела? Например  — сон!

"И вообще, это же праздник? Никакого принуждения быть не должно", — размышлял дальше мужчина, подозревая, что организаторы бала либо что-то напутали, либо просто решили припугнуть учеников, потому что если никто не придет... никакого торжества точно не будет. А многие воронята были на удивление застенчивыми созданиями. Порой Рандишу даже казалось, что с ними можно ужиться.

"Нет народа — нет праздника. Но если все будут чувствовать необходимость, то веселой атмосферы все равно создать не получится", — Фростхарт открыл платяной шкаф в своей комнате и придирчиво окинул взглядом имеющиеся у него наряды. — "Хах, а может все решат притворится больными и никто не придет? Вот будет умора..."

Хоть он и "похохмил" мысленно, на самом деле такой объем фальшивых больных был бы проблемой как раз для него. Кого отправят смотреть что произошло с учениками, в чем причина массовой эпидемии? Преподавателя по травологии, преподавателя по врачеванию, и праздно проживающего свои дни искателя, который понемножку разбирается в первом и втором...

Поэтому Рандиш решил, что заглянет на Зимний бал и посмотрит, как там у них идут дела. И может внесет парочку штрихов, чтобы празднование перестало быть таким постным. Ученики должны почувствовать, что это все же не храм Солара и не торжественный прием аристократов, а дышащий свободой замок Морганы.

Рандиш вернулся к выбору одежды. Захотелось одеть халат, чтобы вовсе не попадать в "торжественную" атмосферу, но такового в шкафу не нашлось. Пришлось одеть мантию академии, только почему-то всю красную. Фростхарт припомнил, что вторая мантия в стирке, а на этой он пробовал чудодейственный отвар из малины, рябины и секретного ингредиента. Отвар должен был отпугнуть моль. Вместо этого он окрасил мантию в красный цвет.

"Пойдет" - не стал заморачивать искатель, натягивая почти бордовый наряд и одевая перстень со знаком Морганы на палец  — единственное "украшение" которое он возьмет на бал. Затем выдвинулся в сторону главного зала. Добравшись дотуда, он сделал вывод, что место только начали украшать. На стенах уже висели всяческие симпатичные фентифлюшки, но вот центр зала казался пустым.

"Здесь же должны танцевать пары... С другой стороны, нам бы пригодилось что-то чтобы водить вокруг старый-добрый народный хоровод", — потерев пальцем подбородок, Рандиш усмехнулся и скрылся в неизвестном направлении. Через некоторое время он вернулся, таща (разумеется, не без помощи магии) на себе крупный горшок с землицей, который пока сгрузил в углу зала, где и оставил пока стоять, задумчиво созерцая.

"Время использовать то заклинание выращивания дерева, на изучение которого я потратил столь сил... Только где же его поставить? Я конечно хотел внести немного сумбура в вечеринку, но сделать это необходимо так, чтобы организаторы не возжелали моей крови."

17 5 106

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

— А рябина хорошая... Гроздья крупные и красные, — девушка медленно прикрыла глаза, вспоминая о красоте этих ягодок на фоне белого снега её родного Даклёна. Да, иногда они там тоже бывали.

Пока Ивица была увлечена кашей, Йотун думала о том, что же здесь будет лучше. Да и как вообще сделать праздник  таким, чтобы каждый в нём нашёл свою прелесть? Её безмолвные размышления нарушила Ванесса. Сегодня она была по-особенному сама не своя. Люди придумали этому поведению поэтичное слово. При его упоминании девочки томно вздыхали, складывая ручки на груди в мечтаниях. Звалось оно любовью, великим чувством и прочими громкогласными эпитетами. Серве, конечно, не особо нравился человек, который привнес это чувство в жизни её подруги. Себастиан был... Да мутный какой-то, что тут говорить. Но он нравился Ванессе, а значит не её дело. Может там тонкое душевной устройство и настоящая натура романтика за этой холодной маской высокомерия.  Шуберт пролетела огненной рыжей кометой со своей цветочной корзинкой, словно чуяла, что Йотун сейчас прижмёт своим где-была-куда-ходила. Северянка даже бровь подняла, а потом поднялась со стула.

— Мой светлобровый ветер, — обращение было, конечно, к Ивице и её набитым кашкой щекам, — ты как с трапезой закончишь, ко мне иди. Будем с тобой вместе думать дальше, — она поднимается со стула и направляется в сторону окна, занавески которого постигла участь цветочного украшения.

Казалось, что сейчас она пойдёт в наступление, но Ванесса была такой мечтательно и усердной, развешивая свои розочки. Мучать допросами как-то не сильно хотелось. Не строжиться же ей, как матери. Подруга вольна жить, как хочет. Любить и думать, что любит, кого хочет. И это опять не то, куда серва полезет со своими советами или предостережениями. Но это совсем не значило, что Йотун не отморозить Корвусу всё на свете, если его рука дёрнется с излишком силы над этой рыжей головой.  Она искренне верила в то, что у него была мягкая натура. Иначе зачем он весь из себя такой отстранённый. Явно боится, что кто-то слишком сильно его ранит.

— Ему понравится, — произносит Йотун, касаясь без перчатки одной из роз. Та покрылась инеем, как и несколько других, не причиняя цветку вред.

Природа удивительная и многогранна. Лёд холоден, смертелен, но красив. Брошенная рыжей девушке фраза прямым текстом говорила о том, что серва обо всём знает, может и одобряет в какой-то мере. Скорее лишь о того, что не хочет рушить девичьи мечты. Кто знает, вдруг они окажутся реальностью или Ванессе повезёт видеть счастье не только во снах?  В общем, пусть. Инеё её блестел на алых бутонах, а на бледную руку снова натягивалась перчатка, словно она могла кого-то ранить этим обжигающим холодом ладоней. А теперь Йотун поняла, что очень сильно ошибалась. Ей брови так высоко поднялись, а лицо было озарено такой удивлённой и ошарашенной улыбкой, что серва перестала быть похожа сама на себя.

Главным украшением бала будет Ванесса? Забудьте! Нет, она, несомненно, была бы самой красивой на этом вечере, но место почётной достопримечательности бала будет Рандиш Фростхарт.  Северянка была осведомлена в его далеко незаурядных алхимических умениях, но это надо же! Прям под цвет её глаз, почти точное попадание. Надо будет попросить сварить и для неё это чудное красящее средство. Как же тут теперь удержаться. Такую спелую ягодину нельзя не подцепить саркастичным укусом. Безобидным, конечно. Йотун казалось, что их отношения с Рандишем были более дружеские, чем просто наставник-ученик или старший-младший. Так что, можно и чутка пошутить, да?

— Не знала я, что нынче стирают одежду в малиновом соке. Или это такой особый амулет от нечисти? А может Вы просто образ сменить решили? Так много вопросов и так мало ответов... — она дошла таки до мага, качая головой наигранно-опечаленно, словно действительно строила бесконечные догадки о том, что же случилось с мантией.

Но взгляд её глаз привлекло другое. Она слегка нахмурилась, глядела то на горшок, то на Фростхарта, а затем беззвучно приоткрыла рот в понимании, чем это дело пахло. Хвоёй! Елью и свежестью зелёных иголок! По крайней мере, хотелось верить, что Рандиш не вырастит здесь дуб или что-то другое столь неуместное. Кто знает эти учёные умы и что у них в головах? Может и вовсе бегать придётся вокруг малинового куста, пока любитель необычного стиля соберёт ещё ягод, чтобы точно всё выстирать в этот оттенок.

— Если это будет ель, — её длинный палец указал четкой на горшок, а выражение лица теперь было уверенным, авантюрным, но вместе с тем достаточно серьёзным, — то в знак благодарности я придержу Вас, подвыпившего, в хороводе или даже оттопчу ноги в танце, но заверьте меня, что это нужное дерево, — она уверенно сложила руки на груди, чуть приподнимая подбородок.

И в лес идти не придётся, и даже покидать приделы зала. Ну как же всё хорошо сложилось! Йотун сама наберёт малины для стирки Рандишу, если возвысится скоро над потолком верхушка зелёного деревца, а после на нёго лягут все надлежащие украшения. Пол дела уже будет сделано. Танцуй, люби, пей... Одним словом, наслаждайся.

18 8 000

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Выражение сестрицы очень понравилось девочке. Так понравилось, что алый румянец еще надолго задержался на ее щеках. А содержимое ложки, отброшенной сразу после момента ее опустошения, грело неподвижную щеку. Жевать Ивица позабыла, как не вспомнила о правилах приличия, что только начали усваиваться — брякнула миской на весь зал. И дернулась. То ли от режущего слух неожиданностью шума, что сама создала, то ли от чего-нибудь посерьезнее. Чего-то, что могла себе представить и прощупать чувством, нежным, неискушенным опытом десятилетий, только она сама, и никто больше...

Мой... Светлобровый ветер! — повторила Ив с восклицательным придыханием...

Детский голосок скрипнул. Тихонько лязгнул, как кувшин, по телу которого одним неосторожным прикосновением, до досады легким, была пущена длинная ветвистая трещина, и теперь ему, сокровищу древности, место было не на полке с достижениями гордых исследователей увядшего величия, а где-то в дальней темной комнате — там ждала ее останки гора невзрачных пыльных черепков. Отчего-то Ивица расчувствовалась. Понять бы причину. Красивые слова сестры? Не в меру щедрая порция праздничной каши, так отличающейся от повседневной кормежки? Поймать себя растроганной и просто унять всплеск эмоций сходу не получилось бы. В тяжелой от бесполезного груза ума голове кружились, ныряя в прорехи между извилинами и ускользая от восприятия, ответы, один бестолковей другого. Ив не знала, зачем, но ей немедленно требовалось понимание: чем дать отпор этой волне? И неужели она так высока — и вот почему хочется вскочить с мягкого стула и умчаться куда-то?

Ивица наконец проглотила остывшую кашку. Только подумала извиниться перед Йотун за то, что так надолго задумалась... И обнаружила, что ее уже нет. А потом поворочалась на сиденье, покопалась в ларце памяти. Смекнула, что сестрица уже пошла. Звала присоединиться, когда Ив сможет. Вон же она, дева-башня, совсем недалеко. Если голову повернуть. Разговаривала с Ванессой. А теперь отправляется к господину Рандишу. А у него какой-то еще наряд такой чудаковатый. В глаза бросается. И задумал он явно что-то интересное.

Но Ивица все еще там. Всей головою в словах сестры.

- Может, — думает она, — Все так и есть. Что, если я просто ветер, и всего-то?

Что, если в этой догадке, что Йотун высказала, за замысловатой красотой, чье гигантское, достойное великаньей королевы величие волшебным образом умещается в двух таких простых словах, кроется причина всего, что до сих пор происходило? Может ли так быть, что раннее расставание с мамой, папой, домом, и склонность Ивицы не щадить своих ног, пока они могут идти — все это объясняется так легко? Ивица не умеет зажигать звездное небо над головами собравшихся в чертогах замка. И пусть кто-то зовет ее "Мой ветер" или "Моя мышка", девочка эта порой кажется себе неспособной к самой простой человеческой "магии" — быть уместной и своей. Быть "моей" для кого-нибудь. И так, чтобы все было хорошо. Чтобы этого человека с нею не разлучили ни злоба, ни доброта мира людей и их загадочных, своенравных богов. Ведь, в конце концов, ветру не положено смертной доли с ее горестями и радостями.

Поначалу эта мысль восхитила девочку, как и красивые слова, служившие ей оправой. Потом вызвала страх. Опасение перед лицом невыразимого отчуждения от собственного лица и имени. Холодком по спине ударило от поясницы до шеи. На миг тонкие бледные ручки потяжелели, вжались до боли в столешницу. И в глазах потемнело. Но затем...

Ивица оглянулась. Увидела их. Людей. Сестрицу Йотун, ее подопечную, двухвостую лисицу, хитреца господина Рандиша. Даже бабушку Лучину и Себастиана, застигнутого врасплох прытью, удивительной для возраста столь почтенного. И каждый раз, когда девочка смогла взглянуть свободно, не таясь, в добрые лица, ощущался как глоток свежего воздуха. Того самого, через который они смотрели друг-другу в глаза. Лишь кажущаяся пустота? Нет. Из нее соткан ветер. Там, снаружи, за черными стенами, кавалер танцует под руку с самой вьюгою, облаченный в ее платье и не стесненный его строгими швами. Ему подходит всякий наряд и чужд любой из них, хоть боевой доспех, хоть ночная рубаха... Ветер был и есть везде. И он не остается ни с кем?

Это сестра имела ввиду? Или Ивица... опять нафантазировала? Наверняка второе. Иначе она не сказала бы "мой ветер". Может статься, ветер у Ив только между светлых бровей. В пустой голове, промеж двух больших ушей — единственного красивого, что есть в этой маленькой тихой чудачке, без спроса заявляющейся в гости к великаньей королеве с утра.

Ничего не понятно. Нужно срочно просквозить глупую голову хорошим путешествием.

Девочка уперлась ладошками в мягкую обивку стула, приподняла свое тельце и повернулась так, чтобы опуститься ножками в башмаках на мягкий коврик, алой рекой струящийся меж столов. Трапеза закончилась и люди разбрелись кто куда по своим делам. Говорить друг с другом, помогать друг другу. Ивица тоже поможет. Обязательно. Но не прямо сейчас. Сию секунду она хочет только одного. Проверить, в самом ли деле быть ветром и не тосковать ни о чем легче.

Ив съела много каши, и внутри у нее, если не в душевном, то в телесном, все хорошо. Губы, сладкие от меда и тыквы, теперь надолго пропахшие молоком и мятой, зашевелились. Столь уверенно и складно, что с четкостью причудливо хитросплетенных чародейских слов не сравнилась бы и не по годам осмысленная речь девочки, прошептали, алые от пряного жара, волшебное заклинание. Блеснул бархат ковра — что-то с силой прижало его ворсинки, обнажая серебро нанесенных временем пыльных седин. Локоны юной колдуньи, так на эти седины похожие, поднялись, что языки пламени, поцелованные холодным камнем со дна вездесущей незримой реки. Под руки, под ноги взял Ивицу ветер. Гладил ладошки, переплетал ее пальцы со своими. Только казалось, что он всегда ускользает. В самом деле ветер был близко. Вздымал полы мантии, дергал ворот рубашки. Укутал все тело теплее всякой одежды. Скользил и под нею, крепкий, но нежный, податливо следующий за каждым движением. Оживленный ее робким зовом.

Вот Ивица оторвала ножку от ковра и почувствовала именно то, что хотела почувствовать. Ветер подтолкнул. Вперед и вверх. Стоит лишь повести плечом, поддать рукою, и направление мгновенно изменится. Опоры под ногами почти не чувствуется. Только на кончиках башмачных носков, а больше и не надо, ведь не по ней Ивица мчится, а словно бы по воздуху. Каждый шаг — маленький взлет. Полет в тончайшем мгновении от падения, прикосновение к полу, чуть ли не пальчиком, взмах руки. Повернула штурвал. И снова вверх по низкой дуге. С оглушительной прытью обошла все преграды. Лишь миг понадобился, чтобы в объятиях ветра промчаться из зала прочь, к винтовой лестнице южной башни. По поворотам, кругам на камне-воде — иголочным весом крохотной водомерки Острием локтя, словно навершием паруса, глотающего попутные порывы шторма, девочка едва прикоснулась к изгибу круглой стены, и ветер ее понял. Проглотил, точно конь сладкое угощение, отзвуки невесомых шагов — укутал их гулким чревом, треском волн, сотканных из темной шерсти. Прокатил на могучем крыле.

Ивица исчезла. Но появилась вновь почти мгновенно. Все в том же зале. Только сидела теперь высоко-высоко у всех над головами — на бортике балкона, на котором обычно обедали Моргана и ее приближенные. Тут, в тишине и покое, никого не отвлекая, ни у кого не путаясь под ногами, она наслаждалась чувством тяжести в животике, противоречащей ему легкости движения в каждом чуть слышном слове внутренней воли. И наблюдала за тем, как все живут. В особенности пристально — за сестрицей. В какой-то момент Ивица и вовсе сменила любимое место на уголок балкона, нависший над головой Йотун и господина Рандиша. Свесила ноги и глядела на них сверху вниз пристально и спокойно. Слушала разговор и не перебивала. Только ерзала немного на попе, чувствуя игривое нетерпение, и шорохом танцующей мантии выдавала свое присутствие в неожиданном направлении — наверху. Там, где гуляет ветер.

Что это они затевают?

https://i.imgur.com/bAfuI8h.png

19 6 730

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Ощущение праздника, этого особого зимнего бала, что вот-вот уже должен был наступить, радуя, как во всяком случае девушке казалось или хотелось верить, всех, кто участвует в устройстве его, Ванессе всё же нравилось безмерно. Настолько, что она не особо понимала, что же именно из происходящего в данный момент жизни приносит ей больше эмоций: скорый бал ли, возможность впервые потанцевать что-то большее, чем сельские пляски вокруг костра с яркими лентами в сбитых от бега волосах ли, а, может, причиной всему была любовь, что благоухающие бутоны свои распускала на душе Несси так же, как сама девушка цветком за цветком украшала зал, где только могла и пыталась там, где не могла, достать. На душе её в празднике роскоши и зимы была уже весна, почему и украшения явно выбивались из общей эстетики, но тут положение спасла дорогая соседка.

Касание тонких белых пальцев её такой тонкой и изящной ладони сеточкой пустили иней по насыщенным цветом лепесткам цветов, на что Ванесса не сдержала восторженности полный вздох, улыбнувшись и про себя подмечая, что вот так наконец цветы стали частью правильного интерьера, а не чем-то посторонним, быть которому на празднике не совсем место. И тут прозвучала эта фраза. Йотун слишком хорошо Несси знала, а та прекрасно уловила посыл короткого, но такого значимого предложения, ибо румянец одной ярко-алой, как и лепестки розы, которую только что закрепила на шторе Ванесса, убирая от цветка собственную ладонь, волной накрыл белые щёки, прошёлся трепетом даже по длинным рыжим ресницам.

- Я не... я просто украшаю!  — Ванесса поспешила смущённо возразить хотя бы из каких-то соображений приличия.

Она не врала. Во всяком случае с большего. Было бы очевидной и постыдной ложью, скажи она, что ни разу не думает, украшая, о том, понравится ли ему, но всё же не было бы верным утверждать, что она это делает исключительно для Себастиана. Ей и впрямь просто хотелось поучаствовать в этом празднике как можно активнее, не хотелось отлынивать тогда, когда много тех, кто старается создать атмосферу. Решено! Она постарается ещё больше!

Пока Йотун пошла к Рандишу, с которым и сама Ванесса поговорила бы с радостью, а с ещё большим восторгом понаблюдала бы за созданием самого настоящего дерева, Несси вдохнула и резко выдохнула, скидывая с обмотанных тряпочками и всех израненных в тренировках танцев ног деревянные свои башмаки, мягко и осторожно толкнула их после под стул, придерживаясь одной рукой за спинку того, а другой  — за камин, залезая наверх. Она и так во многом эгоистична, слишком много бегает за своими собственными желаниями, а потому, даже если понаблюдать за высокоуровневой природной магией хотелось чуть ли не до дрожи в коленках, Ванесса уверенно сжала ладони в кулаки и немного нахмурилась, смотря лишь на стены и шторы. Она должна помочь украсить зал. Это её долг сейчас и никак иначе. А шансы посмотреть на интересную магию у неё ещё будут! Будут же..? Очень хотелось в это верить.

Отвлекаясь от всего происходящего вокруг, не замечая даже, как в зал явились Люцина и сам Себастиан, Ванесса поставила корзинку свою на камин, закатала рукава рубашки и мантии, чтобы ничего ими не зацепить ненужного, и доставала цветок за цветком, какие-то крепя быстро, с порывом внутренним, а над какими-то размышляя всё, двигая на пару миллиметров то в одну сторону, то в другую, прокручивая, подбирая идеальное положение. Как только уже распустившиеся бутоны в корзинке закончились, Ванесса и не думала расстраиваться. Всё же они не были давно уже юнцами-первокурсниками. И даже если, разумеется, нечто столь потрясное, как быстро вырастить мощное дерево, подобно тому, что собирался делать профессор Фростхарт, девушка ещё не умела, то какими-то хитростями успела овладеть и сама.

Опустив руки в корзинку, она вытащила оттуда пару семян, немного потёрла их в ладони, будто согреть пыталась, хотя на деле лишь думала, как сделать лучше. Зажав одно из семечек пальцами, Ванесса выбрала идеальное по её мнению для него положение, придерживая и шепча нужное заклинание, следом за которым из семени пробился росточек, разрастаясь и становясь сильнее, пока лоза, полная прекрасных роз, раскрывших алые яркие бутоны, не прошла свой путь по стене выше камина. Немного позже Несси попросит Йотун и эти все цветы украсить тонким узором белоснежного и искрящегося инея, а сейчас...

Заклинания тихие слетали с губ, пока Ванесса ещё несколько лоз пустила по стенам, а потом вовсе стала водить тонкими руками своими над корзинкой, что-то приговаривая едва слышно, распуская в ней из семян разные, но все прекрасные цветы, вовсе не только розы: там были и лилии, астры, ирисы, тюльпаны, даже любимые Ванессой всей душою васильки, словно маленькие голубые звёздочки, упавшие в зал в честь праздника.

- Так... вот туда... точно хочу туда...

Именно несколько васильков Ванесса и сжимала мягко в пальцах левой руки, когда правой опиралась изо всех сил о камин, пытаясь дотянуться до места повыше. Роста ей критически не хватало, не помогало даже вставать на носочки на стуле, пусть правую ногу девушка, сама того не заметив, согнула в колене, поднимая выше. Ещё совсем чуточку... вот сюда... ах, если бы она только умела, как та же маленькая леди, призывать на помощь ветер, подлетать с потоками его в высоту. Но Ванессе были из стихий подвластны песок, глина, камень  — всё то, что входит в понятие "земли" и точно ничем не способное ей сейчас помочь, чтобы достать рукой до такой удачной и красивой складки на шторе, куда для гармонии просто критически не хватало нескольких нежных цветков василька.

- Достала!

Радостно и немного тяжело от напряжения выдохнув, дрожащей и слегка немеющей от оттока крови из-за поднятого положения рукой Ванесса таки смогла в нужное место заправить цветочки. Красота! То, что нужно. Полные магии девушки, васильки эти мягко заискрились, на что Несси смотрела с нежной улыбкой, всё ещё балансируя на одной ноге и рукой держась за камин, а то вдруг надо будет поправить. Она была настолько увлечена своим занятием, что не замечала ничего вокруг, как и не заметила Себастиана, подошедшего к ней. И вряд ли её как-то напугал он сам, скорее чистое и крайне неприятное чувство неожиданности, но стоило раздаться совсем рядом за спиной его голосу, Ванесса, ни разу не поняв, что ей вообще сказали, от этой самой неожиданности испуганно охнула и сильно пошатнулась. Стул, на самом краешке, чего девушка, конечно, тоже не заметила, Ванесса балансировала на одной ноге, пошатнулся вместе с ней столь неизбежно и сильно, собираясь падать, как и та, кто на нём стоит, что абсолютно всё, что Несси оставалось  — это зажмуриться, готовясь к тому, что на пол она упадёт с не такой уж малой высоты, а потому явно не обойдётся одним лишь испугом.

Самое прекрасное

https://cdn.discordapp.com/attachments/778965622942990368/795685805032734750/06sL4ls8N2k.jpg


With love

https://cdn.discordapp.com/attachments/725005327828779100/808047263649234964/Polish_20210208_014404341_polarr.jpg

20 4 262

Re: Ночь опустила подол на холмы. Заведи хоровод перед началом Зимы.

Рандиш сосредоточился на горшке, заполненном самой лучшей землей что можно только было найти в окрестностях, перестав при этом обращать внимание на предпраздничную суету. Вопросы "куда?" и "когда?" встали перед магом во весь свой немаленький рост, требуя незамедлительного решения, ведь до начала торжества осталось не так много времени. С "когда" Фростхарт по иронии разобрался достаточно быстро, решив, что растить дерево во время праздника будет совершенно непрактично. Конечно, было бы очень здорово, если на глазах десятка людей вверх взовьется прекрасный зеленый великан... Только искатель был реалистом и понимал, что его новоприобретенное заклинание может и не сработать так эффектно, а потом ведь выращенное придется еще и украшать. Нет, если и заниматься этим, то лишь сейчас. С "куда" было гораздо сложнее, ибо и центр зала и этот уютный угол казались Рандишу превосходными местами. В первом случае, несомненно привлечет внимание, но будет мешаться. Во втором...

"А, собственно, минусов-то особых и нет," —  в конце-концов подытожил свои небольшие рассуждения маг земли, убедив себя, что оставить горшочек где уже поставлено будет наиболее удобным решением. Как раз в этот момент из-за спины раздался знакомый голос. Как и всегда, избежать лишнего внимания к своей персоне не удавалось, но в этот раз Рандиш был хотя бы морально готов заранее. Трудно рассчитывать на незаметность, щеголяя в мантии багровой как предзакатное небо.

- Малиновый экстракт, — ответил Фростхарт немного отрешенно, запуская руку за пазуху и выуживая маленький грубо сшитый мешочек. — Саму малину сейчас не найти, не сезон. Я пытаюсь выращивать ягоды круглый год при помощи магии, но пока увы... — он немного вынырнул из пучины своих мыслей, переводя наконец взгляд на Йотун и начиная понимать, что девушка, возможно, не до конца серьезна. Рандиш хмыкнул, зажав тряпичный мешочек двумя пальцами и немного покачав им в воздухе. — От нечисти малина не защищает, разве что от порчи, и если не учитывать колючки. Хотя, как знать... Если называть моль нечистью, то как раз этого я и пытался достичь, — здесь Фростхарт таинственно замолчал, оставляя собеседнику возможность самому понять недосказанное. Тем более Корнохенн была дамой неглупой.

- Будет ель, — согласно кивнул он, развязывая тонкую веревку мешочка и выуживая из него миниатюрную шишку. По идее, целой шишки и не требовалось, но лучше перестраховаться. Рандиш осторожно раскопал землю и опустил шишечку туда, затем присыпав обратно. — Танцевать? Не думаю, что мне это интересно...

"С другой стороны", — поспешил возразить голос разума. — "Празднику это будет вполне соответствовать и более того, уж лучше проводить время с одним человеком, чем постоянно отбиваться от других."

- Хотя, почему бы и нет, — продолжил свою мысль мужчина. — Если где-нибудь в сторонке от прочих, то я приму ваше приглашение.

Он отошел чуть назад, встав рядом с Йотун и придирчиво окидывая взглядом результат своих трудов. Заодно взгляд зацепился за Ивицу, которая была... выше того уровня, на котором ты обычно ожидаешь увидеть Ивицу. Рандиш удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал, лишь понадеявшись, что в критический момент ему не свалятся на голову.

"Кто-то собирается танцевать прямо над головами, я смотрю... А вообще разумно, больше всего места".

- А теперь, — это уже было адресовано стоявшей ближе всего Йотун. — Я начну заклинание, и запрещаю его подслушивать. Там такие аспекты, что без практики о них лучше даже не думать.

И, сложив ладонь в кулак, Фростхарт пробормотал магическую формулу. Затем сделал несколько пассов...

Поначалу ничего не произошло. Затем земля в горшке слегка раздвинулась, и на волю пробился маленький зеленый росток. Он постепенно рост вверх и вверх, распушая в стороны сероватые ветки, которые покрывались тонкой пеленой мягких колючек. Это определенно была молодая ель, которая становилась все старше с каждой минутой. Нельзя было сказать, что он "стремительно росла вверх", но вот "упорно двигалась" — пожалуй.

- Все же медленнее, чем я ожидал, — пробормотал Рандиш, наслаждаясь этим все таки эффектным зрелищем. — Но, может и к лучшему. На нее можно нацепить что-нибудь пока она растет.